Чтение онлайн

Лицо озарила улыбка, и Сахор пошел открывать. На женщине было дорожное пальто ниже колен, довольно грязное и поношенное. Странно, неужели она когда-нибудь путешествует? Ее лицо походило на лица других тускугггун — удлиненное, с высокими скулами, пухлым ртом и темными глазами. Нет, она была красивее, намного красивее, даже в этом странном наряде. Казалось, Сахор видит сквозь фотонную оболочку накидки.

— Добрый вечер, — проговорил бывший техномаг. — Вообще-то мы закрыты.

— В последнее время вы всегда закрыты.

Они стояли друг напротив друга. Насекомые, разбуженные от зимней спячки внезапным потеплением, весело жужжали и бились в ярко освещенные окна музея. Повисла неловкая пауза.

— Ты что, даже не пригласишь меня войти?

— Разве мы знакомы?

Она весело рассмеялась, и смех, чистый, как звон серебряного колокольчика, напомнил Сахору о прошлом.

Хранитель распахнул дверь пошире, и она вошла без малейшего колебания. Он запер дверь, и она сняла пальто вместе с фотонной оболочкой. Теперь он смог рассмотреть ее как следует — трепещущие крылья, спиральные биосхемы над гладким черепом, расширившиеся от темноты белые зрачки, губы, изогнувшиеся в знакомой полуулыбке.

Гуль Алуф.

— Как ты меня нашла?

— Мне нужно выпить! — заявила Производительница. — Пожалуйста, налей чего-нибудь.

Сахор подошел к буфету. Миннум оставил неплохие запасы. Рука Сахора автоматически двинулась к огнесортному нумааадису, который она когда-то так любила.

— Нет, лучше что-нибудь… кундалианское, — неожиданно попросила Гуль Алуф. — В честь твоего нового облика. Да, что-нибудь типично кундалианское.

— Есть неплохое вино.

Гуль Алуф согласно кивнула, и рука Сахора потянулась к другой бутыли.

— Любимое вино рамаханских конар.

— Отлично, его и попробуем.

Вино было цвета коровой крови и почти такое же густое. Сахор разлил его в хрустальные бокалы, и они выпили. На Гуль Алуф была черная сетчатая туника без рукавов, позволявшая любоваться ее телом. Сахор почти забыл, какая нежная у нее кожа.

— Неплохо, — проговорил бывший гэргон, внимательно наблюдая за гостьей.

— Как и все кундалианское, — отозвалась Гуль Алуф, снова поднося бокал к губам. — У меня в лаборатории вторая низкочастотная сеть, — тихо сказала она. — Так я тебя и нашла.

— Не может быть, я ведь все проверил!

— На это я и рассчитывала.

Гуль Алуф смотрела на Сахора поверх хрустального бокала. Неужели она над ним смеется? Очень на нее похоже.

— Значит, ты знала, что я жив.

— Подозревала, — глядя в глаза Сахора, ответила Гуль Алуф. — Надеялась.

Сахор задумался, что может значить последняя фраза. Внезапно он понял, что очень хочет получить объяснение. Бывший гэргон был в отчаянии, ведь он же поклялся себе, что больше никогда не станет связываться с Производительницей.

Гуль Алуф осушила бокал.

— Знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— Неужели? Почему-то не верю.

Она неритмично забила крыльями. В самом начале их знакомства это казалось Сахору привлекательным, а потом — откровенно эротичным.

— Как хочешь. — Правда, ее улыбка, соблазнительная, чарующая, сводящая с ума, говорила совсем о другом.

— Кто еще подозревает? — резко спросил Сахор. — И кто надеется?

— Никто не надеется, а подозревает только Нит Имммон.

— Ясно, — кивнул Сахор. Нит Имммон всегда обожал его отца. Ловкий политик, он оказался заурядным ученым. — Ну конечно. — Затем, не сдержавшись, бывший техномаг грустно спросил: — Теперь ты его союзница?

Гуль Алуф заскользила по полу. Ее ноги едва касались каменных плит. Вот она прошла мимо буфета и поставила бокал на место. Остановившись всего в двух шагах от Сахора, Гуль Алуф положила руку ему на плечо. Будь на ее месте кто-нибудь другой, жест можно было считать нейтральным, но с ней все имело скрытый подтекст.

— Мне нравится твое новое тело, — проговорила Гуль Алуф. — Очень нравится. — Ее ладонь легко коснулась щеки Сахора. — Такое необычное, молодое, сильное, упругое. Ты правильно сделал, что создал кундалианскую фотонную оболочку. Отличная защита от врагов! Как-нибудь покажешь мне схемы, хорошо? — Она наклонила голову. — И как же тебе удалось отделиться от матрицы Товарищества?

— Ниту Батоксссу тоже удалось. Чем я хуже?

— Это получилось только у вас двоих, можешь поверить мне, Сахор.

Даже если бы захотел, Сахор не смог бы рассказать, как он отделился от матрицы. Гуль Алуф ведь по-прежнему считает его Нитом. Если она узнает, что он в’орнновско-кундалианский гибрид…

Впрочем, в этот момент его заботило совсем другое.

— Больше этого не случится, — дрожащим от эмоций голосом проговорил Сахор.

— Что не случится? — спросила Гуль Алуф, прижимаясь к щеке Сахора.

От ее запаха кружилась голова. Единственным способом его не чувствовать было перестать дышать, хотя бывшему гэргону казалось, что даже это его не спасет.

— Только не говори, что скучала по мне.

— А если это правда?

— Это не может быть правдой, — сказал Сахор едко, словно обороняясь. Он будто не только слышал ее голос, а еще и чувствовал его.

— Почему?

— Потому что ты меня бросила. — В голосе Сахора звенели боль и обида.

— У тебя все либо черное, либо белое.

— Если ты так думаешь, то совсем меня не знаешь.

— Верно, я была не права. Но с другой стороны… Разве ты не стал меня презирать?

Пытаясь найти отговорку, Сахор принялся разглядывать экспонаты. Неужели это правда?

— Зачем ты пришла? — Он хотел ее оттолкнуть, чтобы сохранить безопасную дистанцию, и тут же с отчаянием понял, что просто не в состоянии это сделать. — Что ты хочешь?

— Ты уже знаешь — хочу убедиться, что Нит Батокссс тебя не убил.

— Убедилась, и что дальше?

— Ты всегда был умнее и находчивее, чем он. Поэтому вполне справедливо, что ты…

— Что я?

— Почему ты стал мечтателем, хотя мне казалось, что ты должен быть лидером?

— Тебе казалось!

Гуль Алуф подняла голову.

— Знал бы ты, сколько презрения в твоих словах!

К сожалению, он знал.

— Ты отделился от Товарищества в тот момент, когда следовало захватить власть.

— Так хотела ты!

— Ты мог бы все изменить, я старалась для твоего же блага, Сахор.