Чтение онлайн

— У барона в голове всего пара извилин, — быстро продолжила она. — И ты сам знаешь, какой он по временам скучный. А вот об Эмер такого ни за что не скажешь — в ней больше сил и веселья, чем в целой дюжине людей сразу.

— Это я понимаю, — кивнул, соглашаясь, Рэдд. — И уже давным-давно отказался от каких бы то ни было попыток ее воспитывать. — Он вновь тяжело вздохнул. — Да и с головой у нее все в порядке. Я… то есть мы хотя бы это ей передали. Мне только хотелось бы, чтобы она интересовалась и чем-нибудь другим, кроме шашней с парнями с конюшни.

— Полно, она ведь уже не девочка, — кротко заметила Ребекка, вполне осознавая, какая именно правда кроется за ее словами. — У нее достаточно здравого смысла, чтобы идти по жизни собственной дорогой. И, кроме того, она учится на собственных ошибках.

«Хотелось бы надеяться», — мысленно добавила она.

Рэдд задумчиво посмотрел на нее.

— Надеюсь, что ты права.

— Главное, чтобы она была счастлива, — указала Ребекка. — Это ведь и на самом деле самое главное, верно?

— Вы, барышня, умны не по летам.

— Благодарю вас, господин мой.

Ребекка отвесила своему наставнику шутливый поклон, золотистые локоны упали ей на лоб. Рэдд улыбнулся.

— Иногда я и сам не знаю, кто из нас с тобой кого учит, — признался он.

— Только не впадай в сентиментальность, — рассмеялась девушка. — Мне хочется кое о чем спросить тебя.

— Вот и прекрасно. — Он явно обрадовался перемене темы. Потер руки с подчеркнутым энтузиазмом. — Ничто не нравится мне так, как играть роль умудренного жизнью старца.

— Кого-кого, а тебя назвать старцем довольно трудно, — возразила Ребекка. — Во всяком случае, пока еще трудно.

— Еще одно подобное замечание — и я поколочу тебя!

— Если сумеешь поймать.

— Как все-таки жестока юность! — воскликнул Рэдд. — Как она глумится над старческой немощью!

Они разом рассмеялись. В эту игру они играли с неослабевающим интересом. Для человека, родившегося в замке и прожившего там уже более полувека, Рэдд отличался поразительным здоровьем. В его жилистом теле не было ни грамма лишнего жира, и, исполняя обязанности постельничего, Рэдд порой проявлял куда большую прыть, чем мог бы какой-нибудь обыкновенный мужчина вдвое его моложе. Единственным признаком возраста можно было назвать пряди седых волос, да и те, что еще оставались каштановыми, уже заметно поредели. Если бы не это обстоятельство, Рэдда с его орлиным носом и острым взглядом прозрачно-голубых глаз легко было бы принять за совсем молодого человека.

— Так о чем же тебе хотелось поговорить? — в конце концов, осведомился он.

— Как ты думаешь, можно ли… — начала Ребекка, тщательно подбирая слова. — Можно ли одновременно и спать и бодрствовать?

Рэдд удивленно нахмурился.

— Я говорю не о снах наяву, — торопливо поправилась она. — А как будто ты видишь происходящее у себя в мозгу. Видишь как сон… или кошмар.

— Не уверен, — врастяжку произнося слова, ответил ее наставник. — Это довольно глубокомысленный вопрос. — Он сделал паузу, поднял глаза вверх, собрался с мыслями. — Человеческое сознание способно на куда большее, чем мы требуем от него в ходе повседневной жизни… Но сновидения порождаются сознанием, когда оно дремлет. И не думаю, что они могут вторгаться в жизнь бодрствующего разума. Если, конечно, не напьешься! — Рэдд хмыкнул. — А тебе это, по-моему, не грозит. — И тут же опять посерьезнел, словно осознав, что именно только что произнес. — А почему это тебя интересует? — напоследок спросил он. — Тебя что, тревожат сновидения?

