Чтение онлайн

Стоя у двери, ведущей в зал (дальше протиснуться было совершенно невозможно), я увидел Высоцкого, пробирающегося сквозь толпу, заполнившую фойе. Тут грянули аплодисменты, да такие, будто докеры в своих ладонях мяли жесть.

Немилосердно тесня друг друга, портовики выкраивали клочки пространства, и по ним, как по островам в паводок, Высоцкий добрался до входной двери в зал. Здесь он перевёл дыхание, смахнул пот со лба и, приподнявшись на носки, заглянул внутрь.

„Ого! — сказал. — Туда же не пройти, а я не летаю".

„Ничего, Володя, поможем!" — и могучей силы докер легко поднял его над собой. И вот так, попадая из одних рук в другие, под смех и одобрительные подначки зала Высоцкий поплыл над головами портовиков. А впереди — точно так же передаваемая из рук в руки — колыхалась его гитара.

„Гитара, ребята! — то и дело повторял Владимир. — Осторожно, гитара!"

Как драгоценность его опустили на сцену, подали инструмент — и в тот же миг он ударил по струнам.

Вот так впервые в жизни я увидел и услышал Владимира Высоцкого» [192] .

И попробуйте определить — фонограмма выступления о воспоминания И. Рудяка и А. Межиковского относятся к одному и тому же выступлению или к разным…

В. Халимонова, жена друга Высоцкого О. Халимонова, была на другом концерте в Одессе:

«Я помню концерт во ВНИИ морского пароходства, примерно году в 1965–1966, когда его ещё никто не знал. Он выступал в красной тельняшке, которую ему подарил Олег. На сто процентов помню, что он пел «Порвали парус» [193] .

Первое исполнение упомянутой песни состоялось 28 октября 1966 года, однако есть свидетельства, что песня написана в 1965 году, так что и это выступление мы не можем датировать даже с точностью до года.

Сам О. Халимонов рассказал мне о двух концертах Высоцкого, о которых он знает точно:

«Концертов Высоцкого в Одессе было не много, я знаю о двух, и на одном из них я был. Тогда в Одессе была Марина, мы все вместе поехали на концерт. Это было в пригороде Одессы, по дороге на Ильичёвск. Там было крупное КБ какое-то строительное, в актовом зале состоялся концерт. Володя был в ударе, встречали его очень тепло. Я думаю, год 1969-й. Но определённо сказать не могу, потому что никогда не вёл никаких дневников.

…О втором концерте Высоцкого в Одессе я знаю, но сам там не был. Он состоялся в институте „ЧерноморНИИпроект" на проспекте Шевченко. Год, как я полагаю, 1970-й. Я был в рейсе, а когда мы встретились: „Я тут у моряков был". — „У каких моряков?" — „В проектном институте"» [194] .

Как мы видим, концертов Высоцкого в Одессе, которые невозможно датировать хоть более-менее точно, большинство. Тем ценнее для нас воспоминания бывшего львовянина А. Берлина, проживающего ныне в американском Миннеаполисе. Он не только указывает место концерта Высоцкого, на котором побывал, но и достаточно точно его датирует:

«Вторую половину июля и часть августа 1967 года мы проводили на „даче" в пригороде Одессы под названием Черноморка.

…В один из таких дней из Одессы после работы приехал наш друг и спросил, не хотим ли мы попасть на выступление артиста из Москвы Владимира Высоцкого, который поёт песни собственного сочинения под гитару. Тот находился в Одессе на съёмках нового фильма„Короткие встречи" (на самом деле в это время в Одессе шли съёмки „Интервенции" но параллельно шло озвучивание „Коротких встреч". — М. Ц.), и его случайно увидел на пляже его знакомый, работавший в том же проектном институте, что и наш друг. Этот знакомый Высоцкого сумел уговорить его выступить в актовом зале перед сотрудниками института (речь идёт об „Оргэнергострое". — М. Ц.). Он очень хвалил песни Высоцкого и его манеру исполнения, советовал придти и самим посмотреть. Имя исполнителя тогда нам ещё ничего не говорило, но было любопытно послушать, и мы с удовольствием согласились.

Небольшой актовый зал института был до отказа наполнен желающими послушать московского гостя. На сцене, опутанной проводами, был установлен только микрофон и стул. Несколько человек в зале настраивали принесенные с собой крупные бобинные магнитофоны, от которых к электрическим розеткам змеились провода, а в руках владельцев мелькали большие круглые микрофоны на коротких подставках.

Появился Высоцкий — симпатичный, крепко „сбитый" одетый в видавшие виды джинсы и тёмную футболку. Голос певца оказался необычным, хрипловатым, временами жёстким. Первоначально возникло даже мимолётное чувство раздражения этим голосом, которое почти тут же прошло, и голос стал даже нравиться именно своей нестандартностью, несовпадением с голосами официально признанных исполнителей, которые были у всех на слуху. Тем более что после первой же песни Высоцкий, шутя, заметил, что этакий голос у него не „после вчерашнего", а по природе такой.

Песни зрителям явно понравились и сопровождались громкими аплодисментами. Но после третьей или четвёртой песни Высоцкий попросил не аплодировать, чтобы не тратить время зря, если мы хотим прослушать больше песен. Он видел, что многие в зале записывают его выступление на магнитофоны, и, судя по всему, не возражал против этого. Это ему, похоже, даже нравилось. Только в самом конце вечера попросил не записывать песни из последнего кинофильма, на съёмки которого он приехал в Одессу, на местную киностудию. Уже заканчивая первую из них, Высоцкий внезапно остановился на полуслове и отказался петь дальше, так как увидел, что кто-то в зале проигнорировал его просьбу и пытался незаметно записать эту песню. Высоцкий объяснил, что такое условие входит в его контракт с постановщиками фильма, которые хотят, чтобы песни киногероев звучали свежо, а не разносились из каждого окна любого города.

Раздосадованный Высоцкий ушёл за кулисы, и организаторам встречи стоило большого труда уговорить его вернуться в зал и допеть. Весь концерт продолжался больше двух часов в стремительном темпе, когда исполнялась песня за песней, почти без пауз. Казалось, певец хотел „выговориться" вырваться из круга вынужденного молчания. Видно было, что у него накопилось столько не исполненных песен, что, казалось, их приходилось держать в себе ценой неимоверных усилий, на грани взрыва» [195] .

В личной беседе А. Берлин сказал мне, что ему известно ещё об одном выступлении Высоцкого в том же институте, но в другом здании, в меньшем помещении. Оно состоялось через год или два после того, что описано выше. Как рассказывали А. Берлину очевидцы, в помещении в целях конспирации даже окна занавесили — никто не должен был знать, «о чём поёт Высоцкий».

Судя по всему, это происходило после разгромной компании против Высоцкого в советской прессе, которая началась летом 1968 года, так что второй концерт в «Оргэнергострое» может быть датирован 1968–1969 годами.

Иногда очень трудно понять, говорят ли мемуаристы об одном и том же концерте Высоцкого или речь идёт о разных выступлениях. Так, О. Аросева сказала в одном интервью: «В Одессе у него был концерт в институте каком-то, когда мы снимали „Интервенцию" (т. е. летом 1967 г. — М. Ц.), и он к нему очень готовился. Пришли какие-то ребята с приглашением, он боялся, что у него нет разрешения на концерты, и всё-таки поехал выступать» [196] . Имелся ли в виду тот концерт, о котором пишет А. Берлин, или это было другое выступление, с уверенностью судить невозможно.