Чтение онлайн

Мама Марины — Милица Евгеньевна — тоже была русской. Она родилась в Курске, выросла в Петербурге, окончила Смоль­ный институт благородных девиц. Ее отец — Евгений Васильевич Энвальд — потомственный русский военный, ведущий свой род от шведского офицера, перешедшего после Полтавской битвы на служ­бу к Петру Великому. В 1915 году он был произведен в чин генерал-майора и возглавил пехотную бригаду, затем командовал дивизи­ей. Во время гражданской войны Евгений Энвальд служил в Добро­вольческой армии, в штабе генерала Деникина, а в 1920-м вместе с белой армией бежал за границу. Вместе с семьей, в том числе 20-летней дочерью Милицей, Евгений Васильевич обосновался в Белгра­де. Милица работала в театре и там же в 1927 году познакомилась с Владимиром Поляковым, приехавшим на гастроли. В 1928 году суп­руги вместе с дочерью Ольгой переехали в Париж. Они поселились в пригороде Парижа — Клиши. В 30, в 32 и 38-м годах в семье По­ляковых родились еще три дочери — Татьяна (Одиль Версуа), Ми­лица (Элен Валье), Марина (Марина Влади).

Марина родилась 10 мая 1938 года в пригороде Парижа Клиши-Сер-Сен. Отцу — Владимиру Васильевичу — было уже за пятьдесят, а матери Милице Евгеньевне — за сорок. В метрике записали: De PoliakofF-BaidarofF Marina Katrin. Девочек воспитывала бабушка — Варвара Верженская-Энвальд. Она не говорила по-французски, учи­ла детей русским песням, сказкам, стихам, водила их в православ­ную церковь. Верующей Марина не стала, но русское начало в ней углубилось.

Впервые на сцену Марина Полякофф вышла, когда ей было два с половиной года, — родители, жившие бедно, решили устро­ить представление, чтобы немного заработать... «Накануне мама три дня пекла пирожки. Прошло столько времени, а я отчетливо пом­ню и как тянулась потом за пирожками, и как плясала и пела: "Что танцуешь, Катенька?" — "Польку, польку, маменька"», — рассказы­вает Влади в своей автобиографической книге. Позднее сестры вы­пустили пластинку с русскими песнями. С девяти лет Марина ста­ла работать на радио и заниматься дубляжом. Ей нравилось зара­батывать деньги...

Родители готовили девочек к артистической карьере, и они учи­лись танцевать в балетном классе при одном из парижских театров, где танцевала их мать.

В юности основное влияние на Марину оказывал отец, он вос­питывал ее как мальчишку. Учеба в школе закончилась, когда отец был еще жив. Его напутственными словами были: «Пора и тебе ку­сок хлеба зарабатывать...» Отец умер, когда Марине было 13 лет. Вспоминая школьное детство, она скажет: «В школе я начала сочи­нять рассказы. Читала их в классе. Имела успех. Хотя я так мало проучилась в школе. Что касается бюста... он у меня появился. Из костлявой плоской соплячки я преобразилась в пышную высокую женщину ростом 175 сантиметров. Я восхищалась своим телом и, любуясь собой в зеркале, считала себя Венерой...»

Впервые Марина вместе с сестрой Татьяной снялась в италь­янском фильме Жана-Пьера Женэ «Летняя гроза» («Orage dete», 1949), когда ей было десять лет. В 1954 Влади сыграла одну из глав­ных ролей в фильме А.Кайата «Перед потопом» («Avant le deluge», 1954). Это был первый большой успех актрисы, она получила поощ­рительный приз Сьюзанн Бьяншетти за роль Лилиан. Влади чере­довала работу во Франции и Италии и снималась в трех-четырех картинах ежегодно. Когда ей было шестнадцать лет, она уже смогла на свои деньги купить дом с усадьбой — Мезон-Лаффит — в при­городе Парижа.

Ее первые роли в послевоенных мелодрамах символизировали мягкую женственность и привлекательность. Вершиной такого ти­пажа стала роль Инги в франко-шведском фильме режиссера Андре Мишеля «Колдунья» («La Sorciere», 1955; по мотивам повести А.И.Куприна «Олеся»), Лесная красавица-дикарка, готовая в любой момент ускользнуть от невзгод и мужчин, стала очень популярна у зрителей Советского Союза, воспринимавших Влади как явление эк­зотическое, но «свое родное». Марина Влади-Инга ворвалась в нашу жизнь, и многие девушки стали копировать ее прическу, ее платье, ее походку. Это был образ, очень близкий русскому стилю.

В 1955 году на съемках фильма «Мерзавцы идут в ад» она по­знакомилась с Робером Оссейном (Роберт Андреевич Гусейнов), снялась в нескольких его картинах. В семнадцать лет Марина вы­шла замуж за Робера, своего партнера, режиссера и любовника. Он был на десять лет старше. Она уже тогда была известной актри­сой, а он — начинающим молодым режиссером, гораздо более из­вестным в театральной, а не кинематографической среде. Марина настояла, чтобы Робер жил в поместье Мезон-Лаффит, где обита­ла ее мать и три сестры. Они прожили вместе четыре года. После ухода от Влади Оссейн скажет: «Огромное гнездо Поляковых в Мезон-Лаффит... вечно полное людьми, шумом и застольем... Но был ли этот уютный дом с властной, волевой тещей моим? Было ли там место для меня? Когда я почувствовал, что играю роль любящего главы семьи, которой у меня нет, я решил прервать этот спектакль, как неудачно поставленный самой жизнью... Расставались мы дос­таточно болезненно...» В том браке Марина родила двух сыновей — Игоря и Петра.

