Чтение онлайн

В страшном голоде 1891 года Соловьев увидел подтверждение правильности своих опасений, придал засухе почти мистические черты: "На нас надвигается Средняя Азия стихийною силою своей пустыни, дышит на нас иссушающими восточными ветрами, которые, не встречая никакого препятствия в вырубленных лесах, доносят вихри песку до самого Киева" (V, 453). В статьях 1891 -1892 годов ("Народная беда и общественная помощь", "Об упадке средневекового миросозерцания", "Наш грех и наша обязанность", "Враг с Востока", "Мнимые и действительные меры к подъему народного благосостояния") публицист призывал русское общество оставить всякую междоусобную брань, объединиться для помощи народу, голодающему не из-за стихийного бедствия, а в силу собственного бескультурья: "Нынешний голод обличает зараз крайнюю некультурность как нашего полукультурного общества, так и нашего бескультурного народа. Мы очевидно несостоятельны" (V, 433). Общественная несостоятельность - это неумение и нежелание создать вселенское христианство, при котором и возможно истинно культурное ведение хозяйства. Соловьев пытался осмыслить конкретные социально-экономические вопросы, высказывался за разрушение крестьянской общины ("состояние безземельных батраков печально и никому не желательно, но необходимость умирать с голоду еще печальнее", V, 430), против перераспределения земли и переселения, которое "есть мера также мнимая. При хозяйстве бескультурном не хватит и Азии, а для культурного - незачем ходить за Урал" (V, 473).

Трагические события 1891 года: страдание народа, безразличие власти, бессилие общества - Соловьев понимал как напоминание о необходимости всеобщего единения: "...земная природа отказывается кормить челове

19

чество. Вот общая опасность, которая должна соединить и верующих, и неверующих. И тем, и другим пора признать и осуществить свою солидарность с матерью-землею, спасти ее от омертвения, чтобы и себя спасти от смерти" (VI, 393).

Вряд ли этот призыв можно толковать как проявление общественной наивности публициста, как то казалось на исходе XIX века.

В 1890-е годы разочарование в русском обществе и в российской государственности привело Соловьева к разочарованию и в теократическом идеале, при создании которого судьба России и ее мессианское назначение играли большую роль. Соловьев поставлен перед выбором: теократия или конституция. В публицистических статьях он обращался к защите прав личности, писал о свободе совести, поддерживал разговоры о насильственной смене правительства. Отход от теократической утопии много значил для мыслителя. Е. Н. Трубецкой верно заметил: "Не подлежит сомнению, что крушение теократии есть крупный шаг вперед в духовном развитии Соловьева... Теократия Соловьева - это прах земной, прилипший к крыльям,- то самое, что отягощает полет его мысли и служит в ней источником противоречий " {1}.

В эти годы Соловьев много работал как литературный критик, писал трактаты по философии, этике и эстетике - "Смысл любви" (1892- 1894), "Жизненная драма Платона" (1898), "Теоретическая философия" (1897-1899), создал свой основной труд в области нравственной философии - "Оправдание добра" (1894-1899).

В последний год жизни у Соловьева возникло предчувствие того, что "магистраль всеобщей истории пришла к концу". Он предвидел крушение европейской христианской цивилизации в столкновении с Китаем, а в последней большой работе - "Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории" нарисовал картину пришествия Антихриста. В предсмертной статье "По поводу последних событий" он утверждал: "Историческая драма сыграна, и остался еще один эпилог, который, впрочем, как у Ибсена, может сам растянуться на пять актов. Но содержание их в существе дела заранее известно" (X, 226). Было бы опрометчиво понимать этот безнадежный вывод как итог всего его творчества. Этому противоречит и пафос его замечательной книги "Оправдание добра", и вся его общественно-публицистическая деятельность, проникнутая идеями свободы, нравственности и долга, которые неминуемо должны победить силы зла в земной жизни.

Умер Владимир Соловьев 31 июля 1900 года в имении Узкое, которое принадлежало его друзьям С. Н. и Е. Н. Трубецким. Трудам и идеям мыслителя была суждена долгая жизнь. XX век стал свидетелем его громадной посмертной славы.

_______________

{1} Трубецкой Е. Н. Указ. соч. Т. 2. С. 37.

20

Многие из тех, кто преклонялся перед Соловьевым-философом, кто ценил его поэзию, не считали его серьезным критиком. Для критической деятельности у него, как им казалось, не было данных, не было таланта. "Как писатель Вл. Соловьев не художник, как человек не эстет",- отмечал Н. Бердяев {1}. "Соловьев не столько занимался художественной критикой, сколько стремился подтвердить свои философские идеи, используя литературный материал",утверждал К. Мочульский, писавший о нем с большой симпатией. Эти утверждения, казалось бы, можно подкрепить общей характеристикой критических статей философа, в которых эстетический анализ произведений фактически отсутствует, зато есть масса сопутствующих замечаний и обобщений: о творческой личности, о творческом процессе, о свободе творца, о судьбе художника, о роли религиозной веры как импульса творчества. При этом очевидна узость критических интересов Соловьева: писал он в основном о поэзии, и в первую очередь о лирике, о нескольких близких ему поэтах, о прозаиках же - Достоевском и Л. Толстом - только как о философах. Критика его далеко не столь значительна, как философские произведения, а в контексте русской критической мысли, богатой и многообразной, выглядит действительно ограниченной по проблемам и приемам. Мочульский писал: "Соловьев-критик не интуитивен: ему не хватает способности изнутри понимать чужую личность" {2}.

