Чтение онлайн

"Как же низко я пал...".

Кривая усмешка наползла на губы Тореро. Он уже потерял счет дням, проведенным в плену у зебр, продолжая отмерять свою жизнь отрезками от одного сражения на арене, до другого.

Воспоминания о последнем бое армии Республики, до конца так и не восстановились, да и во всей остальной жизни остались "белые пятна", но все же это было лучше, нежели вообще ничего о себе не знать.

Как бы странно это не звучало, но в плену у зебр было не так уж и плохо... особенно если не вспоминать первые дни и допросы, которые проводили сперва полосатые мясники, затем их маги, а под конец даже чейнджлинги, которым позволили покопаться в головах у выживших. Когда же слуги Цезаря узнали все, что хотя бы теоретически могло их заинтересовать, опустошенного но не сломленного Тореро, бросили в тесную темную камеру, где и забыли на несколько месяцев, (но кормить все же продолжали).

Новый этап в жизни бывшего генерала, настал тогда когда в Новом Риме появилась забава, называемая "гладиаторские бои". На арене, под восторженный рев тысяч глоток полосатых жеребцов и кобыл, в смертельном танце сходились разнообразные химеры, минотавры, грифоны и даже зебры из числа преступников.

На арене было одно правило: "Выжить должен только один". Искалеченного, израненого победителя, биоманты за считанные часы могли поставить на ноги, чтобы на следующий день он снова мог радовать кровожадную публику.

У Тореро могло бы быть преимущество, за счет более прочного скелета, сильных мышц и практически непробиваемого черепа. Однако же, полосатые чародеи после подробного обследования, полностью заменили скелет пленника на обычные кости...

"Зато вернули обе руки, да и глаза на место поставили".

– Шагай.
– Несильный тычок кончиком меча в поясницу, заставил воина Республики ускорить шаг.

И вот он выходит на восьмигранную площадку, засыпанную мелким белым песком. На нем надета только тканевая набедренная повязка, в правой руке сжата рукоять боевого топора, на левом предплечье висит маленький круглый щит. Ничто не мешает жаждущим крови взглядам, впиваться в мускулистое, покрытое множеством шрамов тело.

Можно было бы попытаться сбежать, или же напасть на стражников, чтобы закончить свою жизнь в схватке с врагом, как и полагается воину, но полосатые мерзавцы учли подобное желание. Кожаный ошейник, прошитый серебрянной проволокой и украшенный костяными пластинками, в любой момент может лишить своего носителя возможности двигаться, или же наградить ощущением невыносимой боли, пронзающей каждый миллиметр плоти.

"Рабский ошейник... Наверное это расплата за то, что в армии Республики использовали смертников, носивших похожие украшения".

Из прохода, расположенного в противоположной стене арены, на свет полуденного солнца вышел грифон, вооруженный коротким мечом и круглым щитом. Крылья хищника были обрезаны, так что от них остались лишь короткие обрубки, а хвост с кисточкой на конце, бешенно метался из стороны в сторону.

"Не повезло. Этим гадам пообещали, что тому кто меня убьет, вернут крылья".

Полосатые жеребцы и кобылы немного притихли, так что теперь можно было услышать отдельные возгласы. Удивительно, но некоторые зебры болели за Тореро, а кто-то даже пошло шутил по поводу его физической формы.

"Сколько же времени прошло с окончания войны, раз уж они усмирили свою ненависть?".

Бросив взгляд на трибуну, считающуюся главной, бывший генерал увидел на отдельном балконе самого Цезаря, а так же его ближайшую свиту, в которой находилась и принцесса чейнджлингов. Периферическим зрением он заметил небольшого дракона, разместившегося на верхнем ряду зрительских мест, (на самом "ободке" своеобразной чаши).

– Не сопротивляйся и умрешь быстро.
– Пообещал грифон, когда между сблизившимися противниками осталось чуть больше десяти шагов.

– Поцелуй мой топор.
– Оскалившись, ехидно отозвался Тореро.

Они сорвались на встречу друг другу, размашисто занося оружие для удара, а зрители приветствовали это взрывом восторженных воплей и топотом копыт по каменным блокам "ступеней" трибун...

***

"Не туда свернула".

Паническая мысль прозвучала в голове тринадцатилетней Твайлайт Спаркл, забежавшей в тупик между хозяйственными постройками и зданием школы для одаренных единорогов. Стоило ей остановиться, как преследователи тут же не замедлили показаться, отрезая пути к отступлению.

– Попалась!
– Светло-желтая единорожка, красующаяся белой гривой заплетенной в множество косичек оканчивающихся разноцветными бантиками, тяжело дыша из-за долгого бега, остановилась в пяти шагах от ученицы принцессы Селестии.
– Сейчас ты у нас получишь, подлиза и доносчица!

Следом за первой пони, подоспели еще двое единорогов, каждому из которых было не меньше пятнадцати, а с неба спикировала красная пегаска с зеленой гривой.

– Я никому ничего не говорила.
– Дрожащим от волнения голосом, попыталась объясниться фиолетовая единорожка, отступая в угол шаг за шагом, пока наконец не почувствовала, что уперлась в стену.
– Честно!

– Так мы тебе и поверили.
– Фыркнул синий жеребец.
– Откуда тогда учителя узнали о нашей заначке?

– Я... я не знаю.
– Старшие жеребята уже стояли полукругом, заставив свою жертву, усталую и испуганную до дрожи в ногах, усесться на круп и прижаться спиной, (на которой висел рюкзак с книжками и старой куклой), к недавно побеленной стене.

– И что мы с ней сделаем?
– Играя на публику, старшая единорожка использовала телекинез, чтобы выхватить из сумки Твайлайт ее талисман.
– Как думаете, будет достаточно если для начала, мы заберем это... что это вообще?

– Отдай!
– Ученица Селестии, собравшись с силами попыталась поймать куклу передними копытцами, встав на задние ноги, но старшая кобылка просто подняла ее выше. Тогда фиолетовая единорожка сама зажгла рог и...

С звуком рвущейся ткани, игрушечная пони порвалась пополам, рассыпав по земле старую смявшуюся вату.

– Вот дура.
– Усмехнулся светло-зеленый жеребец.
– Сама свою дурацкую игрушку порвала.

Веселый и злорадный жеребячий смех, словно звон серебрянных колокольчиков, заполнил собой пространство маленького тупика. Твайлайт же, широкими от ужаса и неверия глазами, смотрела на обрывки ткани оставшиеся от игрушки, которую ей подарил старший брат перед своим отъездом в учебный корпус королевской гвардии. Она уже не слышала насмешек по поводу того, что уже слишком взрослая, чтобы играть в куклы...

– Считай что я тебе одолжение сделала.
– Высокомерно заявила старшая единорожка.
– Может быть хоть теперь займешься тем, что положено по возрасту.

Злость всколыхнулась в душе ученицы Селестии, и магия охотно отозвалась на эту эмоцию, готовясь сорваться с рога неструктурированной разрушительной волной. Пусть она и не смогла найти себе друзей в школе, и даже с единственной хорошей знакомой общалась только по необходимости, но и настоящей вражды раньше не знала...

– Какая невероятная, ошеломительная смелость!
– Словно гром среди ясного неба, из-за спин старших жеребят раздался мелодичный, немного рычащий, полный искреннего восхищения голос.
– Браво, мои маленькие ученики, я вами горжусь! Ваша невероятная отвага, заставляет мое сердце стучать быстрее, напоминая о днях проведенных в далекой Республике...