Чтение онлайн

Е. Рудых: Да просто Высоцкий сыграл какую-то песню свою. (Как мне думается, путаница произошла из-за того, что оператор говорит о формальной пробе, записанной на плёнку, а Е. Рудых запомнился показ Высоцким своих песен. — М. Ц.) И я стала спрашивать Говорухина: „Слава, почему ты именно настаиваешь на этом?" — „Понимаешь, у него такие песни!" И он дал мне послушать его песни. И когда я услышала, уже и речи не могло быть о ком-то другом.

Вопрос: они (С. Говорухин и Л. Дуров. — М. Ц.) с собой привезли этот сценарий или он уже здесь запускался?

Е. Рудых: Нет, не запускался. Это на них специально был, по их предложению сценарий. Здесь заключили договор, но на них, специально на них, потому что они хотели». [6]

И снова путаница, которую мог бы прояснить интервьюер, но почему-то этого не сделал. Разумеется, сценарий запускался, об этом говорят и С. Тарасов, и С. Говорухин. Но то был прежний сценарий, забракованный директором Одесской киностудии, а на новый сценарий был заключён новый договор.

По словам Е. Седых, члены худсовета никаких претензий к песням Высоцкого с самого начала не имели. Это противоречит воспоминаниям сценариста И. Менджерицкого:

«Это было у меня на глазах, что называется. Там такие были дебаты по поводу песен Высоцкого! Они размножили тексты и всех, в том числе, меня, заставляли читать эти тексты. Говорили с большой иронией: „Давайте будем обсуждать эту поэзию…"» [7] . Об этом же вспоминает и С. Говорухин:

«Мне приходилось слышать, будто весь фильм задумывался как способ легализации песен Высоцкого. Ничего подобного — Высоцкий был тогда уже достаточно известен и выступал. И песен сначала не предполагалось, — он написал их после, они очень не понравились худсовету, потому что там с ними знакомились по текстам, а текст о песне никакого представления не даёт» [8] .

Не согласен с мнением Е. Рудых и режиссёр В. Козачков, тесно общавшийся с Высоцким в середине 1960-х годов:

«Во время съёмок„Вертикали" у нас пришёл новый главный редактор Станислав Стреженюк… И наша коллегия не хотела принимать песню.„Ну что это за стихи? «Мерцал закат, как блеск клинка…» „Ну, это не стихи…"» [9] .

По мнению В. Козачкова, именно вмешательство С. Стреженюка спасло это песню. В благодарность за это Высоцкий оставил ему автограф: «Моему первому редактору».

Любопытная деталь содержится в коротких воспоминаниях редактора «Вертикали» В. Решетникова:

«Песни, как правило, были вполне законченными, слова отточенными, и если мне, как редактору, какое-то слово не нравилось, приходилось довольно упорно с автором спорить. На изменения Высоцкий шёл неохотно, но если удавалось его убедить, он соглашался.

Меня не устраивало четверостишие: „Отставить разговоры! Вперёд к тем облакам! Ведь это наши горы, Они помогут нам!"

„Володя, — говорю ему, — я бывший военный, привык воспринимать команду „Вперёд!" конкретно, топографически, поэтому „вперёд к тем облакам" принять не могу…

Высоцкий сперва заартачился, потом уставился в текст, подумал.

„Пожалуй, ты прав. А если сделаем та к: „Отставить разговоры! Вперёд и вверх, а там…"» [10] .

Авторская рукопись со строкой, приводимой В. Решетниковым, не обнаружена.

Воспоминания вышеупомянутого С. Стреженюка содержат детали уникальные — по его словам, это именно он познакомил Высоцкого со сценарием «Вертикали»! Он приехал в Москву, где получил от С. Тарасова сценарий будущего фильма и читал его, сидя в гостинице. Ближе к ночи захотелось поесть, и С. Стреженюк отправился в ресторан ВТО, где Высоцкий в это время находился в компании А. Макарова, Л. Кочаряна и А. Тарковского. С. Стреженюк подошёл к столику, представился и попросил разрешения присоединиться. «Потом мы пошли к Кочаряну домой. Володя взял гитару и стал подряд, всё, что у него было, петь. И он предложил написать к фильму песни» [11] .

