Чтение онлайн

Большинство композиторов, работавших с Высоцким, отмечают его высокий профессионализм. Сергей Слонимский, писавший музыку к фильму режиссера Геннадия Полоки «Интервенция», в том числе и к стихам Высоцкого, отмечал, что Высоцкий, разучивая «чужую» музыку, работал лучше большинства профессиональных певцов. По словам композитора, «Деревянные костюмы» — очень сложная ария. Сложная прежде всего тем, что в ней не одна, а три мелодии. Слонимский считает, что Высоцкий справился с этой исполнительской задачей блестяще. Надо сказать, что композитору, по его собственному признанию, еще до их совместной работы нравились песни Высоцкого из спектакля «10 дней, которые потрясли мир», а также его ранние, так называемые «блатные», песни. Поэтому он охотно откликнулся на предложение режиссера Г. Полоки написать музыку на стихи В. Высоцкого к кинофильму «Интервенция». Никаких трудностей в работе с текстами Высоцкого С. Слонимский, по его словам, не испытывал. Кроме того, от общения с Высоцким у него остались очень приятные воспоминания: он производил впечатление собранного, обязательного человека, нацеленного на работу. Также он был не чужд серьезной музыке, с симпатией отзывался о композиторе Ю. Буйко, часто писавшем музыку для спектаклей Театра на Таганке [55] . К сожалению, из пяти предложенных песен — «Песня Саньки», «Гром прогремел», «Песня Бродского», «До нашей эры соблюдалось чувство меры», «Передо мной любой факир — ну просто карлик» — в фильм вошли только две — «Гром прогремел» в исполнении Ефима Копеля-на и «Песня Бродского» в авторском исполнении. На одном из выступлений В. Высоцкий рассказывал, что написал эту песню вместо монолога Бродского в пьесе Л. Славина, по которой был снят фильм «Интервенция»: «В этой пьесе был такой монолог, когда Бродский говорит о том, что „мы не выживем, утром наденем деревянные костюмы и сойдем в землю. Полковник, который нас допрашивает, будет очень ласков, предложит все блага взамен на то, чтобы мы выдали своих товарищей. Но мы должны от этого отказаться и выбрать деревянные костюмы“. Вместо этого длинного монолога написана песня» [56] . Эта песня единственная, которую Высоцкий исполнял публично: «В фильме „Интервенция“ я пел. Я не могу исполнить эти песни, потому что музыку на мои слова написал композитор Слонимский, а я уже забыл мелодию» [57] . Впоследствии, спросив у Слонимского разрешение и взяв за основу его музыку, Высоцкий сделал свой вариант этой песни, который и исполнял во время домашних и публичных выступлений вплоть до 1974 года [58] .

Следует отметить, что в этом фильме Высоцкий, кроме актерского и поэтического, выступил в непривычном для себя качестве — репетитора. Дело в том, что он работал с Е. Копеляном над песней «Гром прогремел», которую тот должен был исполнить в фильме. Надо сказать, что у нее очень необычная история: когда-то у этой знаменитой одесской песни было шесть куплетов, но сохранился лишь один. Поэтому Высоцкому заказали дописать еще несколько куплетов, что он и сделал. По воспоминаниям режиссера Г. Полоки, «Высоцкий учил Копеляна петь „Гром прогремел…“. Тот очень стеснялся, потому что никогда не пел. Он учился петь с голоса Володи, буквально каждую строчку. Володя и на съемках, и во время записи стоял рядом. Без Высоцкого, конечно, Копелян так бы не спел» [59] .

В начале 1970-х годов на киностудии «Ленфильм» режиссер В. Шредель приступил к съемкам фильма «Дела давно минувших дней». Нужна была песня — стилизация под старинный романс. По просьбе Шределя стихи написал В. Высоцкий, музыку — Исаак Шварц. Получилось танго, которое в фильме исполнила Инна Варшавская:

Высоцкому понравились и музыка и исполнение. Эта песня стала первой совместной работой В. Высоцкого и И. Шварца (тогда же состоялось и их личное знакомство).

