Чтение онлайн

Автомобиль милиции остановился непосредственно у двери здания, где три минуты назад официально помещалась мультипликационная студия «Взлет» (уже три минуты, как минула полночь), а ныне, не менее официально, располагалась Церковь Трех Святителей на Кулишках.

– Давай-давай, не тормози, – шепотом сказал Наводничий, полностью одетый, стоящий на строительных лесах у окна бильярдной, из которого показалась Алена. Он подал ей руку и, проследив за тем, чтобы та выбралась наружу быстро и без шума, направился по дощатому настилу к задней стене храма.

– Туфли, туфли мои не забудьте, – шепотом сказала Алена в окно, едва ее ноги, обутые в зимние сапожки, оказалась на месте, где только что стоял Василий.

– Да у меня твои кегли – чего ты мельтешишь? – тихо ответил Хлобыстин, вылезая вслед за ней с пакетом в руке.

– Это голова твоя – кегля, – хихикнула Алена.

Последним на подоконник вскочил Осташов.

– Там они, там! Пусть открывают! – кричала старушка под руку милиционеру, который стучал в дверь церкви.

Оказавшись на задней стороне храма, беглецы спустились по металлической лестнице на нижний ярус лесов и спрыгнули с него в сугроб.

Далее они также не мешкали. Выйдя на Хитровский переулок, почти бегом двинулись под горку и очень скоро оказались в квартале от опасного места.

Хлобыстин оглянулся, погони за ними не было.

– Вот вам, козлы, – сказал он, сделав неприличный жест в сторону церкви, и догнал остальных. – Слышь, Вась, а ты фотку того мента, которому крыса в штаны залезла, в «Московский комсомолец» отдал?

Наводничий ответил не сразу.

– Когда этого урода с крысой пропечатают? – спросил Григорий.

– Из той съемки целый сюжет получился, поэтому я его в «Сигму» продал. Это фотоагентство такое. Они как раз целые сюжеты покупают. И платят отлично. Так что, если мента и пропечатают, то, скорей всего, только на Западе.

– Жаль! – с искренней досадой сказал Хлобыстин.

– Не это жаль, – сказал Наводничий, – а жаль, что мы так и не смогли подловить Махрепяку.

– Да, – согласился Григорий. – Повезло козлу.

Галина, бывшая жена главы фирмы «Граунд+» Букорева, печально сгорбившись, сидела на расчищенной от снега спинке скамейки посреди бульвара, который почти насквозь пересекал ее родной городок. Эта неширокая аллея тянулась от окраины до окраины и прерывалась лишь в центре, где находилась площадь, окруженная старинными зданиями, где традиционно размещались районные и городские власти.

Когда-то, в юности, Галина провела на бульваре немало времени. Весной, летом и осенью вековые липы создавали здесь особую, возвышенную атмосферу, и романтично настроенные девицы, сидя на лавочках под кронами, полными листьев-сердечек, зачитывались книгами о любви, обсуждали свои девичьи тайны, принимали первые, нескладные ухаживания молодых кавалеров. Бульвар пустел лишь зимой: скамьи утопали в сугробах, а рассиживаться посреди сугробов, как известно, подобает, скорее, волкам, чем девушкам. Впрочем, сейчас у Галины как раз и был период, когда хотелось выть по-волчьи и рвать на себе волосы. К этому времени уже были исчерпаны те сбережения, которые имелись у ее матери (имелись благодаря тому, что Галина, живучи в Москве, посылала деньги ей на жизнь, а та по провинциальной привычке не тратила, а складывала доллары на черный день, обходясь, как могла, пенсией и огородом).

Будущее, с какой стороны ни рассматривала его Галина, рисовалось ей лишь в двух вариантах. Либо, продав квартиру-конуру, куда загнал ее бывший благоверный, окончательно перебраться на малую родину, устроиться на какую-нибудь работенку и ждать – неизвестно чего. Либо снова уехать в столицу, где можно было (по совету ее подруги Светланы) обменять квартиру в Капотне на комнату в более пристойном или, по крайней мере, совместимом с жизнью районе и приткнуться (по протекции все той же подруги) менеджером в турфирму, в которой трудилась Светлана.

