Чтение онлайн

Для того, чтобы наука стала востребованной у нас, нужна другая экономическая политика государства. Политика, направленная на формирование экономики высоких технологий, а не на распродажу ресурсов. (Хотя и в сырьевой сфере должны применяться высокие технологии, и в нефтегазовой отрасли это точечно осуществляется). Такая экономика должна формироваться в рамках всей страны, повсеместно. А этого не происходит.

В нашей стране нет даже реальной программы, стратегии развития науки, не говоря уж о стратегии развития страны. Чтобы составить и реализовать ее, России, на самом деле, нужен настоящий Госплан. С решением такой задачи правительство в его нынешнем виде справиться не может. И министерство А.А. Фурсенко с этим справиться не может. В свое время было принято неправильное решение объединить в одно министерство образование и науку. Эти две сферы едины, но образование очень специфическая отрасль, которая требует совсем другой, не такой как в науке системы управления и руководства. Другая ситуация, благоприятная для развития, была в нашей стране, когда наукой у нас занимался ГКНТ. Этот орган решал вопросы профессионально и системно. Неверный шаг был сделан и тогда, когда у нас создали Минпромнауки, то есть объединили науку и промышленность. Я говорил президенту, что нельзя этого делать, но меня и тогда не послушали. И перемен не видно.

Сегодня я бьюсь над возрождением отечественной электроники. Потому что она была, есть и на ближайшие 30 - 40 лет останется движущей силой развития всех отраслей промышленности, всей экономики, в том числе ее социальной сферы. Но я непрерывно натыкаюсь на бюрократические барьеры и рогатки, которых не должно быть в природе. При этом многие чиновных контор убеждены, что они реформаторы, а я -замшелый консерватор. Есть смысл привести недавние слова вице-президента МВФ - "Пока в России сохраняются наука и образование у нее будут сохраняться ядерные амбиции, а нам этого не надо". Прямее сказать сложно.

Мы же можем сказать: "Пока в России сохраняются и развиваются науки и образование наша страна служит и своему народу и всей планете и в этом должны быть заинтересованы и наши бывшие "соперники".

2005 г.

Выступление Ж. И. Алферова на «Правительственном часе» 10 марта 2006 г.

Вопрос возрождения промышленности высоких технологий, диверсификации экономики на основе научно-технических разработок -это вопрос жизни и смерти нашего государства. Хотя финансирование науки у нас за последние годы, естественно, благодаря росту ВВП, увеличилось, но оно ещё по-прежнему в несколько раз отстаёт от финансирования в советские времена, в том числе в фундаментальных исследованиях, в десятки раз отстаёт от Соединённых Штатов Америки и многих других государств.

Вообще, деление науки на прикладную и фундаментальную несколько искусственно. Мой старый, к сожалению, уже покойный, друг и товарищ, президент Британского Лондонского королевского общества Джордж Портер говорил, что вся наука - прикладная. Разница только в том, что отдельные приложения возникают быстро, а другие - через 50, 100 лет.

Нам, конечно, чрезвычайно важно смотреть, какие научнотехнические разработки могут давать довольно быстрый эффект. Мы на самом деле совершенно не используем огромный научный потенциал.

Одно из немногих достижений последних двух десятилетий - то, что мы сохранили Российскую академию наук как научную структуру. И, несмотря на старение, несмотря на отток учёных, Российская академия наук, безусловно, остаётся основной научной организацией страны.

Чрезвычайно вредным, я бы сказал, безобразным, является противопоставление вузов и университетов Академии наук. Да, нужно развивать науку в университетах, безусловно, имеется много хороших примеров. Я, например, согласен, что в Томске, в Сибири, сегодня хорошие достижения. Но никогда не нужно противопоставлять Академию и университеты. Вузовская наука может успешно развиваться, только используя научный потенциал Академии наук.

