Чтение онлайн

— Артур, сдается мне, Кэй ревнует, — тихо проговорила Игрейна. — Скажи ему что-нибудь доброе. — Моргейна подняла глаза на угрюмого, обезображенного шрамом Кэя. Вот уж кому тяжко приходится, столько лет он считал Артура никчемным отцовским приемышем — а теперь вот младший брат потеснил его, младший брат стал королем… и сердце его отдано двум новым друзьям.

— Когда в здешней земле воцарится мир, всем вам мы, конечно же, подыщем и жен, и замки. Но ты, Кэй, станешь хранителем моего собственного замка как мой сенешаль, — промолвил Артур.

— Мне и довольно, приемный брат… прости, мне следует сказать, лорд мой и король…

— Нет, — возразил Артур, обнимая Кэя. — Господь меня накажи, если я когда-либо потребую от тебя, брат, этаких велеречии!

Игрейна судорожно вздохнула.

— Артур, когда ты так говоришь, мне порою мерещится, будто я слышу голос твоего отца.

— Я очень жалею — ради себя, госпожа! — что не узнал его лучше. Но знаю я также, что король не всегда волен поступать так, как ему хочется; как и королева. — Он поднес к губам руку Игрейны. «Итак, эту истину о королевском ремесле он уже постиг», — отметила про себя Моргейна.

— Сдается мне, — промолвила Игрейна, — твое окружение вот-вот объявит тебе о том, что тебе следует избрать жену.

— Да, наверное, — пожал плечами Артур. — Надо думать, у каждого правителя есть дочка, которую он не прочь выдать за Верховного короля. Пожалуй, спрошу-ка я мерлина, какую выбрать. — Он встретился взглядом с Моргейной, на мгновение показавшись таким ранимым и беспомощным. — В конце концов, в женщинах я смыслю мало.

— Ну что ж, тогда придется подыскать для тебя первую красавицу королевства, и притом высокого рода, — весело отозвался Ланселет.

— Нет, — протянул Кэй. — Раз Артур разумно говорит, что все женщины в его глазах одинаковы, выберем ему невесту с лучшим приданым.

Артур прыснул.

— Так я поручаю это дело тебе, Кэй, и не сомневаюсь, что и свадьба у меня пройдет так же удачно, как коронация. Я бы предложил тебе посоветоваться с мерлином, и, вне всякого сомнения, у его святейшества архиепископа тоже найдется что сказать на этот счет. А ты, Моргейна? Подыскать ли тебе супруга или ты предпочла бы войти в свиту моей королевы? Кому и пристали высшие почести, как не дочери моей матери?

К Моргейне наконец вернулся дар речи.

— Лорд мой и король, я была бы рада остаться на Авалоне. Молю, не трудись искать мне супруга. «Даже если я жду ребенка! — добавила она про себя. — Даже тогда!»

— Пусть будет так, сестра, хотя, не сомневаюсь, у его святейшества архиепископа найдется что сказать и на этот счет: послушать его, так женщины Авалона — злые чародейки и ведьмы все до одной.

Моргейна не ответила, и Артур едва ли не виновато оглянулся на лордов и советников. Мерлин не сводил с него глаз.

— Вижу, я уже исчерпал время, отведенное мне на общение с матушкой, сестрой и соратниками, надо возвращаться к делам и вновь становиться королем. Госпожа…. — Он поклонился Игрейне, чуть более церемонно — Моргаузе, а когда настал черед Моргейны, он наклонился и поцеловал девушку в щеку. Моргейна словно оцепенела.

«Богиня-Матерь, что мы наделали! Он сказал, что всегда будет любить меня и тосковать обо мне, и ровно этого он делать не должен! Если бы то же самое чувствовал Ланселет…» Девушка вздохнула, подошла Игрейна и взяла ее за руку.

— Ты устала, дочка. Оно и немудрено — целый день простоять на солнце! Ты уверена, что не хочешь вернуться со мной в монастырь, где так спокойно и тихо? Нет? Ну что ж, Моргауза, уведи ее к себе в шатер, будь так добра.

— Да, милая сестра, ступай отдохни. — Моргейна проводила глазами молодых людей. Артур из деликатности шел не спеша, подстраиваясь под спотыкающуюся походку Кэя.

