Чтение онлайн

Петь «под Высоцкого», имитировать его стиль – дело неблагодарное и почти безнадежное. Малейшая фальшь в подражании оборачивается карикатурой на только на него, но и на самого исполнителя.

24 января 1998 года в спорткомплексе «Олимпийский» прошел гала-концерт звезд эстрады. Более тридцати певцов, музыкантов и групп приняли участие в концерте «Я, конечно, вернусь…», где исполнялись исключительно песни Высоцкого. Это была своеобразная проверка на прочность, и далеко не все артисты давали себе отчет, во что выльется это представление. Песни Высоцкого – это совсем не «Старые песни о главном» или собственные незатейливые эстрадные «шедевры». Без глубокого понимания смысла, духовной сопричастности и недюжинных актерских способностей невозможно исполнить на высоком уровне песни, наполненные философской мыслью. Чтобы исполнять эти произведения, нужно соответствовать масштабам личности их автора, нужно прожить такую же стремительную, сложную жизнь, надо уметь так же, почти физически, ощущать каждый слог. Ведь Высоцкий, исполняя свои песни, вкладывал в них то, что ОН хотел вложить, «переболев» каждой песней. Только понимая, что его песни во всей полноте их замысла, во всей тонкости оттенков и глубине трактовки могут быть восприняты и поняты именно только в авторском исполнении, можно приблизиться к отгадке их феноменальной популярности и пониманию их существенного отличия от эстрадной песни, которая по своей природе «безразмерна», то есть может быть достаточно успешно воспроизведена сколь угодно разными исполнителями.

В одной из лучших аналитических статей о творчестве Высоцкого «В зеркале творчества» философ В. Толстых сказал: «Есть качества личности, которые невозможно не только повторить, но даже спародировать или сымитировать более или менее убедительно. Так что вряд ли кому-либо удастся, скажем, спеть «под Высоцкого». Настолько он выразителен. Здесь уникальна и потому недоступна и форма, и мера самовыражения индивидуальности поэта. Дело опять-таки не в психологических особенностях таланта, а в его особой общественной «закваске», заряженности и направленности».

На этом концерте выбор текстов «звездами эстрады» получил крен в сторону шуточных или «блатных» песен, некоторые серьезные песни исполнялись с «кабацким налетом». В некоторых газетных откликах были отмечены удачные исполнения: “Блестяще справился со своей задачей непрофессиональный певец М. Евдокимов, неплохо отыгравший «Смотрины» и «Письмо с выставки». Удачным был и военный цикл в исполнении Н. Расторгуева, группы «Манго-Манго»”.

Сам Высоцкий не любил, когда его песни пели эстрадные певцы: «Я очень не люблю, когда мои песни поют эстрадные певцы. Они, наверное, споют лучше меня, но – не так. Не так, как я написал. Я сам написал и текст, и музыку и сам спел песню под гитару – как захотел. А у этих ребят прекрасные голоса, они работают с оркестром, но делают это все по-другому. Песню должен петь сам автор. Я очень возражаю, когда песню поют другие, тогда теряется весь смысл этого дела. Когда песня выходит на пластинке, я ничего поделать не могу: они все равно берут. Ну а когда есть возможность запретить, я им своих песен не даю. И если вы где-нибудь услышите, что кто-нибудь поет мои песни «не с пластинок», можете смело подойти и спросить: “А почему вы поете Высоцкого? Он же вам не разрешил!”».

За прошедшие годы спеть Высоцкого «без потерь» удавалось немногим, причем это были песни, самим автором предназначенные для чужого исполнения. Поэт делал исключение лишь для драматических актеров, которым писал песни по заказу: «Зачем Игорю Кваше петь, как я, если он может спеть как он, и это будет по-своему замечательно…» — говорил он по поводу песен для спектакля «Свой остров».

А вот автор идеи и главный консультант концерта Никита Высоцкий думает по-другому: «Я уверен, что Высоцкого надо пиарить…» – и считает, что популярные эстрадные певцы должны были возбудить интерес к творчеству Высоцкого у тысяч своих поклонников, родившихся после его смерти: «Современные исполнители, популярные у нынешней молодежи, когда поют песни Высоцкого – я вижу в этом какой-то элемент просветительства с их стороны. Люди, которые их слушают и интересуются, они через них приходят к Высоцкому».

Чтобы оправдать не очень удачную попытку такой популяризации, Н. Высоцкий берет на себя смелость подправить слова отца: «Существует мнение, что он не любил, когда его песни поют. Есть высказывания, где он говорит, что он сам себе хозяин: как хочет, так и поет, а когда берутся другие, то не нравится. Это не совсем так. Это сказано в сердцах после определенных событий. Ему не нравилось, когда к работе относились неуважительно, коверкали слова, выбрасывали целые строфы, когда пели плохо».

Поэт Р. Рождественский думал и говорил иначе: «Много раз я слышал, как его песни исполняют другие – порою очень хорошие – певцы. Не могу сказать, что эти певцы недостаточно старались. Нет, они вкладывали в каждую песню все свое умение, весь свой темперамент и опыт! А песня все равно получалась какой-то другой, разученной, взятой на прокат. Она – будто одежда с чужого плеча – то морщила на спине, то жала в груди, а то вообще расползалась по швам. И дело тут даже не в своеобразной исполнительской манере Высоцкого. Ведь, в конце концов, любую манеру можно скопировать. Манеру – можно, а душу – нельзя…»

Попытки что-то добавлять от имени поэта или разъяснять, что он «подразумевал» в том или ином случае – дурной тон. Высоцкий изъяснялся предельно понятно! Его раздражало натужное подражание, унылое копирование. Не может и не должен петь В. Пресняков своим фальцетом песни Высоцкого. Это – очень мужские песни!

