Чтение онлайн

— Все будет чики-пуки Бать. — улыбнулся Мажор, спрыгивая с высокой ступеньки внедорожника.

— Смотри чтобы твои чики-пуки, не превратились в суки-бляки. — буркнул я себе под нос, вжимая педаль газа в пол.

Спустя час пути и одну дорожную драку, мы оказались на въезде в промышленную зону города. Сторож, немолодой мужичок с выбитым глазом и сивушным перегаром, услужливо открыл ворота, довольно лыбясь полученному в награду серебряку.

— Забирай жмура из багажника и тащи к Доку, а я пока машину загоню. — сказал я, остановившись у вольера с волками.

— Бать ну почему я опять один туда иду? Я этих псин на дух не переношу. — надув губы спросил Чифир.

— Потому-что мне нужно вернуть машину в мастерскую, пока ее хозяин не спохватился. Закончу с этим и приду к вам. Только не жри опять эти таблетки от бешенства, они тебя в овощ превращают.

— Ладно.

Здоровяк вынул сверток из багажника и направился вдоль многочисленных вольеров. Часто вздрагивая от резких выпадов со стороны заточенных в клетках зверей. Я же устремился вглубь промзоны, к ангару где располагалась одна из наших мастерских.

— Ну ***, Бать ***, ты даешь ***. — выдал Сапог, принимая из моих рук ключи от внедорожника. — Я ***, тут очком *** готов лом перекусить. Барыга Питерский *** тачку забрать едет, а вы *** пропали с радаров.

— Не очкуй Валера. — подмигнул ему я, забирая из его зубов сигарету.

Сапог, он же Валерий Ким - механическое сердце нашей группировки. Способен и блоху подковать и из жигулей собрать астон мартин. Ввиду своей профессии, филигранно владеет всеми тонкостями и богатствами великого русского языка. Ответственен и внимателен к мелочам.

Оставив машину я вернулся к вольерам, где застал сидящего на стремянке Чифира в окружении десятка милых волчат.

— Ты в последнее время зачастил с угощениями для зверей. Все настолько плохо? — спросил подошедший со спины Док.

— Поколения меняются. Избалованные детки знати, дорываются до власти. Смакуют свою безнаказанность. — ответил я, прикуривая очередную сигарету.

— По другому никак?

— Никак. Поверь, была бы их воля, нас бы всех давно заковали в кандалы и отправили на шахты добывать для них золото и изумруды. Неужели ты думаешь, что те кто владеет магией, будут относится к нам как к равным или хотя бы просто по людски?

— Незнаю. — пожал плечами Док. — Граф Коршунов например, набирает простолюдинов на свою фабрику бытовой химии, платит хорошую зарплату.

— Ну да, конечно же. А потом варит мыло из тех, кто не в силах пахать в три смены. — фыркнул я от наивности собеседника.

— Я надеюсь ты это говоришь в шутку.

— Отзови зверей, а то Чифир уже за стволом полез.

— Зверей? Ты про щенят что-ли?

— Угу.

— Это же дети, кому они могут навредить? — ухмыльнулся Док.

— Не так давно, про нас с тобой говорили также. — злобно оскалился я.

Док, он же Павел Мужиченко - наш персональный доктор, по совместительству смотритель и ветеринар городской кинологической службы. Благодаря хорошим отношениям с руководством, занимается разведением редкой породы волков, для дальнейшей их продажи в дворянские поместья.

Забрав трясущегося от страха Чифира, мы вышли за пределы промзоны и сели в легковушку, что поджидала нас на парковке после очередного дела. Нет, она не появлялась тут сам собой и ее не пригоняли таинственные перегонщики. Просто Сапог, каждую свободную минуту проводил ковыряясь у нее под капотом, постоянно подкручивая что-то и регулируя.

Вечерело. Осенние, свинцовые тучи накрыли город. Улицы зажглись разноцветными огнями, а опавшая с деревьев листва, накрыла тротуары желтым ковром. Я приспустил стекло, давая свежему, влажному воздуху вытеснить напущенный Чифиром табачный дым. Подобрали по дороге Мажора, что заливался прохладным пивом сидя на лавке перед въездом в наш район. Это его ежедневный ритуал. Так он провожает очередной прожитый день. День без рода, без имени, без родителей.

Машина припарковалась у кабака с забавным названием “Промеж телятины”. Да это был наш кабак, но название для него выбирал Рамзи. А вот кстати и он, скалится хищной улыбкой с ног до головы перепачканный в коровьей крови.

Рамзи, он же Станислав Батаев - мое братское сердце. Найден моим названным дедом у остывающего тела молодой женщины, которую словно вещь выбросили из дворянского поместья на проселочную дорогу. С тех пор мы росли вместе, деля на двоих одну грудь и одну колыбель. Стас с мальства был гениален в приготовлении пищи. Уже в семь лет, он мог состряпать кулинарный шедевр, имея в под рукой лишь гречку и немного подгнившие овощи.

— С днем варенья братишка! — радостно вскрикнул Рамзи, сжимая меня в объятьях.

— Стас, ты меня сейчас задушишь. — прокряхтел я, пытаясь вырваться из стальной хватки.

— Отпущу, если обещаешь не убегать. — серьезно посмотрел на меня брат.

— Обещаю. Только отпусти изверг. — продолжал вырываться я.

Рамзи ослабил хватку и вернул меня на землю. Пригласительным жестом зазывая в кабак. Сзади раздался визг тормозов и на парковку, поднимая клубы дыма влетел спорткар. Двери дорогого авто приподнялись вверх, выпуская из себя Сапога и Дока.

— Чей болид? — спросил опешивший от их выходки Рамзи.

— Сынок Графа Синицына пригнал. Жалуется мол, после трехсот плохо разгоняется. — улыбаясь во все тридцать два зуба ответил Сапог.

Обнявшись так, будто давно друг друга не видели, мы всей бандой вошли в кабак. Пьянка была знатная. Рамзи поражал нас новыми, неожиданными рецептами и терпкой, домашней самогонкой. Когда все уже прилично нажрались, я посчитал должным выпить за важнейшего в моей жизни человека. Поняв все без слов, Стас вынес и поставил на стол фото нашего Деда. Батаева Евгения Владимировича. Его не стало несколько лет назад. Именно в тот день я решил покинуть дом, в котором прошло мое по настоящему интересное детство.

— Я хочу выпить за человека, без которого был бы невозможен сегодняшний день. Человека, что собрал нас вместе и поровну наделил известными ему навыками. Человека, что бесстрашно отстаивал наше право на место в этом мире. Человека, что заменил нам отца и мать, довольствуясь скромным именем Дедушка. За тебя старик! Пусть земля тебе будет вечным пухом, а Господь станет твоим заступником в день суда. — роняя горячую, скупую слезу произнес я, вознося кверху стопку с крепким, терпким самогоном.