Чтение онлайн

Опустим монолог Рогнеды, в котором подробно излагаются все обиды, нанесенные ей Владимиром. Важны последние слова:

В ответ от князя следует жестокий приговор:

Но, как нам известно, казнь не состоялась. В события вмешался сын Изяслав.

Вспомнив эти интересные предания, повествующие о взаимоотношениях Владимира и Рогнеды, попробуем определить последовательность рождения его сыновей, поскольку летописец местами противоречит сам себе. Поставим под сомнение и дату летописи – 988-й или 989 г., под которой повествуется о разделении Владимиром земли между его 12 сыновьями. Никифоровская летопись, В. Н. Татищев, Н. М. Карамзин дают цифру 10, С. М. Соловьев – 11, а родословная Екатерины II – 13 сыновей. Остановимся на данных Новгородской и Киевской летописей: «И просветился Владимир сам, и сыновья его, и земля его. Было у него двенадцать сыновей: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Святополк, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Позвизд, Судислав». Здесь первая закавыка. Как у Владимира могли родиться к этому времени Борис и Глеб, которые названы детьми царевны Анны, ставшей женой Владимира только в 989 г., после взятия им Корсуни? А поскольку летопись везде говорит о том, что Глеб – младший брат Бориса, то он не мог быть его близнецом и родился после него. Следовательно, Борис мог родиться в 990-м или 991 г., а Глеб – на год позже. Летописец расположил Станислава, Позвизда и Судислава после Глеба, следовательно, они могли родиться не раньше 992–995 гг. Тогда мы можем предположить, что Владимир дважды производил разделение земли. Первый раз это произошло не раньше 997 г., когда Владимир «в Новгороде оставил Вышеслава». Возможно, в тот же год он посадил «Изяслава в Полоцке, Святополка в Турове, а Ярослава в Ростове». Второе разделение земли между всеми живыми на тот момент сыновьями произошло не ранее 1010 г., года смерти Вышеслава. «Преставился в Новгороде Вышеслав, сын Владимира, – записывает летописец. – И дал Владимир Новгород Ярославу, а Борису Ростов, Ярослава вотчину, Глебу, брату его, Муром, вотчину Борисову, поскольку он неотлучно находился при отце, Святослава посадил в Древлянской земле, Всеволода во Владимире-Волынском, Мстислава в Тмутаракани, Станислава в Смоленске, а Судислава в Пскове». К этому времени, после смерти Изяслава в 1002 г., в Полоцке княжили его наследники.

В этой схеме старшинство Ярослава, который получил Новгород и тем самым опередил Святополка, позволяет подтвердить свидетельство Хроники Титмара Мерзебугргского. Автор указывает, что Владимир в это время гневался на Святополка и последний даже находился в заключении.

Установив старшинство среди сыновей Владимира, попробуем разобраться и с их матерями. Вышеслав, как старший по списку, должен был родиться раньше Изяслава. Первый ребенок от Рогнеды – Изяслав. Значит, Вышеслав должен был родиться от какой-то другой, первой жены Владимира. Такой брак мог быть заключен или в Новгороде, или во время пребывания Владимира в Скандинавии, когда ему было лет восемнадцать. Подтверждает такое предположение Иоакимовская летопись – в ней говорится, что матерью Вышеслава была варяжская княжна Олова. Затем следуют Рогнеда и гречанка, мать Святополка. Матерью Всеволода исследователи считают также Рогнеду. Матерью Святослава Иоакимовская летопись называет Малфриду. О ней упоминает и Начальная летопись, говоря, что она умерла в 1002 г. Некоторые споры среди исследователей вызывает определение матери Мстислава, в будущем князя Тмутаракани. Одни считают, что он был третьим, другие – четвертым сыном Рогнеды. Однако Иоакимовская летопись матерью Мстислава и Станислава называет Адель. Не вызывает сомнения, что матерью Бориса и Глеба являлась греческая (некоторые летописи называют ее болгарской) царевна Анна. Поскольку Борис и Глеб рождены в христианском браке, вероятно, по этой причине Владимир и «любил Бориса больше других». Ничего не говорят летописи о матери Позвизда и Судислава.

После смерти Владимира в 1015 г. судьба его десяти сыновей сложилась по-разному. Летопись повествует, что еще в 1014 г., «когда Ярослав был в Новгороде, давал он по условию в Киев две тысячи гривен от года до года, а тысячу раздавал в Новгороде дружине. И так давали все новгородские посадники, а Ярослав не давал этого в Киев отцу своему. И сказал Владимир: «Расчищайте пути и мостите мосты», ибо хотел идти войною на Ярослава, на сына своего, но разболелся». Следует думать, что сын перестал платить отцу ежегодную дань, и отец решил его проучить. Но в следующем году Владимир умер, не осуществив задуманного похода. Его смерть завязала интригу которую и по сей день пытаются разрешить многие исследователи. На Руси разгорелась жестокая братоубийственная война.

Русские летописи пишут, что виновником этой войны стал Святополк, который в день смерти Владимира находился в Киеве. Скандинавские саги обвиняют Ярослава. Историк С. М. Соловьев еще в XIX ст. высказал мысль, что Ярослав, при занятии киевского стола кем-либо из братьев, «не хотел быть посадником последнего в Новгороде и потому спешил объявить себя независимым». Оставим в стороне научные споры, а попытаемся восстановить хронологию событий.

