Чтение онлайн

Под руководством Судоплатова и Эйтингона в 1940 году было спланировано и организовано покушение на Льва Троцкого. В феврале 1941 года назначен на должность заместителя начальника 1-го (разведывательного) управления. В годы Великой Отечественной войны создает группу по проведению диверсионной работы в тылу врага. Судоплатов работал с блестящим советским разведчиком Николаем Кузнецовым, проводившим диверсии на оккупированной немецкими захватчиками территории. Руководил диверсионной деятельностью на Кавказе. В 1944 году назначен начальником отдела «С», занимался агентурно-разведывательной деятельностью и добычей материалов по атомной проблематике. После войны возглавлял отдел «Ф», в задачи которого входила организация ликвидационных операций по указанию своего руководства. В 1950 году назначен начальником Бюро

№ 1 МГБ СССР по диверсионной работе. В мае 1953 года назначен начальником 9-го (разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР.

С ним иногда советовались. В своих воспоминаниях Судоплатов пишет: «Стремясь привлечь внимание к нашим ходатайствам о реабилитации, мы с Эйтингоном написали Хрущеву письмо, в котором содержались оперативные предложения по противодействию только что организованным президентом Кеннеди диверсионным соединениям особого назначения — «зеленым беретам». Наше письмо получило одобрительную оценку Шелепина, секретаря ЦК КПСС, курирующего вопросы государственной безопасности и деятельность разведки. С письмом ознакомился генерал Фадейкин, мой преемник на посту начальника службы диверсионных операций за границей в 1-м Главном управлении КГБ. Он прислал майора Васильева во Владимир обсудить с нами организационные детали, который привез нам в подарок два килограмма сахара. Вот так наша инициатива привела к рождению спецназа КГБ».

Находясь в камере, Судоплатов и Эйтингон занимались переводами. В воспоминаниях Судоплатов пишет, что начал готовиться после освобождения из тюрьмы к новой работе — переводчика. В 1966 году здоровье Судоплатова резко ухудшилось, и он обратился к президиуму XXIII съезда КПСС. Письмо под грифом «Сов. секретно» № 298302 было отправлено в Москву 9 марта 1966 года. «Президиуму XXIII съезда КПСС. К вам обращается Судоплатов Павел Анатольевич, коммунист, содержащийся во Владимирской тюрьме № 2. Органы юстиции обходят молчанием мои заявления. Я вынужден поэтому обратиться к вам в надежде, что вы поручите партийному органу разобраться в моем деле. В силу особой секретности работы, которую я вел в чекистских органах, на суде невозможно было обо всем говорить. Нигде и никогда я виновным себя не признавал. Преступлений не совершал. Партия провела огромную работу по реабилитации невинно репрессированных людей. На этом фоне, т. к. я не вел в прошлом судебно-следственных работ, должно быть ясно, что я ни в одном случае, ни прямо, ни косвенно, не был причастен к «липовым» и конъюнктурным делам. Работу в чекистских органах я начал в мае 1921 года по путевке Политотдела 4-й дивизии Красной армии в г. Житомире. До самого ареста, т. е. до 21 августа 1953 года, я вел агентурно-разведывательную работу, главным образом за кордоном. Как мне известно, и это неоднократно отмечали ЦК и правительство, работа моя оценивалась как полезная. И это не случайно, т. к. я не щадил ни себя, ни своих сил, не раз смотрел в глаза смерти и всегда поручения партии старался выполнять как можно лучше. Смыслом моей жизни и единственной заботой, за более чем 30-летний период работы в чекистских органах, были интересы и безопасность партии и Советского государства. Я обращаюсь к вам, будучи уверенным, что вы не отнесетесь к моему письму формально, бюрократически и не швырнете его в корзину (как все время поступают с моими заявлениями). Я сижу уже более 12 лет. А почему? В чем конкретно я виновен? Никто по-серьезному не отвечает на этот вопрос, не хочет заниматься моим делом, сдав меня на милость аппарата Руденко. Мне почему-то кажется, что вы, умудренные опытом, смогли бы быстро убедиться в том, что дело против меня — это «липовое дело». Я верю и надеюсь, что партия в конце концов разберется с моим делом, скажет свое слово, и я буду реабилитирован. Тюрьма лишила меня здоровья, но морально я остался тем же, что и был всегда, — преданным до последнего вздоха делу партии. В чем меня обвиняют? Что я сделал плохого для нашего государства? В чем мои преступления перед партией? Разрешите на этом остановиться. Обвинение изобразило меня в глазах ЦК как особо доверенное Берия лицо… Мне было все ясно, когда украинские националисты во главе с Бандерой разыскивали меня на всей территории СССР для того, чтобы уничтожить, и с этой целью в сотнях экземпляров размножили мою фотографию. Это продолжалась моя борьба против них. Они хотели отомстить мне за смерть создателя и главаря Организации украинских националистов (ОУН) Коновальца, убитого мною лично, по указанию партии, в Голландии 23 мая 1938 года. Тут все понятно. Что троцкисты старались отомстить Эйтингону и мне за смерть Троцкого, это тоже понятно. Они жаждут мести за гибель своего лидера. Но во имя чего в своей стране, дома, мое советское правосудие гноит меня в тюрьме? За что меня мучают 12 с половиной лет? Я тяжело заболел. Страдаю стенокардией, кардиосклерозом, полностью ослеп на один глаз, под угрозой второй. Я обращаюсь к вам с убедительной просьбой исправить допущенную в отношении меня несправедливость и ошибку и помочь мне в реабилитации».

