Чтение онлайн

— Нам что же бояться? Ведь дядюшку видают больше холопы. Нам он не является. Стало быть, он сам нас боится.

На другой день после отъезда Басанова на охоту, Сусанна Юрьевна рано утром приняла по делам заводским несколько человек. Так бывало всегда, когда Дмитрий Андреевич находился в отсутствии. Затем она собралась на прогулку в сад, но Анна Фавстовна доложила ей о Змглоде. Сусанна несколько удивилась, так как Змглод, бывая у нее изредка, всегда приходил перед обедом, причем всегда приглашался ею к столу, чего никогда не бывало при старике Басанове.

Змглод вошел и был на вид угрюм. Видно было, что он пришел не запросто…

— Здравствуй, Денис Иванович! — встретила его Сусанна. — Что так рано?

— Дело, барышня…

— Дело?.. — удивилась она. — Что пожелаешь? Тебе, знаешь, отказа не бывает и быть не может.

— Дело не мое, а ваше, барышня. Я не просить пришел, а предупредить.

— Вот как!.. — еще более удивилась Сусанна и, посадив Змглода, села против него, с удивлением глядя на его суровое и угрюмое лицо.

— Дело важное… важнеющее, Сусанна Юрьевна! И прежде всего скажу: не робейте.

— Я не из робких! — усмехнулась она.

— Знаю! Ну, а все-таки можете оробеть.

— Беда, что ли, какая случилась?

— И беда, и не беда! Все дело в том, чтобы дело взять в руки. Некий человек, Сусанна Юрьевна, явлен опять в Высоксе…

— Кто?! Как?!

— Да, проявился! Видели его уже два раза и, по старой привычке, пришли прямо ко мне с докладом. Хоть я уже больше порядками и не заправляю, но ваш новый обер-рунт плоховат, больше кутит да пьянствует. Когда что важное, то ко мне идут люди. Вот и теперь пришли. Мне вчера донесли, а я к вам! Вы гулять собрались в сад, да еще, пожалуй, в самые дальние края сада. Ну, вот и хорошо, что вовремя я подоспел… Гулять-то этак, одни, теперь отложите!

— Что вы, Денис Иванович? — изумилась Сусанна.

— Так, барышня! Неужто вы до сих пор не смекнули, кто таков проявился в Высоксе?

— И ума не приложу, про кого сказываешь.

— А кого вам на сем свете след опасаться? Слава Богу, таких только один.

Сусанна молча глядела в лицо Змглода и вдруг, широко раскрыв глаза, вымолвила чуть слышно:

— Неужто он?..

— Он самый, барышня!

Наступило молчание.

— Анька?.. — вымолвила она наконец.

— Да-с! Кого же другого опасаться? Спасибо, кроме него, никто злобы на вас не имеет.

— Зачем он явился, Денис Иванович? Зачем?

— Не на доброе дело!

— Что же делать? Научи. Подумай.

— Думал я об этом, барышня, всю ночь, и ничего не надумал… Ведь закон-то теперь против нас.

— Как так?

— Да ведь он вольный! Его тогда Аникита Ильич не только на волю отпустил, а еще дал денег, чтобы он в купцы приписался. Теперь только властям можно взять и судить его за что-либо учиненное, а мы за старое дело взять сами его не можем: он купец.

— Ну, это пустое Денис Иванович. Так ли, сяк ли, а наместник да и весь верхний и нижний суд [22] у нас в руках.

— Верно-то, верно, Сусанна Юрьевна. Сам знаю. Но все же таки дело это мудреное. Мало ли что мы могли завсегда и теперь можем с наместническим правлением творить. Все, конечно, можно в обход закону или против закона. Да не в этом дело, а в том, что прежде Гончий наш холоп был. Сами могли с ним сделать, что угодно. А теперь проси начальство его ловить. А оно упустит.

— Как же быть, Денис Иванович? Нельзя же так оставлять. Научи. Возьмись сам. Вся надежда на тебя.

