Чтение онлайн

Существенно изменился и характер публикаций в газете «Завтра». «Путин вызывает сочувствие, — писала эта газета в июле 2000 года. — Ему хочется верить. Хочется помогать. Да и как не помочь ему, убирающему нечистоты в родном храме, где враг устроил конюшню».23 «Кто такой Путин? Сын или пасынок России?» — это была тема большой беседы главных редакторов газет «Завтра» и «Советская Россия». Левая печать призывала Владимира Путина как можно быстрее и решительнее провести национализацию всех главных отраслей промышленности, отменить результаты «грабительской» приватизации, отдать под суд Ельцина, установить монополию государства во внешней торговле, а также вернуть к управлению Родиной русских людей и провести «русификацию России, как это было уже дважды — после правления Петра и Ленина».24

Поскольку В. Путин ничего этого не собирался делать, некоторые из авторов левых и националистических газет стали терять терпение. «Пора перестать питать иллюзии по поводу нового президента, — писал, например, в “Советской России” Е. Уринов-ский. — Да, Путин идет на встречи с лидерами НПСР, его риторика очень похожа на лозунги оппозиции. Его послание можно цитировать как набор вполне правильных посылов. Мы слышим много правильных слов, но гае результат? Давайте признаем, что Владимир Владимирович — это не глубоко законспирированный Штирлиц, не Андропов нашего времени. Да, он принимает лидеров оппозиции, чего не делал его предшественник, но вот подвижек к лучшему не видно».25 Еще более раздраженно писал о политике нового президента Тимур Зульфикаров в газете «Завтра»: «Чего Вы ждете, Путин? Чего Вы медлите? Вы мечетесь по далеким странам и по немой России, как пылко начинавший Горбачев. Но наши вожди должны ездить по тряским дорогам и тропам в дальние наши печальные кормилицы-деревни! Пусть они поживут подольше в дряхлых избах, поговорят с деревенскими сельскими мудрецами, русскими стариками, хоть мало их — увы! — уже осталось. Тут соль России! Тут все экономические и философские проблемы и истоки их решения. Тут Вам и скажут, как делать реформы и с чего начинать. Надо вернуть к власти таких истинных государственников, как Маслюков, Густов, Поливанов, Болдырев, Романов, Стародубцев, Наздратенко, Бабурин, Павлов. Особенно талантлив Поливанов. Он бы поднял Россию из разрухи! Поднимите из колодца одиночества и из тьмы забвения таких мыслителей, как профессор Кожинов, академик Шафаревич, публицист Бондаренко, просветитель Ганичев, геополитик Дугин, а также таких правдолюбов как Александр Кругов, Алексей Денисов, Андрей Фефелов, Александр Бобров».26

Путин не откликнулся на этот призыв, и уже через неделю тот же автор, упрекая президента в том, что он топчется на месте и растрачивает втуне запас национального доверия, писал: « Путин боится разорвать с преступными кланами, с предательскими сословиями, с экономистами-шпионами, энергетиками-людоедами, журналистами-русофобами. Он боится народа с его грозной взрывной силой, непредсказуемой и огненной, как магма, слепой, как землетрясение. Он боится стать Вождем и свершить мессианский подвиг».27

Но в стране было мало людей, которые не боялись бы «слепых землетрясений» и «непредсказуемых и огненных извержений магмы». Всего этого было и без того слишком много в последние сто лет, и потому призывы в духе горьковского «Пусть сильнее грянет буря!» не могли получить в конце XX века никакой поддержки.

Почти перестали выступать против Путина лидеры партии «Яблоко», надолго замолчал и Григорий Явлинский. «Даже у движения “Яблоко”, — с раздражением писала газета “Коммерсантъ” — не оказалось мужества, чтобы выступить в качестве оппозиции Путину. Полковник Путин отлично знает психологию советского стада и понимает, что достаточно присвистнуть — и все присмиреют».28 К концу осени 2000 года главными оппонентами Путина стали Борис Березовский и Валерия Новодворская, с одной стороны, Виктор Анпилов и Эдуард Лимонов, с другой. «Новая газета» и «Общая газета» отличались только степенью истеричности от таких, как «Молния», «Гласность», «Лимонка», которые перед праздником 7 ноября вышли в свет с лозунгами: «Нет путинизму!», «Все на борьбу с путинизмом!», «Станем единой красной стеной на пути Путина!», «Путин — это Корнилов сегодня» и т. п.

И еще какой-то болезненной враждебностью к Путину отличалась «юмористическая» программа «Куклы» на НТВ, которую я, например, просто перестал смотреть ввиду ее пустоты. Как писал в газете «Известия» Максим Соколов, программа «Куклы» из недели в неделю и из месяца в месяц представляет «в разных костюмах и декорациях абсолютно один и тот же сюжет — как дураковатый Путин и демоноватый Волошин душат разумное, доброе, вечное. Прочие персонажи давно уже обратились в обезличенную массовку, и свет сошелся клином на президенте РФ».29 Отвечая на упреки, ведущий автор «Кукол» В. Шендерович признавался не только в неприязни, но в ненависти к Путину. «История знает случаи, — заявлял он, однако, — когда ненависть доводила людей до гениальности, — как Герцена или Салтыкова-Щедрина. Социальная ненависть — вполне благородное чувство».30