Вторая творческая встреча поэта и композитора произошла во время работы над картиной режиссера А. Бобровского «Черный принц» («Мосфильм», 1973). Ею стала песня «Неужели мы заперты в замкнутый круг?», которую в фильме исполнила певица Валентина Толкунова. Однако место для песни было определено крайне неудачно: в это время на экране ловят преступника, и все внимание зрителей занято именно этим, поэтому песня была обречена на неудачу и в фильме она прошла незамеченной. Хотя, по воспоминаниям И. Шварца, она понравилась и Валентине Толкуновой, и музыкантам ансамбля, сопровождавшего ее пение. Песня была лирической, ее содержание носило чересчур личный характер, и поэтому поэт попросил повременить с ее исполнением и не давать никому. Его просьбу композитор выполнил.

Наконец, последней творческой встречей Высоцкого и И. Шварца стал фильм режиссера М. Швейцера «Бегство мистера Мак-Кинли» («Мосфильм», 1975) по одноименной киноповести Л. Леонова. И хотя совместной работы здесь не получилось — очень уж стилистически разным было творчество этих художников, — но своим появлением в картине Высоцкий во многом обязан композитору Шварцу.

Дело в том, что повесть представляет собой довольно сложный материал для экранизации: это некий сплав философской притчи, политического памфлета и социальной фантастики, к тому же действие происходит в одной из западных стран. И режиссер, приступая к работе над ней, обратил на это внимание: «…Леонов — мастер таких художественных соединений, в которых не спорят меж собой, скажем, зарисовка уличной сценки и открытое философское размышление. В кино это тоже возможно, но далеко не все опробовано» [60] . Необходимо было найти такую форму, которая позволила бы вместить леоновский синтез политической драмы и детектива, трагедии и фарса, острой социальной сатиры и философской притчи. И тогда Швейцер решается ввести еще одного героя, которого нет у Леонова, — уличного певца Билла Сиггера. По замыслу режиссера, этот персонаж и должен был стать своеобразным «демократизатором» сложного леоновского материала: «Его песни, его призывы непосредственно обращены к зрителю, они не объясняют происходящее, но дают ключ к верному пониманию самого существа тех проблем, что мучают мистера Мак-Кинли. Баллады певца эмоциональны, настойчивы и заразительны, в них слышатся отголоски характерных для современности молодежных выступлений и диспутов. Пересекая основное действие, даст о себе знать важный, демократический слой духовной и социальной жизни. И возникнет нужная параллель к образу главного героя, коррекция на восприятие его злоключений» [61] . Использованием приема сквозных баллад создатели фильма преследовали еще одну цель — приблизить свою работу к западному кино, которое, как известно, широко использует этот прием. Встал вопрос об авторе-исполнителе, который смог бы осуществить эту идею. По воспоминаниям помощника режиссера фильма С. Милькиной, была просмотрена масса материала в фондах, после чего стало ясно, «что сделать такое у нас — вещь почти невозможная. Мы не видели ни автора, ни исполнителя. Наш любимый Булат Окуджава — человек иного направления, в нем нет такого гражданского пафоса, нет нужного нам ракурса. <…> Швейцеру казалось в то время, что нужного нам человека вообще нет. Шла речь даже о приглашении Лина Рида» [62] . Но на это создатели фильма не пошли, и вот тогда, по совету композитора

И. Шварца, писавшего музыку к картине, в качестве автора и исполнителя баллад был приглашен Владимир Высоцкий, а в качестве автора аранжировок — композитор Анатолий Кальварский. Перед ним стояли довольно сложные задачи: придать уже готовым балладам Высоцкого иную интонацию, положить их на другие мелодии, ввести их «в некое стилистическое русло, чтобы было видно, что это поет некий человек, живущий в Америке» [63] . Кальварский попытался оставить «в неприкосновенности все, что можно было оставить», и это сразу же записывалось с оркестром. Композитору пришлось полностью переписать музыку лишь к «Балладе о манекенах», но, по его словам, Высоцкий остался ею доволен: «Я помню, там довольно сложный счет, и я держал его за руку и нажимал на руку в тот момент, когда надо было вступать. В итоге мы все записали просто замечательно. Вообще, Володя был очень музыкальный человек и хорошо чувствовал ритм, но тут он боялся — вдруг он вступил не там и не так» [64] . Баллады были записаны с джазовым ансамблем «Мелодия» под управлением Г. Гараняна, однако, по мнению А. Кальварского, было бы лучше, если бы запись была сделана с гитарным аккомпанементом, так как главным компонентом аранжировки является все же гитара Владимира Высоцкого, пусть даже не всегда идеально настроенная [65] .

