Чтение онлайн

Черному ястребу подрезали крылья, лишили неба. Только Лея и удерживала меня. В конце-концов она была мне как дочь. Я любила ее так же, как и ее мать. Но…

Лею очень волновало мое состояние. Не раз и не два мы с ней разговаривали на эту тему.

– Мелета, зачем ты так себя мучаешь? – в который уж раз вопрошала она, садясь рядом и обнимая. – Ты словно здесь и одновременно не здесь. Будто отрешилась от мира.

– Это мой путь, Лея, – мягко отвечала я.

– Я знаю, как сильно ты любила маму. Даже вернулась ради нее из страны мертвых. Но сейчас это уже похоже на безумие! Со дня ее смерти уже годы прошли, а ты продолжаешь носить траур. Прошу, оглянись на мир живых, возьми кого-нибудь в свою постель. Живи!

– Ты не понимаешь, о чем просишь! – холодно ответила я. – Вот уже больше двадцати лет я обладаю лишь подобием человеческой жизни.

– Я слышала, что ты изменилась, когда вернулась из плена, – осторожно согласилась Пенсифилея.

– О, да! Настолько, что время и смерть обходят меня стороной, – хмыкнула я.

– Я знаю, что со дня своего возвращения ты не состарилась ни на день. Но разве не это ли благодать Артемиды?

– Не всегда. Сейчас я, наверное, хотела бы умереть…

– Мелета! – едва ли не вскрикнула Лея, бросаясь мне на шею. – Я хочу, чтобы ты жила и была счастлива! Да, ты очень любила мою мать, но, возможно, есть еще кто-то, кого ты можешь полюбить?

– Нет, это невозможно, Лея.

Так прошло шесть лет. Я честно выполняла свой долг, помогала царице. У той уже подрастала дочь. С ее рождением я поняла, что выполнила миссию, которую сама на себя возложила. Пенсифилея стала настоящей царицей. Наконец-то! Оказывается, я так ждала этого! Теперь можно будет оставить свой пост, уйти. Я и не понимала до конца как истерзалась, и как мне нужен покой.

Каждый день я бывала в склепе, где стоял саркофаг Калисто. Вот и сегодня… Погладив ладонью холодный мрамор, я прошептала:

– Скоро!

В этот же день я приказала установить сюда еще один саркофаг, потом отправилась поговорить со Священной, и только затем нашла Лею.

После стандартных приветствий, я сказала, приступая непосредственно к делу:

– Я хочу, чтобы ты отдала титул полемархи дочери Антиссы. Она умна и отличный воин – она справиться.

– Но… почему? – опешила Лея.

– Все эти годы я старалась, чтобы ты стала хорошей царицей, способной править разумно и дальновидно. Мне не хотелось на первых порах оставлять тебя без поддержки. Но теперь, я думаю, моя миссия завершена. Ты в полной мере осознаешь груз и ответственность царской власти, и способна их нести. Фермоскира будет процветать. А я… я, наконец, могу уйти на покой.

– Я не понимаю тебя, Мелета, – покачала головой Лея. Теперь она выглядела встревоженной.

– Завтра вечером я умру для этого мира.

– Как?

Я сделала ей знак успокоиться и продолжила:

– Я существо, которое имеет не так уж много общего с человеком. Я не знаю степени своего бессмертия, но и жить уже нет сил. Завтра я погружусь в сон, похожий на смерть. Он может длиться веками.

– И ты можешь ожить… потом? – осторожно спросила Лея, когда первый шок от услышанного прошел.

– Наверняка. Но, честно говоря, этот вопрос меня мало заботит.

Пенсифилея вздохнула и, пряча глаза, спросила:

– Ты твердо решила так поступить, ведь так?

– Да, моя радость. И ни в коем случае не вини себя ни в чем. Я тебя очень люблю и всегда считала своей дочерью тоже, но у меня больше нет сил.

– Смерть мамы утянула с собой и твою душу.

Много раз я задавалась вопросом, понимает ли Лея мое состояние. И эта фраза доказала – понимает. Даже я не сказала бы лучше. Да, моя душа ушла с Калисто, оставив мне лишь пустоту и боль.

Лея больше не предпринимала никаких попыток меня отговорить. Понимала, что бесполезно. А я продолжила:

– Для меня уже подготовили саркофаг. Надеюсь, ты не против, если я разделю склеп с Калисто?

– Конечно нет. Возражать было бы кощунственно.

– Хорошо. Я уйду с послезавтрашним рассветом. Я кое-что рассказала Священной, она поможет объяснить все Фермоскире.

Все случилось, как и задумывалось. Едва небо на востоке заалело, я спустилась в склеп. Пенсифилея меня сопровождала. Я не могла отказать ей в этой просьбе. По пути я давала последние советы:

– Распорядись, чтобы никто не тревожил склеп, и запри его тщательно.

– Хорошо. Никто не нарушит твоего покоя.

– Но, прежде чем уйти, я вот что тебе скажу: если когда-нибудь тебе или твоим потомкам понадобиться моя помощь, если Фермоскире будет угрожать серьезная опасность – разбуди меня, открой крышку саркофага. Но, предупреждаю, будь осторожна, ибо, проснувшись, я буду голодна, и мне потребуется кровь. Запомни и передай это своей дочери. В самой безнадежной ситуации я проснусь, чтобы помочь.

– Спасибо.

– А теперь прощай. Правь мудро!

Я поцеловала Пансифилею, и улеглась в саркофаг, без труда задвинув за собой тяжелую мраморную крышку. Краем уха я слышала, как закрывается дверь склепа, но думать об этом уже не приходилось. Я проваливалась в сон… Сон, похожий на смерть, в котором нет ни времени, ни боли, ни горечи… Мне казалось, что я погружаюсь все глубже и глубже, где даже жажды нет. Каким-то уголком сознания я понимала, что все процессы в моем организме замедлились до необходимого минимума, а сердце бьется не чаще пяти ударов в минуту. Покой…

Крышка саркофага как-то уж очень стремительно сдвинулась. Свет… Горящий факел светит в лицо. Кто-то склонился надо мной.

Разум просыпался медленно, лениво, но не инстинкты.

Со скоростью звука рука взметнулась к склонившемуся над саркофагом и притянула ко рту. Сухому и алчущему. Я чувствовала кровь. Запах крови! Он проникал, казалось, всюду. Вот ее источник. Маленькая ранка на пойманном запястье. Я тут же, не думая, присосалась к ней, как младенец к материнской груди.

С первого глотка разум обожгла мысль, что это не обычная кровь, но прерваться не было никаких сил. Кровь, более всего похожая на жидкое пламя, растекалась внутри тела, пробуждая. Боли не было. Наоборот, ни с чем не сравнимое блаженство. Хотя… Я вспомнила, что уже ощущала похожий вкус, когда… когда меня обращали в вампира! Правда, эта кровь была несравнимо сильнее.

В удивлении и ошеломлении я распахнула глаза и увидела удивительно красивое лицо с горящими изумрудами глаз. Женщина с бесконечно-длинными золотыми волосами. Похожа на богиню.