Чтение онлайн

Вскоре открылась зимняя Олимпиада в Солт-Лэйк-Сити, напряженная, насыщенная внештатными ситуациями и, прежде всего, допинговыми скандалами, к которым явно неготовой оказалась наша команда. Но не наше телевидение. Вся инфраструктура, все технические и творческие службы шестого канала отработали безукоризненно, конечный продукт был высокого качества — других мнений не звучало.

Это были первые для нашей страны Олимпийские игры, когда один телевизионный канал был целиком посвящен спорту. Причем ТВ-6 сам распоряжался своим временем, предлагая тем самым: «Спрашивайте только с нас». Впервые в нашей стране Олимпийские игры показывали в полном объеме и для всех. Причем не так, как это обычно делается на публичных телеканалах. Здесь были исторические экскурсы, биографические зарисовки, рассказывалось многое из того, что ранее не было известно.

Работники ТВ-6 не имели возможности привлечь дополнительные средства и людей. Они даже не смогли своевременно оплатить офис, студию и комментаторские кабины в Солт-Лэйк-Сити — не было денег. Но они справились.

«Что будет дальше? Какая судьба ожидает канал?» — спросил я после Олимпиады Анну Дмитриеву. Но ответ на этот вопрос я не получил. Анна Владимировна его не знала. Она надеялась, что здравый смысл и целесообразность возобладают, что НТВ-плюс — не временное явление в шестом эфирном пространстве. Как выяснилось, надеялась зря. Не сложилось. Другие силы, другие команды перехватили подачу.

Маслаченко был убежден: если бы федеральный руководитель спорта и президент Национального олимпийского комитета, люди, хорошо его знающие, не сомневающиеся в его компетентности, всего лишь посоветовались с ним, он сумел бы разъяснить и доказать им, что уже имеющаяся система спортивного вещания на НТВ-плюс не имеет аналогов в мире, что канал НТВ-плюс успешно работал бы для массовой аудитории любителей спорта, одновременно выполняя задачи, важные для президента государства и правительства. Что не нужно ничего создавать заново, искать добра от добра, резать по живому. Не нужно получать и осваивать громадные суммы государственного бюджета, набирать обширный штат сотрудников, создавать разветвленную инфраструктуру. Как это нередко бывает, экономика перемешалась с политикой. Созданный спортивный канал Российского телевидения начал действовать. Два канала вроде бы нормально сосуществуют друг с другом. Сегодня это всего лишь констатация свершившегося. Ну да что уж теперь говорить…

Да не покажутся пафосными слова о том, что горнолыжный спорт властвует над миром.

В свое время Александр Иваницкий понял красоту, привлекательность горных лыж и привел к сему механизм телевидения. А еще в нужном месте и в нужный час оказалась бывшая классная легкоатлетка, а затем журналист Лидия Бородина, которая, прожив несколько лет вместе с мужем, специалистом по атомной энергетике, в Австрии, написала увлекательнейшую книгу «Белые звезды Альп». Книгу издали массовым тиражом, ею зачитывались по всей стране.

И пошло, помчалось. Ничего не знавшие о горных лыжах люди стали приобретать инвентарь. На Кавказе, в Карпатах, в Сибири, в Заполярье — в больших и малых горах начали возводить горнолыжные комплексы, строить подъемники. Первый в СССР кресельный подъемник был смонтирован в грузинском Бакуриани в середине пятидесятых годов, потом — в урочище Чимбулак близ Алма-Аты. Правда, к тому времени в западноевропейских странах действовали сотни и сотни подъемников — горнолыжный спорт там процветал еще в тридцатых годах.