Только через четверть века Судоплатов будет реабилитирован. Главная военная прокуратура 12 февраля 1992 года за № 3-400039-55 выдаст справку о реабилитации «бывшему генерал-лейтенанту НКВД — МВД СССР Судоплатову Павлу Анатольевичу».

Его сокамерником был Наум Исаакович Эйтингон, заместитель начальника 9-го (разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР, генерал-майор. Арестован 20 августа 1953 года. Характер преступления: «измена Родине». Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР на 12 лет тюремного заключения с конфискацией части имущества. Прибыл во Владимирскую тюрьму 18 марта 1957 года. Освобожден 20 марта 1964 года по отбытии срока наказания.

Н.И. Эйтингон с 1919 года работал в профсоюзных организациях города Гомеля, где был замечен местным руководством и направлен в аппарат Губчека. В марте 1921 года он был утвержден Губкомом РКП(б) в члены коллегии Губчека. После встречи с Ф.Э. Дзержинским послан зампредом республиканской ЧК для ликвидации бандитизма в Башкирию. В 1923 году направлен в центральный аппарат ОГПУ. В 1925 году окончил учебу на восточном отделении Военной академии Генерального штаба и летом этого года зачислен в иностранный отдел. После чего как разведчик-нелегал под прикрытием направлен в Китай. В 1929 году направлен в Турцию, затем в США. Руководя нелегальной разведкой с 1933-го по 1935 год, организовывал работу разведчиков в США, Китае, Франции, Иране и Польше. Благодаря умелым действиям Эйтингон создал развернутую нелегальную сеть в Америке. В 1936 году направлен в Испанию, где был резидентом, проводил партизанские операции и диверсии на железных дорогах. В своих воспоминаниях П.А. Судоплатов отметил, что «с именем Эйтингона в Испании связан ряд неизвестных эпизодов важнейших внешнеполитических акций советского руководства, осуществленных в годы Гражданской войны. Ему удалось склонить к сотрудничеству одного из основателей фашистской партии — Фаланги — Фернандо де Куэста — и близкого родственника главы испанской Фаланги Примо де Риверы, который до 1942 г. являлся важным источником информации о планах Франко и Гитлера. Проводимая оперативная работа позволила также завербовать ряд видных чиновников из окружения Франко».

Под руководством Эйтингона были проведены диверсии, которые полностью сорвали поставку горючего для танков и грузовиков итальянского корпуса под Гвардалахарой. После чего данный корпус был полностью разгромлен. В 1936 году руководство Испанской республики по согласованию с Советским правительством решило отправить на хранение в Москву почти весь золотой запас. Руководил отправкой золота Эйтингон, за что получил орден Красного Знамени. В 1939 году по приказу он покинул Испанию, при этом вывез из Испании агентурно-разведывательный аппарат и спас его от неминуемой гибели, а также помог партийным руководителям покинуть Испанию и прожить в эмиграции.

Эйтингон был непосредственным организатором покушения на Л.Д. Троцкого (настоящее имя Лейба Давидович Бронштейн — деятель международного рабочего и коммунистического движения, теоретик марксизма, идеолог одного из его течений — троцкизма). Общее руководство было поручено П.А. Судоплатову. Эта операция получила кодовое название «Утка». Первая попытка ликвидации Троцкого в мае 1940 года потерпела поражение. Но 20 августа 1940 года молодой испанский коммунист Рамон Меркадер, вошедший в ближайшее окружение Троцкого, в его кабинете нанес ему удар ледорубом по голове, после чего на следующий день Троцкий умер. Меркадер был арестован, а Эйтингон с матерью Меркадера, Каридад, покинул Мексику.

В мае 1941 года назначен заместителем начальника 1-го управления НКГБ СССР. В начале войны — заместитель начальника Особой группы при НКВД СССР. Вместе с Судоплатовым организовывал партизанское движение на оккупированных территориях. Позднее в Польше, Чехословакии, Румынии и Болгарии. Сыграл ведущую роль во время проведения радиоигр с немецкой разведкой «Монастырь» и «Березина». После войны Н.И. Эйтингон назначен заместителем начальника отдела «С» НКВД СССР, занимался координацией разведывательной деятельности по созданию атомного оружия. В конце 1946 года на Эйтингона специальным решением И.В. Сталина было возложено проведение операции по оказанию помощи органам безопасности Коммунистической партии Китая в подавлении сепаратистского движения мусульман-уйгуров в провинции Синьцзян. С февраля 1947 года Эйтингон назначен заместителем начальника отдела диверсионной работы. С сентября 1950 года — заместитель начальника Бюро № 1 МГБ СССР по диверсионной работе за границей. В октябре 1951 года Эйтингона, как и многих других работников государственной безопасности, арестовали по «делу о сионистском заговоре в МГБ». Осудили его на 10 лет тюремного заключения. После смерти Сталина он был освобожден из тюрьмы и восстановлен в органах госбезопасности. В мае 1953 года назначен заместителем начальника 9-го (разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР.