В. Высоцкий: «…я категорически не согласен с подражаниями. Подражательство никогда результатов хороших не дает. И я просто призываю людей, которые владеют этим бесхитростным инструментом – гитарой: никогда не нужно пытаться никому подражать, тем более мне. Даже в жизни интересней всего общаться с человеком, который представляет собой личность, индивидуальность, имеет свое собственное мнение и суждение. А в авторской песне тем более».

Л. Филатов: «К тому, что происходит сейчас вокруг имени Высоцкого, отношусь неоднозначно. Но, с другой стороны, зачем бороться с мельницами? Это плохо, то плохо. К тому же я знаю, что занимаются этим в основном близкие люди, дети.

Когда поставили памятник Высоцкому, на одном из концертов я имел неосторожность сказать, что памятник мне не нравится. Вечером позвонила Нина Максимовна, мать Володи. «Ленечка, – сказала она, – вот вы говорите, что памятник вам не нравится. Но его же ставили родственники, не вы. А вы, если хотите, поставьте памятник в центре Москвы. Тогда все будут ходить и обсуждать – хороший он или плохой. А это нормальная надгробная плита». Так замечательно она меня умыла. С тех пор по поводу того, что делают родственники, я не высказываюсь. Это частная жизнь. Когда это общественная жизнь, то можно сказать: «тебе, тебе и тебе не надо петь». Вообще никогда. Не только Высоцкого. Хотя так или иначе Володины стихи трудно испортить. Они все равно слышны даже в исполнении Тютькина и Пупкина. Вообще «убить» ничего нельзя. Это к бесконечным стенаниям критиков: убили Пушкина, Шекспира, обгадили Гоголя. Никого нельзя ни испортить, ни обгадить. Можно лишь все с ног на голову поставить. Ну чем это может навредить, например, Чехову? Да ничем! Он как стоял на полке, так и стоит.

Ведь как бы там ни было, забвение таким людям, как Высоцкий, уж точно не грозит, кто бы ни исполнял его песни. Песни его петь вместо него – совершенно бессмысленное занятие, ибо магнето его голоса в себе заключает что-то такое – и духовное, и одновременно биологическое, – что распространяется почти на всех. Даже на иностранцев, которые не всегда понимают, о чем он поет, но чувствуют это кожей. Выше этого уровня накала, этого яростного, совершенно какого-то биологического извержения звука из сердца и кишок никто из артистов петь не мог».

Некоторые исполнители пытаются подражать голосу Высоцкого. Чисто формально копируя тембр, они полагают, что уже завладели голосом. Но сама личность Высоцкого, которая отражается в бесконечном разнообразии интонаций, оттенков его голоса, не дает им на это ни малейшего шанса. Ни у одного из имитаторов нет и малой доли той энергетики, которой Высоцкий «брал» слушателя. Кто бы ни исполнял песни Высоцкого, будь то оперный тенор, эстрадный или драматический актер, им всегда будет не хватать одного – неповторимой авторской интонации. Нельзя позволять с эстрады орать песню «Кони привередливые» Г. Сукачеву, мямлить ее Гоше Куценко или, поразительно гримасничая, перевирая слова истошным рыком, «исполнять» «Мою цыганскую» И. Охлобыстину… Эти жалкие подобия исполнения песен Высоцкого выглядят как попытки пародии на его творчество. Парадоксальным здесь является то, что истинным любителям творчества Высоцкого нравятся «Кони привередливые» в исполнении автора, а «раскручивающему» своего отца сыну – в исполнении Гарика Сукачева.

Высоцкий написал много великолепных стихов, которые не сделал песнями при жизни или исполнял не на широкую аудиторию – на уровне «квартирников». Вот он – огромный резерв для желающих петь на его стихи: выбирайте, пишите музыку, пойте! Хороший пример в этом плане продемонстрировал Д. Певцов, исполнивший песню «Она на двор – он со двора: такая уж любовь у них…».

Некоторые наши исполнители делают попытки в этом направлении, но пионером оказался американец, выходец из России В. Слесарев. В 1984 году фирма «Руссика» выпустила пластинку «Неспетый Высоцкий», на которой записано исполнение В. Слесаревым песен на тему «стихов, которые могли стать песнями».

А «кони привередливые» – это кони Высоцкого, это ему «воздуху мало», это он «ветер пьет, туман глотает, стоя на краю», это он «дожить не успел…», а сани, мчащиеся «вдоль обрыва, по-над пропастью», одноместные – только для Высоцкого, это ЕГО сани. Петь некоторые песни Высоцкого – все равно что читать с листа его автобиографию, выдавая за свою.

Константин Кинчев для проекта «Странные скачки» написал музыку на стихи «Я дышал синевой…». К. Кинчев: «Как пел сам Владимир Семенович, спеть не смогу. Поэтому пошел путем несколько отличным. Я нашел стихотворение, созвучное моему сердцу и дерзнул написать на него музыку. Уж как получилось – не мне судить. Было сложно пойти на этот шаг, но я пошел». Песня Кинчева оказалось лучшей во всем проекте, потому что за ней не стоит голос и исполнение Высоцкого.