Чтение онлайн

Весёлые темпераменты Высоцкого и Садальского сковывали Конкина. Конкин даже обижался. Я помню, Володя подходил и делился со мной, что он себя неуютно чувствует, так как Высоцкий его частенько подкалывал. Ему казалось, что его недолюбливают, приходилось успокаивать» [149] .

У В. Конкина, исполнителя роли Шарапова, воспоминания о съёмках остались вовсе не радужные, и тут он, пожалуй, расходится со всеми остальными членами съёмочной группы:

«То, что я сыграл Шарапова — это, прежде всего, заслуга Станислава Сергеевича Говорухина. Все остальные были категорически против моего участия в картине, но Говорухин меня отстоял.

И работа началась, но первые результаты тоже никому не понравились. Тогда вдруг, совершенно неожиданно, Станислав Сергеевич сказал фразу, которая меня просто сразила наповал: „Володя, ты меня предаёшь! Я так тебя отстаивал, а у нас ничего не получается".

Тогда я тихо собрал свой чемодан и уже решил было уезжать, как вдруг в дверь моего гостиничного номера постучался Виктор Павлов, с которым мы должны были сниматься в прологе фильма…

Так вот Витя Павлов спрашивает: „Чего это ты чемодан собрал?" — „Да вот, Витя, уезжаю я. Не могу больше работать в такой обстановке, когда все тебя не любят, не понимают, а теперь ещё и в предательстве обвиняют. Да и Высоцкий давит, как танк, ничего не слушает, тянет одеяло на себя…" А именно так и было, чего скрывать? Не знаю, может, кому-то и приятно, когда на него орут. Мне приятно не было, у меня просто руки опускались… Другая порода, понимаете? Не толстокожий я, что ж поделаешь…

А Вите Павлову я буду по гроб жизни благодарен… Мы вышли на улицу. Смеркалось. А неподалёку от нашей гостиницы был то ли институт марксизма-ленинизма, то ли ещё что-то в этом роде, и там стояли на пьедесталах Маркс и Ленин. Вот в этих декорациях Витюша начал читать сценарий. Как смешно было! Мне и в голову прийти не могло, что это, оказывается, просто комедия, водевиль, канкан на тему борьбы с бандитизмом. По крайней мере, в интерпретации Витюши всё выглядело именно так… Я просто умирал от смеха! В общем, ему удалось вырвать меня из атмосферы всеобщей агрессивности, поддержать и успокоить.

А потом приехал Стас Садальский, и Высоцкий со свойственным ему темпераментом начал давить уже на Стаса. Дело в том, что Владимир Семёнович в очередной раз куда-то опаздывал, хотя в своё время и обещал, что будет сниматься только „у друга Славы" в театре останется лишь на „Гамлете", отменит все планы, все гастрольные поездки. На самом же деле, то на месяц пропадал, то на два. Кто сейчас об этом вспомнит?

Значит, стал он на Стаса давить, повторялась та же история, что и со мной. Но я уже привык, у меня выработалась внутренняя броня.

Я говорю: „Стас, попроси получасовой перерыв"…Я завёл Стасика за ближайший сарай, где уже был накрыт на земле рушник со всевозможными яствами и бутылкой шампанского. Стас выпил стаканчик, другой, а я тем временем ему объяснял: „Успокойся, дорогой, я испытал то же самое, но потом притерпелся".

За эти полчаса Стас пришёл в себя, и когда вернулся на съёмочную площадку, то был уже совершенно спокоен, только язык немного заплетался — отсюда эта шепелявость у его героя…» [150] .

Кстати, режиссёр картины С. Говорухин историю появления шепелявости у Кирпича рассказывал совершенно иначе:

«Высоцкий помог создать образ Кирпича, — он же изначально не шепелявил. Володя часто рассказывал истории, словно придуриваясь. И вот эту его манеру в картине скопировал Садальский» [151] .

То, что образ Кирпича лепился не без помощи Высоцкого, подтверждал и сам исполнитель С. Садальский:

«Вопрос: Смешной дефект речи, который был у Кирпича, вы специально придумали?

— Это Высоцкий подсказал такой приблатнённый говорок. Ну а я уж дальше развил, тем более что у самого в детстве был неправильный прикус. Вот видите, чем хороша актёрская профессия, — свои недостатки можно превратить в достоинство.

Вопрос: Кстати, как вам работалось на съёмочной площадке с Высоцким? Вы были с ним дружны в жизни?

— Я, пожалуй, сейчас единственный из артистов, кто не клянётся, что был близок с Высоцким. Мы с Высоцким как-то сразу друг другу не понравились. Он мне — тем, что был разодет во французские шмотки. Володя же возмутился, когда я однажды спросил, кто это у нас тут вертится на съёмках: „Как кто? Это же Марина Влади!" По ходу работы, конечно, отношения сложились» [152] .

Пора, однако, вернуться к воспоминаниям В. Конкина. В одном из интервью он сказал так:

«Трения (в отношениях с Высоцким. — М. Ц.) возникали буквально на ровном месте, — он был постоянно не согласен с моей игрой. А поскольку Владимир Семёнович был другом Говорухина ещё со времён„Вертикали", ему позволялось высказывать своё мнение по любому поводу и делать замечания всем и вся. Думаю, Высоцкий пользовался своей лужёной глоткой чаще, чем это было нужно.

…Честно скажу, ссору из-за подкинутого Кирпичу кошелька нам было играть легче лёгкого. Наше „не сошлись характерами" работало на нас. Тут уж мы дали волю своим эмоциям» [153] .

«…Мы с Володей могли орать друг на друга, доходя до белого каления: я отстаивал собственные представления о Шарапове, а он пытался навязать мне свои. Говорухину в этой ситуации приходилось выступать третейским судьёй… Кстати, хотя мы с Высоцким порой и гавкались, но гавкались публично и по делу…» [154] .

Меня всегда поражало: десятки интервьюеров задавали В. Конкину вопрос об их взаимоотношениях с Высоцким. Убеждён, что большинство уже и ответ знали: отношения были непростые. И при этом ни один — я подчёркиваю, — ни один из них не задал вопрос, который самым очевидным образом напрашивается: а в чём же, собственно, расходились В. Высоцкий и В. Конкин в видении образа Шарапова?

С этого вопроса и началась моя беседа с В. Конкиным.

«В. К. — Ну, каким Высоцкий видел Шарапова, я не знаю и уже не узнаю никогда. По большому счёту, меня это никогда и не интересовало, что он там видел в Шарапове, — каждый должен заниматься своим делом. Это как если бы я начал ему давать советы, каким должен быть Жеглов.

Отношения наши, действительно, ровными не были, эта неровность создавала определённую нервозность, причём, не только у меня, но и всей съёмочной группы. А впоследствии я узнал, что Володя Высоцкий был тяжело болен, поэтому его неровность и непредсказуемость в отношениях были естественными в связи с его болезнью.

М. Ц. — Мне приходилось читать, что Вы в какой-то момент даже были готовы бросить всё и уехать со съёмок, и остались только из-за вмешательства Виктора Павлова, который прочитал Вам сценарий вслух, причём, прочитал невероятно смешно, в комедийном стиле. Я никак не мог понять, — а что же там, собственно, комедийного он мог найти?

В. К. — Об этом трудно рассуждать, потому что и этого человека уже на свете нет. Витя Павлов, в отличие от многих в съёмочной группе, отнёсся ко мне сразу же очень хорошо. Бывают такие первые встречи, которые накладывают отпечаток на отношения с человеком на всю оставшуюся жизнь, независимо от того, как часто эти люди встречаются.