Но и этот призыв к социальной или, что то же самое, к классовой ненависти не нашел поддержки у большинства граждан страны, и поэтому попытки таких людей, как Березовский, Гусинский, Шендерович, Анпилов, Новодворская или генерал Макашов, организовать оппозиционное В. Путину массовое движение кончились неудачей. И уж совсем без внимания остались попытки «Новой газеты» и «Обшей газеты» реанимировать слухи о связях Путина с организованной российской или даже международной преступностью или о подготовке в Кремле к скорому провозглашению В, Путина новым императором России. «Ни для кого не секрет, — с удивлением констатировала газета “Московские новости”, — что даже в лице КПРФ Путин имеет в большей мере союзника, чем оппонента. Не пошевелив и пальцем, Путин сумел сделать то, что не удавалось Ельцину — ликвидировать “непримиримую” оппозицию. Даже “Русское национальное единство”, оказавшись на грани раскола, намерено было учредить новую организацию, которая могла бы поддержать президента РФ в его борьбе с экстремизмом и терроризмом».31 По итогам 2000 года «Независимая газета» решила вообще не вручать никому свой специальный приз «Серебряная устрица», предназначенный для самого влиятельного лидера оппозиции.

Не образовалось оппозиции Владимиру Путину и среди губернаторов, которые почти единодушно проголосовали за закон о реформе Совета Федерации. Даже сам Путин был удивлен такой активной и единодушной поддержкой. Он говорил в своем большом интервью в самом конце года: «Мне часто задавали вопрос: как вам удалось добиться, чтобы региональные лидеры в верхней палате парламента при принятии закона о том, что они не будут там больше работать, проголосовали как бы сами против себя? Ведь никто рук не выкручивал на самом деле. Никто не принуждал к этому решению. Да, я твердо заявил о своей позиции, сделал это открыто и публично. Но эффект был даже для меня необычным. Вы знаете, почему? Да потому, что они сами стали понимать и чувствовать, что неурегулированность в федеральной сфере в этом плане мешает развитию не только всего государства, но прежде всего самих регионов. Это было их ответственное решение. С моей подачи, но решение было их».32 Против некоторых важных предложений Путина, в том числе по реформированию Совета Федерации, выступил только президент Чувашской республики Николай Федоров. В Государственной Думе сходную позицию занимал тоже всего один депутат — Сергей Ковалев от Союза правых сил. Но даже их выступления очень трудно было бы оценить как «непримиримую», а тем более как «конструктивную» оппозицию.

Хотя, конечно, такая конструктивная оппозиция очень нужна и нашему государству, и обществу. Но для этого необходима разумная альтернативная программа, которой никто не предложил обществу.

Одной из главных проблем, которая обсуждалась в российской печати еще до выборов президента и которая не исчезла со страниц газет и журналов после выборов, была проблема об отношении Владимира Путина к так называемым олигархам и, соответственно, об отношении этих олигархов к новому президенту.

Хорошо известно, что именно деньги олигархов и активная поддержка подконтрольных им СМИ помогли в 1996 году Борису Ельцину выиграть президентскую избирательную кампанию. Это, в свою очередь, позволило наиболее амбициозным из олигархов занять очень сильные позиции не только в экономике, но и во властных структурах России. На пользу стране это не пошло, и среди требований к власти, которые звучали все громче и настойчивее, были требования покончить не только с коррупцией и преступностью, но и с засильем олигархов; при этом чаше всего назывались известные всем фамилии.

Неудивительно, что еще во время предвыборной кампании в начале 2000 года высказывалось много разных предположений на тему «Путин и олигархи». С одной стороны, Путину приходилось выслушивать немало советов о более тесном сотрудничестве с крупным капиталом, без поддержки которого ему будет трудно управлять страной. С другой стороны, ему приходилось выслушивать и совершенно иные пожелания: ему рекомендовали ясно и определенно осудить деятельность олигархов или даже возобновить судебное преследование наиболее одиозных фигур. Не только идеологи из КПРФ требовали от Путина решительно разобраться в отношениях с олигархами. Известный публицист Александр Ципко даже утверждал, что все будущее Путина как национального лидера зависит от его способности решить проблему олигархов. «Если он сумеет не только удалить их от себя на равные расстояния, но и подорвать административные и экономические ресурсы их могущества, мы будем спасены, — писал Ципко. — Но если Путин не сумеет найти адекватное и эффективное решение этой проблемы,у нас вряд ли сохранятся шансы для цивилизационного развития».33

Однако политологи из другого лагеря считали саму проблему олигархов одним из расхожих мифов, навязанных российскому общественному сознанию. «Все разговоры о всевластии “олигархов”, об их чрезмерном и притом негативном влиянии на государство, — утверждал Алексей Чесноков, — не более чем дымовая завеса, распускаемая для отвлечения внимания граждан от реальных проблем. Миг подлинного торжества “олигархов” был очень короток и завершился в 1997 году, когда провалилась предпринятая ими попытка взять под свой непосредственный контроль государственный аппарат. С тех пор мы наблюдаем не “битву олигархов”, а вполне нормальное политическое противоборство властных коалиций, к каждой из которых “пристегнут” тот или иной “олигарх”. Причем роль, отведенная ему, незначительна, — он не руководитель и не стратег, а только спонсор. Но еще до президентских выборов эта политическая борьба фактически завершилась — в ней победил Путин, а конкурирующие группировки сдались на милость победителя. В этих условиях, если президент скажет: “мочить олигархов”, к чему его усиленно подталкивают отдельные “доброжелатели”, это будет звучной, но пустой фразой».34