Чтение онлайн

Она продрожала остаток ночи, утром выползла жалкая, измятая, нахохленная. Ахнула, хотя и ожидала увидеть совсем другой мир. Хоша даже покосился подозрительно: не передразнивает ли?

Вокруг холма, вчера еще окруженного густым лесом могучих деревьев, теперь расстилалось зеленое бугристое пространство. Реки падающей ночью с неба воды изломали или пригнули деревья, переплели, перепутали стволами и листьями. Лес, однако, шевелился, уцелевшие деревья медленно поднимались, сливали с листьев озера воды. От земли поднимался пар, нагретый влажный воздух дрожал, шел кверху полупрозрачными струйками.

Варвар набирал в бурдюки небесную воду – чистейшую, бессолевую, насыщенную озоном. Кася сказала виновато:

– Извини, я спала без задних ног. Как Хоша. Я всегда была ленивой!

– Отдыхай, – разрешил Влад покровительственно.

– Я уже наотдыхалась, – сообщила Кася. – Честно! Я восстанавливаюсь быстро.

Ее глаза внимательно следили, как он умело подводил горло бурдюка к водяному шару, бурно исходящему туманом под жарким лучом, отпускал днище, каплю втягивало. Наполнив десяток бурдюков, залепил горловины, побросал в кучу. Кася все еще вертелась поблизости, голосок ее стал сладенький, подлизывающийся:

– Что мне делать? Ты только скажи!

Влад внимательно оглядел ее с головы до ног. Кася радостно зарделась, чувствуя ощупывающий взгляд, остро подосадовала, что на ней мешковатый костюм Семена, а не ее облегающий, приталенный. Варвар сказал безразлично:

– Отдохни. День был тяжелый, впереди – еще тяжелее. Семен тоже устал и хочет есть.

– Он всегда хочет есть, – ответила Кася сердито. – Я не помню дня, чтобы он не умирал с голоду.

– Бравый Воин, – одобрил Влад. – Мужчина должен много есть. Тогда много работает и хорошо дерется.

Кася с сомнением посмотрела на бравого воина, сомневаясь как в первом качестве, так и во втором. Семен перехватил ее взгляд, бесстыдно улыбнулся во весь рот:

– На обед сготовлю грудинку тупса, а полью арнемом и пудиккором. Все будут есть?

– Что такое тупс? – спросила Кася подозрительно.

По вспыхнувшим глазам Семена поняла, что в чем-то допустила фатальную ошибку. Семен ответил вдохновенно, радостным и светлым голосом:

– Представь себе молодую жирную вошь с раздутыми яйцекладами…

– Без подробностей, – отрезала Кася ледяным голосом. – Я твою стряпню ем, разве не достаточно? А могла бы вылить тебе на голову.

Варвар разбирал арбалет на части, сказал одобряюще:

– Сильная женщина! Хорошо.

Семен пожал плечами, сказал сварливо:

– Предпочитаю слабых.

– Почему?

– Наверное, я сам слабый…

– Если ты такое говоришь вслух, то ты не слабый.

Влад молча проверил тетиву, рычаги, быстро собрал. Семен разделывал брызгающие соком ломти сочного мяса. Не в силах молчать, когда еды много, а идти никуда не надо, спросил заговорщицки:

– Великий воин, а каких женщин предпочитают в твоем племени: умных или красивых?

Влад затаенно улыбнулся, ответил неспешно:

– В моем племени народ спокойный, рассудительный. Выбирает золотую середину. Так посоветовал поступать один мудрец, когда два юнца спросили: что важнее для женщины – красивое лицо или стройные ноги?

Семен хмыкнул, потом чему-то засмеялся громко и весело, а потом, отсмеявшись, сказал ядовито:

– Что именно он им предложил – это понятно даже вакке, но что значит золотая середина между красивой и умной? Полоумная?

Кася вскипела, подпрыгнула, словно ее снизу лягнул джамп:

– Мужчины! Все одинаковые: хоть академики, хоть дикари! Неужели для вас ничего не изменилось, а вы оба – дикари?

Семен беззаботно хохотнул, но варвар, к ее удивлению, сказал внезапно очень серьезно:

– Прости, наши шутки – как тяжелые камни. При наших женщинах мы – другие. Но они женщины, а не специалисты.

Кася застыла, не зная, как реагировать. Вроде бы извинение, но ведь бывают такие извинения, что звучат хуже оскорблений…

Варвар до полудня проверял снаряжение, тщательно вычистил от грязи ракетную установку, заменил прокладки: старые протерлись, железо царапало кутикулу ксеркса. Хошу поскоблил жесткой щеткой, а Головастика от сяжек до когтей протер резко пахнущей жидкостью. В отместку звери выскребли старшего друга с головы до пят. Плотная кожа жалобно скрипела под их жесткими языками – у Хоши он оказался вдвое длиннее, чем у Головастика. Варвар заблистал, как бронзовая статуя, которую протерли мелким наждаком.

Головастик снова убежал охотиться, а Хоша на этот раз забрался на прогретый солнцем высокий камень, разлегся и царственно созерцал всех сверху.

Кася часто поглядывала в сторону все время занятого варвара. В голове бушевал вихрь из тысячи слов, которые никак не соглашались соединиться в ясные фразы. Этому рыцарю как-то бы все-таки объяснить, что она тоже не специалист… вернее, не всегда специалист, даже совсем не специалист, когда она женщина…

Отпустив Головастика с Хошей поохотиться, Влад собрал вещи, пронзительно свистнул. В Лесу затрещало, Головастик вылетел из зарослей через пару минут – бодрый, готовый в драку. Семен приготовился затаскивать на дима тюки, как вдруг Влад застыл, проговорил негромким изменившимся голосом:

– В укрытие! Быстро.

Головастик, поняв не только слова, но и интонацию тоже, стремглав бросился под широкий навес мясистого листа. Там на землю падала странная зеленоватая тень, расчерченная темными прожилками. Семен и Кася, уже привыкшие сперва повиноваться, а возмущаться потом, бросились за димом.

Влад ступил под лист последним, глаза не отрывались от неба. Лицо стало темным, застывшим, а ноздри часто трепетали, захватывая и раскалывая запахи.

– Неужто джампы? – прошептал Семен.

Он лежал рядом с Касей, оба вжимались в землю. Их не увидели бы даже с земли с расстояния в пять шагов. Влад шарил взглядом по небу:

– Они… Где-то за деревьями.

– Может быть… дикие джампы? Без джамперов?

– Запах джамперов.

– Влад, ты знаешь обычаи Леса. Правда, джамперы – чужой народ, но в чем-то обычаи могут совпадать. Что, по-твоему, заставляет их так преследовать?

Кася зарделась, опустила глаза. Понятно же, как они этого не понимают? Подсказать бы, но как-то нескромно будет с ее стороны, если скажет вслух. А эти двое сами ну никак не догадаются… Даже Семен Тарасович, хотя вроде бы умный и даже в чем-то где-то местами интеллигентный человек… Дикари непосредственны, эгоистичны и жестоки, как дети. Но зато романтичны, чувствительны к прекрасному. Кто же не знает, что Троянская война началась из-за женщины и что будь у Клеопатры другая форма носа, то нынешняя карта мира была бы другой?.. Странно, что Влад, сын вождя, так долго думает над вопросом Семена, сейчас просто другого тупого мужчины…