Сказочная блондинка с таинственным прищуром глаз впервые приехала на родину предков в августе 1959 года на первый Москов­ский кинофестиваль и сразу оказалась в центре внимания. Фильм Робера Осейна «Приговор» («La Sentence», 1959) был отмечен на фестивале, а Влади стала фактом биографии поколения советских зрителей. В России она стала пользоваться большей любовью, чем у себя в избалованной кинозвездами Франции.

Более поздние картины раскрыли внутренний потенциал ак­трисы и проявили особенности ее характера. Хрупкие красавицы проявят несгибаемую волю, женская слабость будет сопряжена с же­лезной жизненной хваткой. Время покажет, что это были не толь­ко роли в кино, а ее собственная жизненная установка: «Думаю, что и сама имею отрицательные стороны. Характер у меня ужас­ный, так что спокойно могу играть гадких женщин». Так, в картине «Дни любви» («Giorni d'amore», 1954) классика итальянского неореа­лизма Джузеппе Де Сантиса Влади сыграла милую и наивную кре­стьянку Анжелу, а почти через десять лет в картине Марко Феррери «Современная история» («Una Storia moderna», 1963) — стервоз­ную нимфоманку Регину. М.Феррери не первый обнаружил у Влади способность воплощать темные женские инстинкты: за год до «Со­временной истории» Жан-Люк Годар снял Влади в роли двуличной, мстительной и жадной до любовных утех хозяйки магазина в новел­ле «Лицемерие» из киноальманаха режиссеров французской «новой волны» «Семь смертных грехов» («Les Sept peches capitaux», 1962). В этом же ключе актерский талант Влади использовали чуткие на психологические нюансы венгерские режиссеры Миклош Янчо в «Сирокко» («Sirokko», 1969) и Марта Мессарош в ленте «Их двое» («Okketten», 1977). Всего за свою кинокарьеру Влади снялась более чем в восьмидесяти фильмах.

В 1962 году ее вторым мужем стал пилот гражданской авиации и совладелец авиакомпании в Габоне Жан-Клод Бруйе. От него она родила сына — Владимира.

В 1963 году Влади получает престижный «Prix d'interpretation» на Каннском кинофестивале за роль в фильме М.Феррери «Совре­менная история».

Во второй раз Влади приехала в Москву на IV кинофестиваль в июле 1965 года вместе с мужем Жан-Клодом Бруйе. Вскоре они рас­стались после неполных трех лет брака.

Чувствуя в себе русские корни, Влади интересовалась всем рус­ским: не пропускала интересных спектаклей, фильмов, стала од­ним из президентов общества «Франция — СССР». В 67-м году она вновь приезжает в Москву — на V Московский кинофестиваль, ко­торый проходил с 5 по 20 июля. К тому времени, после расставания с мужем, испытала разочарование в красивом, но пустом любовни­ке. В Москву приехала «разогнать тоску»...

Из рассказа О.Тенейшвили, работника объединения «Совинформ»: «В день приезда в Москву, а это был уже довольно поздний час, мы с Мариной и корреспондентом газеты «Юманите» в Моск­ве Максом Леоном договорились поужинать все вместе в пресс-баре фестиваля, который тогда размещался в гостинице «Москва». И в десять часов вечера мы поднялись на седьмой этаж, расположились в пресс-баре и приступили к вечерней трапезе. Вдруг в дверях поя­вился Володя Высоцкий. Мы очень обрадовались друг другу и про­должили ужин вчетвером».

За ужином Высоцкий пригласил Марину посетить «новый, но уже чрезвычайно популярный Театр на Таганке, где играют молодые, малоизвестные — и безумно талантливые! — актеры». 8 июля экс­курсия состоялась. В театре репетировали «Пугачева». Такого не ви­дывали тогда, пожалуй, и в Париже: наклоненная под углом к зрите­лю сцена, на которой бился между натянутыми цепями мускулистый полураздетый человек, на пределе сил исступленно оравший в зал стихи Есенина. Высоцкий произвел на Влади очень сильное впечат­ление: сила и отчаяние, голос — все казалось необыкновенным.

В тот же день — ужин в ресторане ВТО с актерами «Таганки».

Остаток вечера провели у Макса Леона. Пили, закусывали и пели песни с Золотухиным — соло и дуэтом. Всем присутствующим хотелось понравиться Марине. И она нравилась всем, кроме Нины Шацкой — жены В.Золотухина:

— Бездарная баба, а вы ее облизываете все, просто противно, а ты больше всех унижался, как ты гнул спину... Я зауважала Высоц­кого, он хоть не скрывает своих чувств, а ты все старался спрятать их и оттого был еще меньше, жалким...