Материалы русских летописей позволяют установить, что на начальном этапе борьбы в 1015–1020 гг. в ней принимают участие Святополк, Ярослав, Борис, Глеб, Святослав. Мстислав, князь Тмутаракани, вступит в борьбу с Ярославом позже. Об остальных братьях летописи речи не ведут, что позволяет думать о том, что они были пассивными наблюдателями тех бурных событий.

Обратимся к конкретным фактам, как их освещают русские летописи. «Когда Владимир собрался идти против Ярослава… то разболелся, [но] был у него в это время Борис. Между тем половцы [в это время] пошли походом на Русь». Нам представляется, что слухи о походе половцев исходили от Святополка. «Владимир послал против них Бориса, а сам сильно разболелся; в этой болезни и умер июля в пятнадцатый день. Умер он на Берестове, и утаили смерть его, так как Святополк был в Киеве». Он и захватил власть в Киеве. Однако особой уверенности он в это время не чувствовал.

С одной стороны, киевлянам известны были его «грехи», за которые при отце он находился в заключении; с другой – отцовская дружина находилась под командованием младшего брата Бориса. В такой ситуации у Святополка, возможно, и вызрел план устранения с политической арены своих братьев. Летописец сообщает: «Святополк сел в Киеве по смерти отца своего, и созвал киевлян, и стал давать им подарки. Они же брали, но сердце их не лежало к нему, потому что братья их были с Борисом». Когда Борису и его дружине стало известно о смерти Владимира, то дружина предложила князю: «Вот у тебя отцовская дружина и войско. Пойди, сядь в Киеве на отцовском столе». На это он ответил: «Не подниму руки на брата своего старшего: если и отец у меня умер, то пусть этот будет у меня вместо отца». Такой ответ молодого князя не понравился дружинникам, и они ушли от него. Святополк мог бы успокоиться. Сильнейший соперник на это время, он сам признал верховенство старшего брата. Но какие-то «подводные течения» и, возможно, советы тестя, польского короля Болеслава, подталкивали Святополка к более решительным действиям. Летописец, по крайней мере, конкретно указывает на эти действия: «Перебью всех своих братьев и стану один владеть Русскою землею». За короткое время по приказу Святополка умертвили Бориса, затем муромского князя Глеба и древлянского – Святослава.

Ярослав, когда получил – от своей сестры Предславы – известие о смерти отца и гибели братьев, стал готовиться к битве со Святополком.

Война между братьями шла около пяти лет. В ней принимали участие не только русские дружины, а и дружины варягов, населения северо-западных земель Руси, полки польского короля, полчища печенегов. В результате этой войны победу к концу 1019 г. одержал Ярослав, который и утвердился в Киеве. Однако в этом году он не стал еще единовластным правителем. В скором времени Ярославу придется вступить в сражение с младшим братом, тмутараканским князем Мстиславом. В том сражении Ярослав потерпит поражение. Киевскую Русь братья разделят между собой по течению Днепра. И только в 1036 г., после смерти Мстислава, Ярослав станет единовластным правителем Киевской земли.

А где же были другие, младшие братья? О Позвизде говорит только Густынская летопись. Автор указывает, что Владимир дал ему какое-то княжение на Волыни, и все. Станислав получил Смоленск. В братоубийственную войну не вмешивался, умер, предположительно, в 1036 г. Судислав в 1010 г. получил в правление Псковскую землю и находился там до 1036 г. В братоубийственную войну тоже не вмешивался. Однако после смерти Мстислава Тмутараканского Ярослав Мудрый «…всади… брата Судислава в поруб, оклеветан к нему», т. е. Судислава кто-то оклеветал. Можно предположить, что Ярослав Мудрый испугался новой братоубийственной войны и таким способом устранил своего противника. Судислав просидел в темнице почти 23 года. Лишь в 1059 г. о нем вспомнили племянники – дети Ярослава Мудрого. Они выпустили из тюрьмы своего дядю, совсем дряхлого старика, уже не опасного еще и потому, что у него не было детей. Однако с него на всякий случай взяли клятву, что он не будет отстаивать свои наследственные права. Судислав Владимирович сразу же постригся в монахи в киевском монастыре Св. Георгия, где и скончался в 1063 г.

За семейными делами князь не забывал и о делах государственных. Прежде всего следовало решить вопрос о дальнейшем пребывании в Киеве наемных варягов. От их жестокости и своеволия страдало местное население, поскольку они везде вели себя как завоеватели. Кроме того, за оказанную помощь в захвате Киева они стали требовать от Владимира уплаты дани, заявляя: «Этот город наш, мы его взяли, надлежит нам взять с города окуп по 2 гривны с человека». Но Владимир, боясь, что сбор денег вызовет гнев киевлян, упросил варягов немного подождать. Время шло, но денег не собирали. Варяги поняли, что князь их обманул, и тогда они стали упрашивать его отпустить их на службу в Византию. Владимир с удовольствием согласился отпустить варягов, но не всех. Толковых, храбрых и умных воинов он оставил на Руси, предоставив им в управление ряд городов и сел, а остальных отпустил в Царьград. От себя Владимир послал византийскому кесарю письмо, в котором писал, что идут к нему варяги, и советовал, «чтобы [царь] для их своевольства в городе их не держал, дабы не учинили зла, как они и в Киеве учинили, но разослал их раздельно, и назад не отпускал». Греческий кесарь выполнил просьбу русского князя.