Моргейна с Моргаузой вернулись в шатер; девушка очень устала, но ей волей-неволей пришлось демонстрировать внимательность и учтивость, пока Лот рассуждал о некоем замысле Артура: освоить тактику сражения верхом, благодаря этому новому способу ведения боя удастся сокрушить вооруженные отряды саксонских захватчиков, — ведь те сражаются пешими да и по большей части не представляют собой хорошо обученных боевых единиц.

— Мальчик — великий стратег, — похвалил Лот. — Эта тактика, того и гляди, сработает; в конце концов, отряды пиктов и скоттов, заодно с Племенами, сражаясь под прикрытием лесов, деморализовали, как мне рассказывают, римские легионы: римляне слишком привыкли к упорядоченному бою по правилам и к врагам, что, не трогаясь с места, принимали открытый бой. У конницы над пехотой всегда преимущество, римские конные отряды, как я слышал, одерживали самые крупные победы.

Моргейна вспомнила, с каким жаром Ланселет излагал свои взгляды на искусство ведения войны. Если Артур разделяет этот энтузиазм и готов трудиться заодно с Ланселетом над созданием конных отрядов, тогда, пожалуй, воистину придет время, когда все саксонские полчища будут выдворены из этой земли. Тогда воцарится мир — мир более славный и продолжительный, нежели легендарные две сотни лет римского мира. А если Артуру суждено владеть мечом Авалона и реликвиями друидов, тогда последующие годы и впрямь окажутся чудесным правлением… Как-то раз Вивиана назвала Артура королем из легенды, владельцем легендарного меча. «И в этой земле вновь будет править Богиня, а не мертвый Бог христиан с этими его страданиями и смертью…» Девушка погрузилась в грезы и очнулась лишь тогда, когда Моргауза легонько встряхнула ее за плечо.

— Да ты совсем засыпаешь, дорогая моя, ступай в постель, мы тебя не осудим, — промолвила она и послала собственную прислужницу помочь Моргейне раздеться, вымыть ей ноги и заплести волосы.

Моргейна заснула глубоко и крепко и снов не видела, словно усталость многих дней навалилась на нее разом. Проснувшись, она с трудом вспомнила, где находится и что произошло; знала лишь одно — на нее накатила неодолимая тошнота, ее вот-вот вырвет, так что ей просто необходимо выбраться наружу. Но когда девушка выпрямилась, чувствуя, как звенит в ушах, рядом стояла Моргауза, твердо и вместе с тем ласково поддержав племянницу, она увела ее обратно в шатер. Вот такой она запомнилась Моргейне с раннего детства: то сама доброта, а то колкая и резкая. Моргауза вытерла Моргейне вспотевший лоб влажным полотенцем, а затем уселась рядом, приказав прислужнице принести для гостьи чашу вина.

— Нет-нет, не хочу, меня снова затошнит.

— Пей, — строго приказала Моргауза, — и попытайся съесть вот этот кусочек хлеба, он совсем сухой, так что тошноты не вызовет, а сейчас тебе хорошо бы чем-нибудь живот наполнить. — И со смехом прибавила:

— Вот уж воистину, то, что у тебя в животе, все эти неприятности на тебя и навлекает.

Сгорая со стыда, Моргейна отвела взгляд.

Голос Моргаузы вновь зазвучал мягко, по-доброму:

— Да ладно тебе, девочка, все мы через это прошли. Ты беременна — что из этого? Не ты первая, не ты последняя? А отец-то кто — или мне лучше не спрашивать? Видела я, как ты поглядываешь на пригожего сынка Вивианы, это он счастливец? И кто бы тебя осудил? Нет? Стало быть, это — дитя костров Белтайна? Так я и думала. А почему бы и нет?

Моргейна стиснула кулаки: добродушная прямота Моргаузы задела ее за живое.

— Мне он не нужен, вот вернусь на Авалон — и знаю, что сделаю!

Моргауза встревоженно глянула на гостью.

— Ох, дорогая моя, а надо ли? На Авалоне охотно примут дитя Бога, к тому же ты — из королевского рода Авалона. Не скажу, что я такого никогда не проделывала: я же тебе говорила, я ревностно заботилась о том, чтобы рожать детей только от Лота, но это вовсе не значит, что я спала одна все то время, что он проводил на войне. А почему бы, собственно, и нет? Вот уж не верю, что он всякий раз засыпал в одиночестве! Но одна старая повитуха как-то раз мне рассказывала — а уж она-то свое дело знала, поверь мне! — дескать, женщине ни в коем случае не следует избавляться от первого ребенка, иначе она того и гляди повредит себе чрево и другого уже не выносит.