Он не смог скрыть от девушки собственной — за нее — тревоги.

— Нет, — с улыбкой возразила она. — Сплю я отлично.

— Если моя дочь дает тебе уснуть, — ехидно вставил Рэдд.

Ребекка пропустила это замечание мимо ушей.

— Дело в том, что я… воображаю себе порой… какие-то вещи, — обескураженно пояснила она.

— Ну, такое со всеми случается, — заверил ее Рэдд, явно желая подбодрить. — Увидишь что-нибудь краешком глаза или поймаешь отражение на оконном стекле. Или ветер зашумит в амбразурах. — Он резко прервал свой монолог. — Да хранит меня Паутина! Что это за идеи вколачиваю я тебе в голову.

— Из тебя получился бы неплохой поэт, — заметила Ребекка, на которую произвели впечатление образные выражения ее наставника.

— Оставим поэзию мастерам ковать звонкие цепи слов, — торопливо возразил он. — Мое дело — хозяйничать в этом замке, что отнюдь не способствует ни поэзии, ни сновидениям. Это сугубо прозаическое занятие. Так что не беспокойся, детка, из-за того, что у тебя порой разыгрывается воображение. Без этого дара ты почувствовала бы себя куда беднее.

— А ты не слышал когда-нибудь о человеке по имени Каван? — невинно осведомилась Ребекка, в свою очередь, радуясь тому, что удалось сменить тему.

Рэдд на некоторое время умолк. Он сидел, теребя двумя пальцами подбородок. Память у него была исключительная — и сейчас он, по-видимому, перетряхивал свои сведения обо всем на свете.

— Каван… — бормотал он, — Каван. Что-то мне это имя напоминает. — Он вновь умолк, а какое-то время спустя воскликнул: — Ну да, конечно же! Вспомнил! Господи, ну и вопросики ты мне сегодня задаешь.

— Расскажи! — потребовала девушка, ощутив прилив хорошо знакомых смешанных чувств — страха и восторга.

— Он был художником, — начал Рэдд. — Причем хорошим художником. — Сердце в груди у Ребекки бешено забилось. — В наших краях, насколько я понимаю, он был самой настоящей знаменитостью. Но все это было много столетий назад. Задолго до того, как начали вести внушающие доверие летописи.

— Тогда откуда же тебе о нем известно?

— Ну, кое-какие истории до наших дней все-таки дошли. Хотя особо верить им и нельзя, — добавил он со своим постоянным скептицизмом. — Несколько его полотен сохранилось. Собственно говоря, одним из них владеет твой отец.

— Правда?

Ребекка чуть не подпрыгнула на месте. Хотя и было совершенно очевидно, что об ее картине Рэдду ничего не известно.

— Точно. Эта картина висит в галерее. На ней изображен кто-то из твоих предков, — продолжил отец Эмер. — Может, тебе хочется взглянуть на нее прямо сейчас?

Ребекка молча кивнула. Она и сама не знала, радоваться ей или печалиться.

— Что ж, пошли посмотрим.

Они вышли из покоев постельничего и пересекли двор замка.

— А почему ты спросила у меня о Каване? — полюбопытствовал Рэдд.

На этот раз Ребекка заготовила ответ заранее.

— Мне приснилось это имя, — сообщила она. — Буквы зазмеились в воздухе, потом приблизились ко мне и сложились в это имя.

Конечно, подобное объяснение было явно притянуто за уши и прозвучало весьма неубедительно, но Рэдд, не выразив ни удивления, ни сомнения, ограничился кивком. Сквозь северные ворота они вошли в парадный зал и, проследовав по нему, очутились у входа в картинную галерею. В галерее Рэдд предложил девушке подняться на второй ярус и подвел ее к портрету рыцаря в ослепительно черных доспехах. Забрало было поднято, и прямо в глаза зрителям смотрело улыбающееся лицо бородатого мужчины.