Чтение онлайн

Фон Корен — сложный характер, он обладает и некоторыми положительными чертами: трудолюбием, упорством, верой в нау­ку... « Но под маской положительного героя в нем скрывается аполо­гет прогресса без морали, без гуманизма, — говорил Высоцкий. — Способный зоолог, он оказался негодным как воспитатель человека. Фон корены есть и сегодня, это означает, что гуманная мысль по­вести не устарела и в наши дни».

В сцене дуэли Лаевский и фон Корен словно меняются места­ми. Лаевский, для которого мысль об убийстве противоестествен­на, чей выстрел в воздух предопределен заранее, свободно и прямо стоит под дулом нацеленного пистолета, и чувства, которые пере­полняют Лаевского, намного выше того, что чувствует его против­ник, пришедший убивать. Фон Корен-Высоцкий взвинчен: дрожит рука, протирающая очки, голос срывается на крик, и когда зоолог целится в своего врага, движения его становятся вдруг безжизнен­но механистичны.

На павильонных съемках в Ленинграде постоянно присутст­вовала Влади с открытым томиком Чехова. Она любила Чехова, пе­речитывала повесть и очень хотела сниматься в фильме. Съемка в вечернюю смену продолжалась обычно до двенадцати ночи, но Ма­рина не ждала конца и без пятнадцати десять прощалась со всеми и уезжала к себе в «Асторию». Как-то раз ассистент Евгений Татар­ский спросил ее:

— А что вы так рано уходите?

— Женя, я же актриса, я должна завтра хорошо выглядеть.

Хейфиц ее в фильм не взял...

Летом и осенью фильм снимался в Евпатории, Саках и Гаграх.

Дом в Париже, сыновья, работа... Все это не позволяло Мари­не находиться постоянно рядом с мужем. Но Высоцкий трудно пе­реносит одиночество. Кто-то должен быть рядом, кто-то близкий должен сидеть в зале во время его концерта.

Вспоминает Ирина Печерникова: «Однажды Володя приехал — и к папе: «Можете отдать мне ваше чадо на трое суток?» Папа удивился: «Как это?» — «Ну, очень надо! Верну в целости и сохран­ности». — «Ну, если очень надо — пожалуйста». Мы садимся в ма­шину, едем в аэропорт. Я думаю: наверное, встречать будем кого-то. Потом почему-то садимся в самолет, летим. Я болтаю, он шу­тит, смешит меня. И тут я спрашиваю: «Володя, а куда мы летим?» Он начинает хохотать: «Слушай, а почему ты сейчас-то спросила?» Оказалось, мы летим в Адлер, оттуда едем в Гагры, где они с Олегом Далем снимались в фильме «Плохой хороший человек». Меня Во­лодя оставляет в каком-то домике, я сижу, жду, вечером он за мной заезжает, и мы едем в Сухуми на его концерт. Для этого он, оказы­вается, меня и вывез. Потрясающий был концерт: смешные песни, на которых я закатывалась, он пел, адресуя мне, и весь зал обора­чивался. А я сидела с пылающими щеками.

Был ли он в меня влюблен? Не знаю, наверное, немножко, если это длилось несколько месяцев. Каждый день я приходила на спек­такль или сидела у него дома. Володя писал «Алису в стране чудес», писал трудно, и я кожей ощущала, что я ему нужна».

В Евпатории Высоцкий побывал у памятника морским десант­никам. Это был тактический морской десант советских войск, вы­саженный 5 января 1942 года с целью отвлечения вражеских сил от осажденного Севастополя. Двое суток десант удерживал плацдарм для второго эшелона десанта. Из-за шторма высадка его оказалась невозможной, и почти все участники десанта — 700 человек — по­гибли. Там же в Евпатории Высоцкий от имени погибшего воина пишет посвящение этому десанту:

Кто-то из критиков сказал: «Это не песня, это готовый сценарий...»

Последний день съемок в Евпатории проходил неподалеку от рыбзавода. Когда съемки закончились, несколько парней и девушек положили к ногам Высоцкого три огромных ящика вкуснейшей коп­ченой кефали со словами: «Это вам!»