Рабочий момент съемок зафиксировал запись «Баллады об оружии» («По миру люди маленькие носятся») в авторском исполнении в сопровождении П. Тодоровского [66] . По воспоминаниям С. Милькиной, именно по ее просьбе Тодоровский пришел подыграть Высоцкому, и эта пленка запечатлела не только кинопробу, но и уникальное исполнение «Баллады об оружии» [67] .

Сам Высоцкий так вспоминал об этой работе: «Работал месяца четыре не покладая рук. Сделали оркестровки, много работали ночью. Очень трудное оказалось кино. Поту пролил, думаю, больше, чем на всем остальном. Потому что, во-первых, это не про нас,а я про них не писал ничего. Во-вторых, это не просто наше время, а <…> где-то в будущем, что совсем было для меня невероятно. Поэтому я просто исключил обстановку и время и стал писать какие-то общечеловеческие песни.

Задумка была интересная. У нас, например, была колоссальная сиена на пустыре, с хиппи. Я для нее написал такую маленькую отжатую оперу, где попытался выразить философию этого движения [68] . Было это с хором исполнено и снято. Была также молитва хиппи, как уважительный привет всем красивым молитвам, которые раньше существовали. Потому что все эти „спиричуэлс“ — это же молитвы, я хотел в таком плане написать эту вещь» [69] .

В результате фильм вышел с двумя балладами В. Высоцкого — «Балладой о манекенах» и «Балладой об уходе в рай» (в сокращенном варианте). Что касается остальных, то вместо «Баллады о маленьком человеке» в одном из начальных эпизодов фильма звучит речитатив из сценария М. Швейцера в сопровождении музыки И. Шварца [70] , предложенные сверх сценария «Прерванный полет» (вариант названия «Не до…») и «Баллада о Кокильоне» были отвергнуты изначально, «Марш футбольной команды „Медведей“» и «Баллада об оружии» «вылетели на этапе утверждения сценария» [71] , а «Песня Билла Сиггера» и «Мистерия хиппи» были вырезаны кинематографическим начальством: «А! Хиппи уже не модны, это уже все давно ушло. Это все вырезать!» [72]

В результате зритель увидел уже совершенно иную картину, нежели замышлялось. К счастью, сохранились фонограммы с исполнением этих баллад, а «Прерванный полет» и «Песня Билла Сиггера» (наиболее известный вариант названия «Вот это да!») записаны также на зарубежных дисках Высоцкого.

С композитором А. Кальварским, сделавшим аранжировки баллад к «Мак-Кинли», Высоцкому довелось поработать еще раз на съемках рекламного фильма «Знаки Зодиака», снятого в 1975 году на Ленинградской студии кинохроники по заказу объединения «Русские самоцветы». В фильме звучит песня Высоцкого «О знаках Зодиака» с музыкой Кальварского:

Высоцкий большое внимание уделял тому, как и в каком месте используется песня: «Я много борюсь с режиссерами и сценаристами: они все время хотят запихнуть песню куда-нибудь, где есть провал в действии… Иногда песни совершенно не нужны в кино — звучат где-то на фоне или на титрах, и никто не замечает, чего они там поют. Просто звучит что-то. Я противник этого…» [73] Вообще Высоцкий всегда протестовал против небрежного или утилитарного обращения с песней: «Я не очень-то даю обижать мои песни. Меня — пожалуйста, песни — нет. Иногда работаешь, грызешь ногти, в поте лица, как говорится, подманиваешь оттуда это так называемое пресловутое вдохновение— иногда оно опустится, а иногда и нет — и сидишь до утра. А потом смотришь — песня идет на титрах, и ты в это время читаешь: „Директор фильма — Тютькин“, а в это время идет самый главный текст, который ты написал» [74] . В качестве удачного примера использования песни в кинематографе Высоцкий называл работы режиссера В. Турова: «„Беларусьфильм“, пожалуй, единственная студия, где так бережно используются песни <…> в фильмах… всегда Виктор Туров и другие ребята, которые работают здесь <…> находят возможность и место для этих песен, чтобы они были на равных с изображением» [75] .