Дети Эйтингона, Муза Наумовна Малиновская и Леонид Наумович Эйтингон, во время посещения Владимирской тюрьмы 16 декабря 2011 года рассказали, что, находясь в тюрьме, Наум Исаакович получал от администрации газеты, помогал руководству тюрьмы готовиться к политзанятиям, а младшему надзирательскому составу читал лекции о международном положении. Но и был критический момент. В 1963 году он чуть не умер от опухоли в кишечнике. Спас от неминуемой гибели Эйтингона известный московский врач, хирург-онколог Минц, сделавший блестящую операцию в тюремном лазарете. Операция была платная, но, узнав, кого он будет оперировать, Минц от гонорара отказался.

МАЙРАНОВСКИЙ ГРИГОРИЙ МОИСЕЕВИЧ, 1899 года рождения, уроженец города Батуми, проживал в городе Москве. Профессия — врач, старший инженер лаборатории № 1 ООТ МГБ СССР. Полковник государственной безопасности. Арестован 13 декабря 1951 года за злоупотребление служебным положением и незаконное хранение сильнодействующих веществ. Осужден Особым совещанием МГБ СССР на 10 лет тюремного заключения. Прибыл во Владимирскую тюрьму 5 марта 1953 года. На основании отношения 1-го спецотдела МВД СССР 7 июня выбыл во Внутреннюю тюрьму МВД СССР. Прибыл из Бутырской тюрьмы 4 июля 1956 года. На основании указания тюремного отдела убыл 2 марта 1957 года во Внутреннюю тюрьму КГБ СССР. 20 марта 1957 года возвращен во Владимирскую тюрьму. 6 сентября 1958 года на основании отношения Военной коллегии убыл во Внутреннюю тюрьму КГБ СССР. Прибыл обратно 17 сентября 1958 года. Освобожден по окончании тюремного срока 13 декабря 1961 года.

С 1917 года Майрановский обучался в Тифлисском медицинском институте. Будучи студентом, вступил в еврейскую социалистическую организацию «Бунд». В 1922 году заканчивает обучение на медицинском факультете МГУ. По окончании института работает врачом и подрабатывает в Биохимическом институте, где его способности и интересы заметили и предложили возглавить токсикологическое отделение Центрального санитарно-химического института Наркомздрава. Затем Майрановский возглавил токсикологическую лабораторию Всесоюзного института экспериментальной медицины. С 1937 года по 1951 год руководил токсикологической лабораторией 12-го отдела ГУГБ НКВД (Лабораторией X). Это специальное подразделение занималось исследованием в области токсических веществ и ядов и подчинялось начальнику спецотдела оперативной техники при комендатуре НКВД — МГБ. Доступ в лабораторию был строго ограничен даже для руководства государственной безопасности. Контроль за работой лаборатории осуществлял министр государственной безопасности или его первый заместитель. В лаборатории испытывали яды и токсические вещества; как стало известно из показаний Майрановского, воздействие ядов на человека и способы применения испытывались на заключенных, приговоренных к высшей мере наказания. Во время проведения таких экспериментов Майрановский заметил, что после некоторых препаратов в определенных дозах «подопытные» стали говорить более откровенно. С разрешения руководства он занялся изучением «проблемы откровенности на допросах». Эти эксперименты проводились в течение двух лет. В 1943 году В.Н. Меркулов ходатайствует о присвоении Майрановскому ученой степени доктора медицинских наук и звания профессора по совокупности работ без защиты диссертации. В своем ходатайстве Меркулов отметил: «…за время работы в НКВД тов. Майрановский выполнил 10 секретных работ, имеющих важное оперативное значение». В своих воспоминаниях П. А. Судоплатов пишет, что «проверка, проведенная еще при Сталине, после ареста Майрановского, а затем при Хрущеве в 1960 году, в целях антисталинских разоблачений показала, что Майрановский и сотрудники его группы привлекались для приведения в исполнение смертных приговоров и ликвидации неугодных лиц по прямому решению правительства в 1937–1947 годах и в 1950 году, используя для этого яды». В 1951 году Майрановский был арестован и обвинен в незаконном хранение ядов, а также в том, что он был активным участником сионистского заговора, цель которого был захват власти и уничтожение руководства страны. Находясь в тюрьме, Майрановский неоднократно пишет письма и прошения руководству МГБ. Впоследствии некоторые из этих писем были использованы следствием против самого Майрановского, а также против Берия, Меркулова и Абакумова.