Оба пути были для Галины в тягость. И не потому, что она успела привыкнуть к обеспеченности, а теперь ей предстояло подтянуть поясок и жить скромно. Нет, скудность существования не страшила ее. Дело было в другом: выбор любой из этих перспектив, по сути, означал, что она бесповоротно смирилась с тем, как с ней обошлась жизнь, что она приняла поражение и проглотила оскорбление от Букорева. А она не смирилась, не приняла и не проглотила. Ее душа горела жаждой мести.

Галина невидящим взором смотрела на прохожих и машины, проплывающие за шеренгой голых лип, и вдруг обратила внимание на автомобиль черного цвета, который катил себе мимо, но вдруг резко затормозил и сдал назад, остановившись ровно напротив нее. Это был «БМВ» с кромешно затемненными стеклами. Через несколько секунд передняя пассажирская дверца открылась, и из машины вылез мужчина в коротком стильном полушубке.

– Здорово, Галка, – сказал он. – Не узнаешь?

– Ой, здравствуй, Кирюш. Да, сначала что-то и не узнала тебя.

К Галине ломился, напролом через кустики и сугробы, ее давний знакомый, приятель детства Кирилл Ребунков, ныне известный среди партнеров по бизнесу (назовем это так) в качестве Ребуса.

– Ты как здесь? Родню приехала проведать?

– Ну… да. Проведать. А ты? Тоже?

– Я по делам. Ну и повидаться, конечно, со своими. Чего-то ты какая-то потухшая, а? Как у тебя дела-то?

– Да какие у меня дела? Так, живу.

– Ну, так а я про жизнь и спрашиваю. Как муж? Как фирма?

С самого начала разговора Галина предвидела, что эти вопросы прозвучат. И она ждала их – с волнением и опаской. После разрыва с мужем она и сама хотела позвонить Кириллу, чтобы попросить его отбить фирму у Букорева, и даже несколько раз набирала его номер, но, едва услышав ответный гудок, тут же бросала трубку. Кирилл бы, разумеется, помог, но… Галина слишком хорошо знала своего приятеля и понимала, что теперь, когда она не замужем, он наверняка постарается обставить дело так, что ей придется заплатить за услугу собой, стать его любовницей, или пускай даже законной женой – неважно. Главное – она его не хотела. Никогда не хотела. Уж чего-чего, а хваткости Ребункову было не занимать еще с юности, когда он считался одним из самых перспективных борцов-самбистов среди юниоров РСФСР. Но и в те годы, когда другие девушки таяли под его нахальным взглядом, заполучить ее, красавицу Гальку, ухватистому борцу не удалось. Она никогда не шла наперекор своему сердцу.

Вот и сейчас Галина не мыслила себя в жизни рядом с ним, несмотря на то, что он (если закрыть глаза на род его нынешних занятий), в общем-то, был неплохой партией: богат, по-своему привлекателен, не скопидом, порой не без благородных жестов. Однако все его естество было Галине необъяснимо чуждо. Словом, нетрудно было спрогнозировать развитие событий в случае обращения к Ребункову за содействием: он в той или иной форме предъявит свои притязания на Галину, она будет вынуждена отказать, и тогда, скорее всего, каким бы то ни было отношениям между ними придет конец, и она все равно останется без фирмы. Лишь с еще более истрепанными нервами.

– Чего молчишь, ничего не рассказываешь? – сказал Кирилл. – Встали в Москве на ноги-то? Времени полно уже прошло, как я вам фирму наладил.

– Да, эм-м… фирма-то на ногах, спасибо тебе, Кирилл, – Галина разрывалась в сомнениях. Сказать ему правду? Нет, лучше обойти тему стороной. Или – не зря же случай столкнул их сейчас – может, все-таки попросить о помощи?

– Ты, Галка, не стремайся, рассказывай, даже если вы теперь миллионеры, я с тебя по-любому за «крышу» деньги лупить не собираюсь. Ты же… Я ведь тебя… Э-эх, помнишь, как мы вон на той лавочке сидели? Хорошее время было! Кхе… да… Ну, ладно, что было, то прошло. А я, между прочим, недавно тоже женился. А ты даже не спрашиваешь.