Чтение онлайн

Потом Влад взял напрокат машину. Машины он водил замечательно. Во всяком случае, я больше никогда на такой скорости не перемещался. При этом не было ощущения опасности. Помню, как мы решили поехать на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Дороги никто толком не знал. Поехали по окружной и быстро заблудились. Альбина вообще взрывчатая, можно представить, как все это ее начало бесить. Они полаялись в машине. Началась такая Хиросима. Хиросима закончилась через две минуты, и никто про нее уже не вспоминал. Это очень характерно для их отношений. До кладбища мы доехали совершенно измочаленные. Ребята успели еще пару раз поругаться и столько же раз помириться. Потом мы долго ходили по кладбищу, были на могиле Бунина, Кшесинской. Помню, на Влада произвела впечатление могила Мережковского и Гиппиус: она была очень неухоженная, заброшенная. Потом оказались возле могилы мхатовцев: Веры Греч и Поликарпа Павлова. Я тут же рассказал всю их историю, они играли в Югославии, бежали в Париж. Эти актеры были из той качаловской группы, которая выезжала на гастроли и не вернулась.

После этой поездки решили отдохнуть. А потом вспомнили, что Аля еще не сделала покупок. Мы зашли в магазин, который находится под Лувром, — очень дорогой. И там продавали тогда еще только входящие в моду пиджаки со стоячим воротником, такие вроде кителей. Влад померил, я померил. И так получилось, что ему эти пиджаки не очень шли, Он был к тому времени немного полноват. А мне они подходили. Но купить я не мог, стоила эта прелесть около 1000 франков или больше того.

И мы ушли.

Потом ребята улетали в Москву. Я помню, Влад вышел из отеля счастливый, улыбающийся, сказал, что таких пяти дней у него очень давно не было. О том, что мы принадлежим к разным поколениям, никто из нас уже и не вспоминал.

Я остался. И вот однажды консьержка принесла мне какой-то пакет от Влада. Когда я его раскрыл, там находился тот самый роскошный пиджак. Я был ошеломлен, позвонил в Москву. Сказал: «Влад, ну в какое положение вы меня ставите?! Вы что, сумасшедший?» Он ответил: «Я хотел доставить удовольствие. Не вам, а себе. Просто я вас очень люблю».

Помню этот день: 9 февраля. Я еще спросил тогда насчет его дел. Он ответил, что дела неважные. «Приедете, расскажу» «Парижского» голоса не было уже и в помине. Я спросил: «Что, какие-нибудь серьезные вещи?» Он ответил: «Более чем».

Потом я вернулся в Москву. Мы договорились встретиться у него. Помню, он пригласил на пельмени. Когда я пришел, Влад был во мраке, к телефону не подходил. Но как-то постепенно расходился, потеплел. Пельменей мы тогда съели огромное количество. Не могу точно восстановить, в связи с чем, но помню, как Альбина раздраженно сказала: «...значит, надо иметь охрану». И помню фразу Влада: «Да это тут не поможет». Я сказал, что надо либо уехать, либо действительно взять охрану. Альбина нервничала, Влад ерничал по поводу охраны, но было ясно, что все это очень и очень серьезно.

ЕВДОКИЯ ХАБАРОВА. Влад не верил, что с ним может что-то случиться. Он не допускал этого не потому, что у него была мания величия. Просто он не мог поверить, что кто-то по-настоящему желает его смерти. Он не пропускал это через себя.

АНДРЕЙ РАЗБАШ. Мне кажется, что в какой-то момент он просто себя переоценил. Влад был абсолютным эфирным лидером, его любила аудитория, любила страна, и на этом ощущении он начал перестраивать канал. Но одного лидерства оказалось мало. Я видел, как Влад все более нагружается этой работой, как некое среднее его состояние постепенно становилось все более тягостным. Альбина рассказывала, что дома он все чаще выглядел подавленным. Она это расшифровывала как то, что Влад взвалил на себя ношу, которую почти не может нести. Альбина ненавидела ОРТ. Она чувствовала, что теряет человека. Но Влад никогда не пытался назвать словами причину этой тяжести. По природе он был настолько легким человеком, что, видимо, посчитал, что справится самостоятельно. Возможно, это и есть переоценка собственных сил. Во многом для нас с Сашей Любимовым это урок: нужно быть открытым, потому что эта открытость тебя защищает.

