Чтение онлайн

В ожидании сигнала к отплытию шлюпки «Властителя океана» держались под прикрытием бортов парохода, защищавших их от пуль. Янес не решался отдавать приказание.

В это время на палубе «Властителя океана» показались обе девушки. Дарма, бледная, как полотно, бросилась к португальцу и схватила его за руку, глядя на него полными мольбы и ужаса глазами.

— Они тонут, они тонут! — кричала она. — Спасите их, Янес. Шлюпки вылетели из-за корпуса «Властителя океана», на мачте которого опять был поднят сигнал, предлагавший прекратить бесполезное сопротивление и сдаться. Ружейная стрельба с тонущего крейсера прекратилась: побежденные поняли, что им предлагают сохранить жизни, и теперь, спасаясь от выбора потонуть вместе с обреченным на гибель судном или взлететь на воздух при взрыве порохового погреба, к которому уже подбирался огненный рукав пожара, оставили бесполезное оружие и один за другим бросались в воду.

Первой подошла к тонущему крейсеру лодка, которой командовал сам Янес.

Не обращая никакого внимания на густой дым и пламя, окутавшие гибнущее судно, португалец, как кошка, взобрался по спущенному трапу на палубу и вместе с полудюжиной малайцев бросился к капитанскому мостику, чтобы убедиться, жив ли командир.

Храбрецы не успели добраться до своей цели: палуба дрогнула под их ногами, оглушающий грохот пронесся над морем и огненный столб взвился к небесам. Янес и его люди вместе с грудой обломков были сметены ужасным взрывом с разрушенной палубы в море.

Это взлетел на воздух носовой пороховой погреб крейсера. Янес потерял сознание, и, вне всякого сомнения, погиб бы, но на его счастье к крейсеру в этот момент подходила одна из шлюпок «Властителя океана», и ее люди подобрали португальца.

За Янесом шлюпки подобрали всех, кто держался еще на воде вокруг крейсера, и поторопились отойти от тонущего судна.

Отойдя на некоторое расстояние, люди видели, как палуба крейсера покрылась кипящими волнами. Разноцветный флаг Саравака, который во время боя был поднят над храбрым судном, в последний раз мелькнул над пучиной, и трагедия закончилась.

Самбильонг, принявший команду над спасательным отрядом, возился с Янесом, приводя его в чувство. Другие ухаживали за несколькими подобранными ранеными из экипажа крейсера. В их числе находился, по-видимому, серьезно раненный молодой офицер. Все платье этого несчастливца было покрыто пятнами крови, лицо мертвенно бледно. Но в его теле еще держалась искра жизни, и его можно было спасти. Этого офицера шлюпка подобрала последним: затонувший крейсер увлек с собой в пучину всех, кто еще держался поблизости.

— Он очнулся! — произнес радостно Самбильонг, когда Янес открыл глаза. — Как вы себя чувствуете?

— Черт! Кажется, я собрался потонуть! И не покурив на прощание, — ответил слабым голосом неисправимый португалец. — Но что с судном?

— Уже затонуло! — ответил Самбильонг.

— А… его командир?

— Выловили. Наше добро в огне не горит, в воде не тонет! — ответил малаец ворчливо. — И знаете, кто это? Капитан Морленд, вот кто.

— Тем лучше. Но как он?

— Сейчас без сознания.

— Ранен?

Янес с трудом поднялся и добрался до носа шлюпки, где лежало тело сэра Морленда.

— Он мертв! — воскликнул Янес взволнованно.

— Да нет же! Говорю вам, жив-живехонек. Только ранен. Ну, оглушен взрывом. Возможно, раны опасны. Но жив, за это я ручаюсь.

Когда шлюпки пристали к борту «Властителя океана», два матроса осторожно взяли находившегося в глубоком обмороке командира побежденного крейсера со всеми необходимыми предосторожностями и подняли его по трапу вверх. Кроме Морленда, на борт «Властителя океана» были доставлены еще четырнадцать моряков с крейсера. Эти люди — единственные из экипажа побежденного судна, пережившие его гибель.

Сандакан, который невозмутимо созерцал картину агонии и исчезновения в недрах океана вражеского судна, ждал прибывших на палубе.

В тот момент, когда тело Морленда и пленники появились на палубе, Сандакан склонился и произнес:

— Привет храбрецам!

Дарма, которая находилась вместе с Сурамой в нескольких шагах от Сандакана, бледная, как полотно, бросилась навстречу морякам, несшим тело сэра Морленда, и крикнула взволнованно:

— Он умер?

— Нет, дитя, жив! — ответил Янес, понизив голос. — Жив, но ранен, и, боюсь, раны тяжелые.

— Боже мой! — застонала девушка, ломая прекрасные руки.

— Тише! — остановил ее Сандакан. — Отнесите раненого в мою каюту.

Судовой врач, американец, был немедленно призван для оказания помощи сэру Морленду.

Осмотр показал, что капитан крейсера действительно находится в опасном положении. У него оказалась только одна рана, но она была и глубока и велика. Однако врач признал эту рану скорее болезненной, чем действительно угрожающей смертью пациенту. Правда, раненый потерял много крови. Но зато с первого же взгляда было ясно, что больной обладает могучим и полным сил и здоровья организмом, так что, по мнению врача, смело можно было рассчитывать на его выздоровление.

— Вы ручаетесь за его спасение? — спросил врача Сандакан. Тот ответил утвердительно.

Сандакан долго молча глядел на бледное лицо Морленда, а потом промолвил глухим голосом:

— Да, спасите его. Настанет, быть может, день, когда этот человек пригодится нам…

Он уже готовился покинуть каюту, отведенную в распоряжение раненого, как вдруг глубокий вздох, вырвавшийся вместе со стоном из груди Морленда, остановил его.

Доктор пытался соединить края рваной раны, и при его прикосновении Морленд пришел в себя и открыл глаза.

Он поглядел вокруг затуманенным взором, и взгляд его сначала остановился на незнакомом больному лице доктора, потом на лице Янеса, который сидел тут же, у его постели.

— Это вы? — пробормотал он слабым голосом.

— Не говорите, сэр Морленд! — остановил его португалец участливым голосом. — Доктор запретил разговаривать с вами.

Раненый отрицательно покачал головой и, напрягая все силы, заговорил снова более ясным, но все же прерывистым голосом:

— Моя… шпага„ осталась… на моем… судне.

— Я все равно не принял бы ее от вас. Мне жаль только, что ваше оружие потонуло, и я не могу возвратить его вам! — отозвался Сандакан.

Молодой человек с усилием поднялся и протянул руку противнику, который ответил ему пожатием.

— А мои люди? — спросил Морленд. И на его красивом лице появилось выражение скорби и жалости.

— Всех, кого было можно, мы спасли. Но ни слова больше.

— Спасибо! — пробормотал раненый. Его глаза закрылись, лицо побледнело. Снова наступил глубокий обморок.