Сцену дуэли снимали в конце октября в Бзыбьском ущелье, на­ходящемся недалеко от курорта Гагры. Высоцкий решил использо­вать свободные от съемок вечера и дать несколько концертов. На следующий день после первых двух концертов в Летнем театре по всему побережью — от Сочи до Сухуми — уже продавались гибкие пластинки с только что записанным концертом.

В Гаграх в гостинице мест не оказалось, и Владимир с Мари­ной снимали комнатку в частном доме на берегу моря. В семье хо­зяина Григория Чепия хранится гитара с надписью — «Дядя Гриша, тетя Люба и дети! Спасибо за все. Высоцкий». Тут же кашемиро­вая шаль, подаренная хозяйке дома Мариной Влади.

Высокий художественный уровень фильма И.Хейфица обеспе­чил ему хороший прием в США, Польше, Болгарии и других стра­нах.

На Международном кинофестивале в 1974 году в итальянском городе Таормина (остров Сицилия) Советский Союз впервые участ­вовал с картиной «Плохой хороший человек». Здесь были представ­лены ленты Франции, Италии, Англии, США, ФРГ, Турции, Венг­рии, Монголии. Владимир Высоцкий был удостоен Первой премии за лучшее исполнение мужской роли. Даже центральный орган ЦК КПСС — газета «Правда» — нашел игру Высоцкого «точной».

В июле Высоцкий начал работу — продолжавшуюся четыре го­да — над песнями к инсценировке сказки Льюиса Кэрролла «Али­са в стране чудес», ставшей не только одной из самых знаменитых и любимых пластинок взрослых и детей, но и названной впослед­ствии национальным достоянием.

Эта сказочная повесть появилась в Англии больше ста лет на­зад. Написал ее преподаватель Оксфордского университета, по об­разованию математик, по имени Чарльз Лутвидж Доджсон (1832 — 1898), но для сказки придумал он себе особое имя, которое просла­вилось вместе с Алисой на весь свет, — Льюис Кэрролл.

Некогда Льюис Кэрролл побывал в России. А вскоре, в 1879 году, сказка его появилась на русском языке. Это был не перевод, а пе­ресказ «приключений Алисы», и даже не пересказ, а просто рус­ский вариант той логической игры, которую с английскими детьми начал Льюис Кэрролл. Чудную, смешную, парадоксальную кэрролловскую «Алису» внимательно читают не только дети, взрослые и литературоведы, но и серьезные ученые: математики, физики, лин­гвисты. Абсурд и изящный юмор, «неправильные» правила поведе­ния и вывернутые наизнанку стихотворения, легкая насмешка над стандартами и традициями — все это оказалось понятным и близ­ким огромному количеству людей.

И вот Олег Герасимов, известный актер и режиссер, декан ак­терского факультета Школы-студии МХАТ, у которого в свое вре­мя учился Высоцкий, решил написать новый вариант-пересказ зна­менитой сказки. Сначала он предложил сотрудничество В.Абдуло­ву, который имел довольно большой опыт записи детских передач на радио. Как это уже было в начале работы над «Интервенцией», Абдулов сразу понял, что нужно уговорить друга принять участие в этой работе, и Герасимов эту идею поддержал. И не только по твор­ческим соображениям, но и для того чтобы легализовать Высоцко­го как автора. Причем не в привычном для всех имидже, а как дет­ского автора в такой странной сюрреалистичной сказке. На уговоры ушло полгода. Вначале Высоцкому казалась нелепой затея приспо­сабливаться к малоизвестному жанру детских музыкальных инсце­нировок «по классике».

О.Герасимов: «Когда я предложил ему это дело, он взял книгу у меня почитать... И потом мы с ним встретились для повторного разговора. Я увидел его в таком виде, в каком я не видел его ни до, ни после. Он капризничал, он дрыгал ногами, он говорил: «При чем тут я? Я не могу делать этот материал... я не буду... это не мое... я не понимаю, как это делать...» Я говорю: «Так что, отказываешь­ся?» Он говорит: «Нет. Марину тут, понимаешь...» Очевидно, он не мог из-за своего реалистического внутреннего склада перейти к аб­страктному математическому ходу мышления Льюиса Кэрролла».