У меня ощущение, что по легкости характера, глубинной легкости Влад что-то просмотрел... То есть отнесся к каким-то вещам легче, чем это было необходимо. По моему ощущению и по воспоминанию Альбины, атмосфера сгущалась. И он это чувствовал. То, что ситуация была напряженной, было очевидно.

Листьев никогда не настаивал на тотальном увольнении — все постепенно. Но в итоге около 50 % сотрудников были бы уволены. Из интервью Листьева «Независимой газете», 30.04.94: «...очень многие боятся этого (реконструкции «Останкино». — «Ъ»). У них есть связи, насиженные места, люди расписываются в ведомостях организаций, которые в «Останкино» не значатся. Они себя спокойно чувствуют, они у корыта. Они не думают о том, какие передачи завтра появятся на экране». Интересно, что в прошлый четверг состоялось первое собрание трудового коллектива ОРТ (240 человек). Как рассказывают очевидцы собрания, выступая на нем, Листьев заявил, что вместо «странных премий, которые платили в прошлом», отныне будет нормальная зарплата. А еще он сказал: «Мы знаем, кто брал взятки, и с ними расстанемся».

У Листьева мог возникнуть антагонизм с целыми подразделениями первого канала. В этой связи называют ИТА, которую возглавляет Борис Непомнящий.

Одна из наиболее рейтинговых программ «Останкино» — «Новости-ИТА» — единственная, которая сохранила за собой право на самостоятельное размещение в передаче рекламы. Кстати, расценки на нее в ИТА всегда были чуть ли не самыми высокими (до $45 тыс. за минуту).

Хотя ИТА, разумеется, ожидало реформирование в течение полугода.

Сотрудники ИТА категорически отказываются от каких-либо комментариев. ИТА вообще традиционно очень закрытая структура. Замысел нового руководства ОРТ в отношении ИТА тоже нигде не формулировался. Впрочем, очевидно, что никто не собирался разгонять ИТА. А если увольнять людей и резко разгонять ИТА, необходимые профессионалы уйдут. А таких специалистов, как режиссеры прямого эфира, монтажеры программ, найти негде.

Как бы то ни было, большинство членов коллектива «Останкино» склонялись к мысли, что Листьев мало что решает. За ним стоят проверенные телевизионные (а также политические и сейчас еще и денежные) кадры. Известно что Листьев постоянно проводил ночные консультации с акционерами, где решалось все. В этом смысле убийство Листьева не могло изменить стратегию задуманных изменений на ОРТ. Но убийство было точным ходом для дезорганизации процесса создания ОРТ — так как все назначения пойдут кувырком.

«Коммерсантъ-Daily» 3 марта 1995 года.

АЛЬБИНА. Были люди, которые с появлением ОРТ теряли все. Про них Влад говорил со всей определенностью, что пока они при деле, порядка на телецентре быть не может. Это не версия. Просто констатация факта. Произошло общее собрание ОРТ, где Влад сказал о том, что знает, кто и сколько ворует. Люди занимались музыкальным вещанием, еще каким-то вещанием — люди, которые при Владе не смогли бы этим заниматься, потому что он считал это халтурой. Если сложить все эти слагаемые, мы получим критическую сумму. Люди, которые боялись остаться ни с чем.

АНДРЕЙ РАЗБАШ. Альбина вспоминает, что в эти две недели он просто выключался. Видимо, ему было так тяжело, что не хотелось общаться. Он сидел дома и смотрел телевизор. Так вот тупо смотрел картинки.

ЛЕОНИД ЯКУБОВИЧ. От того Влада, которого я помнил в 87-м году, в 95-м осталось процентов 30. Но при всем напряжении его работы он вновь мог превратиться в того, прежнего, Владика, смешного, забавного, обожающего розыгрыши и даже немного сентиментального. В такие моменты он открывался. Но это случалось все реже. Он стал более нервным, раздражительным, жестким.

ЮРИЙ НИКОЛАЕВ. В последнее время он стал более дерганным и замученным. Мог исчезнуть на неделю, не звонить, но я понимал, что это связано с огромным объемом работы.

АНАТОЛИЙ ЛЫСЕНКО. Мне трудно судить, но, кажется, Влад начал понимать, что попал в ситуацию, где будет очень много жертв. Да еще огромный объем работы, гигантские нагрузки. Кроме того, существует такая проблема, когда человек переходит из бизнеса на высокую должность. Масса вопросов: переброска дел, маскировка дел и многое другое.