Академия наук, её центральная часть, без региональных отделений, имеет бюджет 31 миллиард на 2010 год, он уменьшен на 3 с половиной миллиарда рублей. Если же учесть, что зарплата (а мы, естественно, вынуждены были повысить её, поскольку она была совершенно кошмарной) составляет 20 миллиардов рублей, если учесть, что нужно как-то содержать академические учреждения, то окажется, что на фундаментальные программы мы могли выделить примерно два миллиарда рублей, из которых программа фундаментальных исследований в области нанотехнологий, руководителем которой является ваш покорный слуга, составляла 250 миллионов в прошлом году и 185,5 миллиона рублей в этом году. Подписано соглашение с Роснано о научно-техническом сотрудничестве. На самом деле долгосрочная программа Роснано должна быть направлена, в первую очередь, не на получение быстрого коммерческого эффекта, а на наиболее перспективные научно-технические разработки, которые могут создать базу в этом направлении.

Я просто приведу вам в качестве примеров, что было, скажем, в течение прошлого года утверждено в Роснано в качестве проектов. Совместно с итальянской компанией «Галилео» в России создадут производство радиочастотных идентификационных меток. Наблюдательный совет Роснано одобрил проект промышленного производства гибкой упаковки нового поколения, инфраструктурный проект по созданию в России склада-каталога реактивов...

Нужно оценивать научные организации по реальным результатам. В моей области, в физике конденсированного состояния, за последние десятилетия было два крупнейших достижения, которые пошли в практику.

Вообще, не рассчитывайте на возвращение российских учёных, уехавших за границу. Те, кто успешно решили там проблему, уже не приедут. Наша задача, чтобы от нас утекало меньше. А для этого нам нужно, чтобы наука была востребована, чтобы мы вернули престиж нашим научно-техническим исследованиям, разработкам и людям. Возрождать экономику, основанную на высоких технологиях, без научных учреждений страны и, прежде всего, Российской академии наук невозможно.

Статья для газеты «Советская Россия»

Я считаю, что сегодня в жизни Академии наук в Российской Федерации период очень сложный. Это напоминает то, что происходило в 1991—1992 гг. Очень опасно, когда реформы проводятся ради реформ, а не ради того, чтобы на самом деле реально сделать науку мощной силой, помогающей эффективно развивать нашу экономику.

Первый министр науки в правительстве Гайдара Борис Георгиевич Салтыков выдвинул тезис, которым пользуются, к сожалению, и по сей день, тезис принципиально не верный, тезис о безубыточности науки в Российской Федерации. Удивительно, как вообще можно говорить о безубыточности науки. Научный потенциал России, и вы все прекрасно об этом знаете, достаточно высок. И несмотря на все эти очень трудные годы, мы сохранили научный потенциал, хотя и с большими потерями. Это касается прежде всего Российской академии наук.

Мне кажется, что и нынешний министр образования и науки Фурсенко придерживается того же принципа и говорит о том, что численность научных работников, количество научных организаций и т.д. необходимо привести в соответствие с финансовыми возможностями. На самом деле научный потенциал России, научных организаций, РАН при разумной и правильной поддержке смог бы способствовать увеличению финансовых возможностей России.

В последнее время говорят о необходимости разделить фундаментальную науку и прикладную. В документах, распространяемых Министерством образования и науки раньше, говорилось о том, что фундаментальные и прикладные науки должны быть разделены и чисто формально. В структуре научных организаций — сектор научных исследований, сектор прикладных, ориентированных исследований, которые, вообще говоря, даже не следует поддерживать из государственного бюджета. На самом деле делить науку на прикладную и фундаментальную - это совершенная чушь. Есть наука и ее приложение.

Вчера на собрании нашего отделения я приводил слова Нобелевского лауреата В. Шокли, получившего премию за открытие транзисторов. Он, в частности говорил: "часто меня спрашивают -эксперименты, которые я планирую - фундаментальные или прикладные исследования. Для меня более важно знать - дают ли эсперименты новые и надежные знания о природе. Если такие знания возникают - это по-моему хорошие фундаментальные исследования и это важнее - была ли мотивация этих исследований для удовлетворения фундаментальных знаний или это получено для улучшения стабильности мощных транзисторов".