Вспоминаю прекрасные репортажи Маслаченко с многочисленных этапов Кубка мира по горнолыжному спорту. Все началось с 1972 года, с Олимпиады в Саппоро. И продолжалось с перерывами до начала 90-х. Сначала наше телевидение получало, причем бесплатно, сюжеты о горнолыжных соревнованиях за рубежом. Маслаченко и Бородина комментировали их под картинку, из студии. Олимпийские игры-76 в Инсбруке горные лыжи давали уже регулярно, в большом объеме. Потом Маслаченко подготовил пятнадцатиминутный клип, собрав в нем самые интересные эпизоды борьбы. Он, однако, долго не мог подобрать музыку. Неожиданно выручил Гленн Миллер: зайдя случайно в магазин «Мелодия» на Арбате, комментатор услышал хорошо знакомые мотивы «Серенады Солнечной долины». Его осенило, он помчался на работу, взял в фонотеке нужный материал и вместе с коллегой Анатолием Малявиным, с его прекрасным вкусом и слухом, завершил наконец работу. Результат превзошел все ожидания, а наш герой получил от руководства умопомрачительную премию.

В выпусках о Спартакиаде народов СССР горные лыжи давали по полной программе. Даже Спартакиаду профсоюзов страны, в ее горнолыжной части, преподнесли с помпезностью едва ль не Кубка мира.

Спасибо председателю Комитета Лапину, который по достоинству оценил этот вид спорта, а самое главное — нашел деньги на организацию горнолыжных трансляций с наших и мировых склонов. Маслаченко регулярно выезжал на крупные международные турниры, прежде всего — па этапы Кубка мира. Он комментировал уже не под картинку. Он теперь хорошо знал предмет: сказалось постоянное общение с ведущими спортсменами и специалистами — он говорил с ними на одном языке.

Он и сам кропотливо осваивал технику горнолыжного катания. Правда, начинал он еще в декабре 1968 года в Приэльбрусье — там на Чегете впервые встал на горные лыжи. Да и поехал вниз. И что характерно — в дубленке: просто горнолыжный стиль одежды в нашем обществе тогда еще только начинал формироваться. Инвентарь в ту пору был чудовищный: лыжи «Львов», обладавшие эластичность чуть большей, чем железнодорожный рельс, намертво крепились сыромятными ремнями к ботинку. В случае падения, отстреливался только носок крепления. Так что падать не рекомендовалось. Под горой Чегет постоянно дежурило несколько машин «скорой помощи», которые обратно никогда налегке не возвращались.

Как и в футболе, и в любом другом виде спорта, он обучал себя сам — своим пониманием, видением, своим самостоятельным построением образа движения. Так что его моральное право стать президентом Всесоюзного любительского горнолыжного клуба было признано бесспорным.

На первых порах горнолыжного бума, начатого телевидением, в вышестоящем партийном органе морщились: зачем это? Для чего такой снобистский, такой элитарный вид спорта нашему простому советскому человеку? Ведь базы, инвентарь — все это так дорого. На совещании в отделе пропаганды ЦК прозвучал даже вопрос: «Не пора ли одернуть Маслаченко?» Впрочем, примерно так было и тогда, когда он первым показал советскому зрителю парусную доску и дельтаплан. Наверное, не более благосклонно отнеслось бы руководство и к хоккею с шайбой, не будь он ко времени своего вторжения на территорию СССР уже столь популярен в мире.

Спрос на горнолыжный спорт в несколько раз превышал предложение, что само по себе снимало вопрос о его элитарности. Остановить процесс было уже невозможно.

Стали выезжать за рубеж наши лучшие горнолыжники. Руководителем сборной был назначен Леонид Тягачев, ныне президент Олимпийского комитета России. Наши спортсмены поднимались все выше и вскоре начали врываться в элитные мировые десятки. Когда один из величайших горнолыжников мира швед Ингемар Стенмарк увидел нашего Александра Жирова, он воскликнул: «Этот парень в скором времени будет побеждать всех».

Потом это восхождение оборвалось. Искренний спортивный интерес амбициозных дарований начал вытесняться дельцами из Спорткомитета, дорогостоящий горнолыжный инвентарь все больше становился предметом наживы. Вмешались компетентные органы. Состоялся показательный процесс. Руководитель женской сборной страны получил немалый срок. Другая важная фигура в том деле чудом унесла ноги, помогли сильные мира сего. Та фигура ушла в другое ведомство, причем с повышением. Александр Жиров погиб в автокатастрофе.