Чтение онлайн

— Погоди-ка! — вскричала Эмер. — Конечно, у Галена имеются некоторые достоинства, но вправе ли ты ждать от него такого? Он ведь уже объяснил тебе, что подлинным мастером его не назовешь!

— Ты же сама сказала, — улыбнулась Ребекка. — Мы сжульничаем.

— Хвала Паутине, — выдохнула Эмер. — А мне-то показалось, будто на тебя накатил приступ честности.

— Но как? — снова спросил Гален. — Как нам сжульничать и как сделать это так, чтобы никто не заметил подвоха?

— У нас имеется одно огромное преимущество, — растолковала свой замысел Ребекка. — Крэнн убежден в том, что ему дадут одержать победу. Мысль о том, что не исключено поражение, наверное, даже не придет ему в голову.

— Нам необходимо разработать систему сигналов, — внезапно вмешалась Эмер. — Благодаря которым, ты сможешь подсказать Галену, как ему надо ходить.

Ребекка кивнула:

— Совершенно верно.

— Но ведь там будет полно народу, — возразил Гален. — Кто-нибудь непременно заметит.

— Это могут быть самые естественные движения и жесты, — предложила Эмер. — Такие, какие она бы сделала в любом случае. Что-нибудь в этом роде нетрудно разработать.

— Все вокруг будут переходить с места на место, — согласилась Ребекка. — И зрители, наверное, тоже не будут стоять по стойке «смирно». Согласно старинным сообщениям, зрители тоже непременно захотят принять участие в игре, а мы в этом смысле сможем их несколько подзадорить.

— А вот это дело по мне! — радостно заявила Эмер.

— Каждый сигнал должен состоять из двух частей, — предложил Гален. — Первая часть дает мне понять, какую фигуру двигать. А вторая — на какое поле ее ставить.

Ребекка кивнула.

— Вот именно, — подхватила она. — И на этот счет у меня имеются кое-какие идеи. Сейчас я вам это продемонстрирую.

Час спустя все трое уже стонали от смеха.

— Ну и что это означает? — задала очередной вопрос Ребекка.

Гален внимательно посмотрел на нее, затем склонился к шахматной доске, установленной на столе, и передвинул одного из белых коней.

— Правильно!

Ребекка даже захлопала в ладоши.

Гален буквально сиял. Все оказалось куда проще, чем представлялось ему, и в первый раз за все это время он позволил себе высказаться на главную тему.

— Отлично, — подытожил он. — Мы справимся.

Эмер, издав восторженный вопль, решила, было, обнять подругу. Но следующий вопрос, заданный Галеном, нарушил атмосферу преждевременного торжества.

— Ну а что произойдет, если я выиграю?

— Им придется отложить или вовсе отменить помолвку, — после некоторой паузы проговорила Ребекка.

— Вы уверены?

— Разумеется! — воскликнула она. — Это тоже входит в традицию.

Но, еще произнося эти слова, сама Ребекка усомнилась в их справедливости.

— Да пусть только посмеют не отменить, — вмешалась Эмер. — На глазах у стольких-то зрителей. Да это же восстание начнется!

Но и ее голосу не хватало обычной уверенности.

— Что ж, будем надеяться на то, что вы правы, — рассудительно сказал Гален. — Но и традиции случалось нарушать, когда речь заходила о послушании властям.

Эмер удивленно посмотрела на конюшего.

— То, что мой отец не является ни бароном, ни его постельничим, еще не означает, что я сам слеп и глух, — несколько оборонительным тоном пояснил он.

— Так или иначе, отсрочки мы добьемся наверняка, — принимая желаемое за действительное, заключила Ребекка. — А это все равно лучше, чем ничего.

— И у нас появится время на то, чтобы придумать что-нибудь другое, — согласилась с подругой Эмер.

— А может, и не появится, — возразил Гален. — Если дело расстроится, за нас могут взяться, как следует.

Ребекка кивнула.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Отец впадет в страшную ярость.

— Да и гости его не больно-то обрадуются такому повороту событий, — добавила Эмер.

— Если они поймут, что их одурачили, помолвка может быть отложена на неопределенно долгое время, — заметил Гален. — Или же ее вовсе отменят.

— Вот нам и надо постараться, чтобы они отчаянно рассорились, а лучше всего и разодрались, — ухмыльнувшись, обронила Эмер. — А это наверняка будет не слишком трудно. И когда они выйдут из себя… — Она остановилась, подметив странное выражение на лице Ребекки. — В чем дело?

— Ты окажешься в опасности, — прошептала та, обращаясь к Галену.

До сих пор юная баронесса была настолько озабочена собственной судьбой и разработкой плана действий, что совершенно не задумывалась над риском, на который придется пойти Галену. И вдруг осознала, насколько непосильно то, чего она от него требует.

— Я это понимаю, — ответил он.

И ухмыльнулся.

В покоях Ребекки воцарилось молчание — и тут все трое услышали за окнами топот нескольких пар сапог.

— Возможно, они захотят выместить гнев на тебе, — напугалась и Эмер.

Теперь уже обеим девушкам стало страшно за судьбу парня, но сам Гален вроде бы оставался невозмутим.

— Не забывай, что я выиграю случайно, — утешил он их. — И в толпе наверняка окажутся несколько моих дружков. Ничего особенного мне не угрожает. Надо только добиться, чтобы они набросились не на меня, а друг на друга!

— Но, скорее всего, после такого исхода тебе нельзя будет вернуться в замок, — отметила Ребекка, явно опечаленная собственным предположением.

— И это я понимаю. Но не собираюсь же я всю свою жизнь прослужить конюхом. Надо и на мир посмотреть.

— Ты на самом деле уверен в том, что тебе хочется участвовать в этой затее? — настойчиво спросила Ребекка.

Бравада юноши не убедила ее.

— Да, — коротко ответил Гален, стараясь не глядеть в сторону Эмер.

Ликующие крики, внезапно донесшиеся снаружи, прервали их спор. Ребекка и Эмер бросились к окну и увидели отряд солдат, копошащихся у подножия Восточной башни. Дверь с нее была сорвана и образовалась большая черная дыра, в которой по одному исчезали из виду бойцы доблестного воинства Рэдда.

— Что они там делают? — удивилась Эмер.

Ребекка, не произнеся ни слова, пыталась вспомнить, исправна ли лестница, ведущая от основания башни на верхние ярусы, туда, где в заветной комнате спрятана волшебная картина. Она подумала и о том, что случится, если кто-нибудь отыщет ее «монаха». Захочет ли тот продемонстрировать чудеса превращений перед посторонними? Она обнаружила, что ей отчаянно не хочется, чтобы картину нашли, и только по той причине, что таинственное полотно было тайной, личной тайной самой Ребекки.