Известны, правда, оценки и диаметрально противоположные. Биограф Соловьева В. Л. Величко считал, что Соловьев должен занять "выдающееся место среди первоклассных русских критиков", хотя и занимался он критикой "не специально, а случайно, мимоходом". По свидетельству Величко, философ "собирался издать отдельный томик своих критических статей" {3}. Э. Л. Радлов вспоминал: "Он любил говорить, что и в литературной критике он занимает особое положение, ибо возвел ее на новую ступень" {4}.

Представляется, что истина лежит посередине, и Соловьев-критик заслуживает серьезного внимания. Нет, оценки его отдельных писателей весьма субъктивны и спорны. Приемы, которыми он постоянно пользуется, основаны на чистой дедукции; как критику, ему действительно "недоставало интуиции" (или он не пользовался ею). Он и в самом деле рассматривал творчество писателя не "изнутри", а как бы с большой высоты, доступной только ему, философу, обладающему высшим знанием. Но очевидны также цельность и стройность его критических взглядов, сразу

___________

{1} Бердяев Н. А. Константин Леонтьев. Париж, 1926. С. 15.

{2} Мочульский К. Владимир Соловьев: Жизнь и учение. Париж, 1936. С. 243.

{3} Величко В. Л. Указ. соч. С. 122.

{4} Радлов Э. Л. Владимир Соловьев: Жизнь и учение. СПб., 1913. С. 69.

21

бросается в глаза их "системность" и "универсальность", они приложимы не только к конкретному случаю, к произведениям оцениваемого поэта, но и к литературе вообще.

Критическая деятельность Соловьева в основном протекала в последнее десятилетие его жизни, сконцентрировавшись буквально в нескольких годах: 1894-1896 и 1897-1899 годы. Причем нетрудно отличить первый период от второго: в первом периоде Соловьев выступает больше именно как критик, представитель "эстетического" направления, во второй - как теоретик "судьбы" поэта.

Главным полем критической деятельности Соловьева была русская поэзия, а в ней - творчество Пушкина, Тютчева, Фета, Алексея Толстого, Полонского, оказавших глубокое воздействие на поэтические опыты самого Соловьева. Известно, что Вл. Соловьев скромно оценивал свою поэзию, не претендовал на звание большого поэта, его стихи писались в основном "для домашнего употребления".

Тем не менее его поэтическое творчество оказало значительное влияние на поэтов начала XX века, особенно на Блока, А. Белого и С. Соловьева. Для нас несомненный интерес представляет тот факт, что целый ряд стихотворений Соловьева можно рассматривать как образец литературной критики, выраженной в стихах. Многие стихи Соловьева представляют собой обращения к поэтам-современникам с образной характеристикой их творчества. Таковы, например, стихотворения-послания Фету, Случевскому и другим. Целый ряд впечатляющих стихотворений посвящен памяти поэтов: Фета, Полонского, А. Майкова. Они являются художественным комментарием ко многим суждениям критика, высказанным им в статьях. Но есть и отличие: если в статьях Соловьев нередко по-научному сух и строг, стремится к большим обобщениям и логическим выводам, проходя мимо таинственного и индивидуального, то в стихах он больше говорит о личном, "живом" и "тайном". В личности самого Соловьева и его творениях соединились две линии: линия объективного идеализма, опиравшегося на весьма жесткую логику (в лице Гегеля), и линия мистицизма, опирающаяся на внутренний опыт сверхчувственных видений, ясно выраженная, например, у Сведенборга или у такого любимого Соловьевым философа, как Я. Беме.

Стихи Соловьева в основном выражают таинственную сторону его жизни, мистический опыт его души, видения Ее (Вечной Женственности), видения "злых чар", пророчества (поэма "Три свидания", "Скромное пророчество", "В Архипелаге ночью", "Память" и др.). Именно мистическая сторона личности и творчества Соловьева воздействовала на молодых поэтов. Отсюда такие признания Блока (в июне 1904 года): "Есть Вл. Соловьев и его стихи единственное в своем роде откровение, а есть "Собр. сочин. В. С. Соловьева" - скука и проза" {1}. Блок не разочаровался в Соловьеве, он сохранил чувство преклонения перед ним на всю жизнь. Но поэзия

___________

{1} Блок А. А. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1963. Т. 8. С. 106.

22

Соловьева и его "облик" значили для Блока больше, чем остальное творчество философа и критика. Здесь можно усмотреть прямую перекличку с суждениями самого Соловьева, для которого личность творца интереснее его творения. В работе о Платоне он писал: "Собственное начало единства Платоновых творений нужно искать... в самом Платоне, как целом, живом человеке. Конечно, настоящее единство - здесь. Менялись возрасты, менялись отношения и требования, душевные настроения и самые точки зрения на мир, но все это менялось в живом лице, которое оставалось самим собою и своим внутренним единством связывало все произведения своего творчества" (IX, 197).

Цикл философско-критических статей о русской поэзии имел свое введение: в 1889-1890 годах Соловьев написал две важные работы по эстетике - "Красота в природе" и "Общий смысл искусства". В первой статье он предпринял попытку целостной оценки поэтических произведений и рассматривал принципы подхода к художественной критике. В письме к Фету Соловьев раскрывал смысл статьи, излагавшей основные положения его эстетики: "Определяю красоту с отрицательного конца как чистую бесполезность, а с положительного - как духовную телесность" (Письма, 3, 121). В самой статье красота раскрывалась как "преображение материи через воплощение в ней другого, сверхматериального начала" (VI, 41). Принципиально важна для соловьевской эстетики мысль о том, что "красота в природе не есть выражение всякого содержания, а лишь содержания идеального, что она есть воплощение идеи" (VI, 43).