— И я не отказываюсь, барышня. Уж коли против закона решитесь действовать, так разыскать и схватить его самим нам.

— Ну-да. Конечно! Но ты возьмись! На Ильева плоха надежда!

— Возьмусь, говорю; Но вот что скажете: ну, словим мы его, а словивши, что будем мы с ним делать?

Сусанна молчала и вопросительно глядела на Змглода.

— Мы сами с ним распорядиться не можем. Да и как распорядиться? Кто теперь захочет грешные дела на душу брать, какие я брал при Аниките Ильиче?

— Сдадим в город! — ответила Сусанна. — А я напишу наместнику, расскажу, объясню все его прежнее злодейство, буду просить, чтобы отправили в Сибирь.

— Да-с. Но вот тут-то вся и загвоздка! — вымолвил Змглод решительно.

— Как?! Да разве он не злодей! Если я осталась жива, так ведь совсем нежданно. Он тот же убийца!

— Так-то так, барышня, но, извольте видеть, Анька Гончий — не тот человек, как другие! Будут его судить и засудят, и сошлют неведомо в какие сибирские пределы. А через год он опять появится в Высоксе. И будет еще хуже. За то время, что я правил полицейскими делами, несмотря на все наши строгости, сколько людей, сосланных Аникитой Ильичом, все-таки снова из Сибири у нас проявлялось. А теперь не те времена! Теперь ни Дмитрия Андреевича, ни вас никто не боится. Тут все распустилось. Вот насчет Гончего я и говорю: будет хуже! Теперь он проявился и шатается здесь неведомо зачем, так как против вас злоба у него должна быть меньшая: он отплатил, — вы чуть не померли. А как мы его схватим, велим засудить, да в Сибирь угнать, он вернется оттуда второй раз с вами квитаться.

— Да что же это, Денис Иванович, так я всю жизнь и буду жить под страхом от этого зверя?

Змглод развел руками.

— Неужели нет никакого способа? Ты умный человек, и быть не может, чтобы не мог надумать!

— Есть барышня! — глухо выговорил Змглод.

— Какой же?

— Сами можете догадаться…

— Похерить его? На это Дмитрий Андреевич не пойдет, а я сама по себе не могу.

— Да вы меня не поняли! Вы думаете, я про павлиний павильон говорю? Так его подвалы, вам ведомо, завалены, а те кто там помер, как бы погребены теперь, а сажать туда — так прежде надо все подвалы очистить. А рабочий народ ахнет! Заваливать землей в темноте было легко, а разрывать подвалы да находить человечьи кости, какой шум поднимется! Нет, херить человека так, как бывало при Аниките Ильиче, теперь нельзя!..

— Так что же ты хочешь сказать, Денис Иванович?

— А то, что надо Гончего похерить инако! Дайте денег, а я подыщу человека, который его просто пристрелит. Тогда конец! А суд да Сибирь — это все сызнова начинать. Эта Сибирь может вам дорого обойтись, когда он из нее опять сюда нагрянет: второй раз он не промахнется!

— А где такой человек?

— Найду.

— Болтуна, который потом станет рассказывать, что я его наняла человека убить.

— Не опасайтесь. Это уже я на себя беру…

— Ты? Сам?! — вскрикнула Сусанна.

— Что вы, барышня! Бог с вами! — сурово и глухо отозвался Змглод. — Нет! С меня довольно и прошлого всего…

После долгого молчания, Сусанна, лицо которой стало так же темно и грозно, как бывало у старика Басанова, вымолвила холодно и решительно:

— Дай мне, Денис Иваныч, подумать… У меня что-то на сердце чудное творится… Я будто чую силу в себе самой этого изувера своими руками покончить. Дай подумать, что нам с ним учинить… Судьям отдавать нельзя. Правда твоя, ушлют в Сибирь, а он через год вернется и зарежет меня. Нет, я что-нибудь иное надумаю. С Дмитрием Андреевичем перетолкую…