Когда я разговаривал с С. Стреженюком, он с гордостью заметил, что фактически это именно он привёл Высоцкого на Одесскую киностудию, и он же потом настаивал, чтобы некоторые песни были из фильма удалены.

«Когда фильм был уже готов, оказалось, что там на девять частей приходится одиннадцать песен Высоцкого. Я сказал ему: „Володя, надо снять пару песен, а то получается концерт". Высоцкий обиделся, он был очень самолюбивый человек, но мы на коллегии сняли всё-таки две песни. Когда Володя посмотрел фильм на худсовете, он оставил мне автограф на моей книжке. Она называлась „Журавли" вышла она в Одессе. Володя написал: „Моему первому редактору Стасу Стреженюку от Володи Высоцкого". Эту книгу у меня взял на выставку Одесский литературный музей, и до сих пор пока не вернули» [12] .

С. Стреженюк говорит о двух исключённых из фильма песнях. Долгое время я знал только об одной — «Скалолазке». Была ли другая?

Оказывается, была! «Ещё одна песня должна была быть. В одной из сцен звучат несколько строчек: „Люди, падая, бьются об лёд. Гололёд на Земле, гололёд…" — вспоминала Л. Лужина. — Он эту песню пытался написать, исполнил две-три строчки… И дальше она у него не пошла» [13] .

Л. Лужина не права, песня «пошла» и была написана в том же 1966 году. Важно, однако, то, что она предлагалась Высоцким в «Вертикаль». До сего времени этот факт оставался неизвестным!

В том же интервью Л. Лужина подтверждает тот факт, что песни Высоцкого принимались, что называется, со скрипом.

«Скалолазку» вырезали из картины. Худсовет придрался: мол, у вас в фильме один Высоцкий, что-нибудь убирайте, иначе картину не выпустим. Пришлось выбирать. Ведь все остальные песни скреплены драматургией картины, а эта скорее — лирическое отступление. Жалко, что она не вошла в фильм, сцена была снята необыкновенно красиво. Володя пел мне её в палатке. Мы были вдвоём, все ушли на восхождение. В это время опустилось облако и разделило нас. А Володя в этой сцене песней „объяснялся" мне в любви» [14] .

О том, как проходили съёмки картины, рассказывали многие люди, так или иначе принимавшие участие в работе. Однако, как уже говорилось выше, нас в данном случае интересуют только одесские эпизоды.

Г. Воропаев, актёр, исполнитель роли альпиниста Геннадия:

«Мне позвонил Говорухин, он собирался снимать „Вертикаль" и пригласил в Одессу на кинопробы. Он при этом сказал: „Будешь жить в гостинице «Дружба» в одном номере с Высоцким!" А я не знал, кто такой Высоцкий!

От аэропорта я ехал на такси. Подъезжаю к гостинице, на счётчике набежало что-то рубля два. А у меня десятка одной бумажкой, мельче денег нет. И таксист мне сдачи не даёт, говорит: нету. Спрашиваю его: ну и что будем делать? В это время к нам подходит молодой человек и спрашивает про такси: освободилось?

„Да, — говорю, — но нам не разойтись никак…" Подошедший: «Сколько на счётчике?» Называю сумму. „Я беру её на себя" — говорит он, садится в машину и уезжает.

Вхожу в гостиницу, беру номер, захожу и вижу: портфель и гитара… А буквально минут через тридцать в мой номер входит парень, который взял машину. Я удивляюсь: что же это такое? А парень говорит:

— Я — Высоцкий, здорово!

— Здорово…

Он уже тогда был популярен. Это я его не знал. Вот почему Говорухин так многозначительно говорил: «Будешь жить в одном номере с Высоцким!» [15] .