Чтение онлайн

Без полупроводниковых электронных компонент Россия не может быть современной державой, не может развивать практически никаких наукоемких технологии. Для того, чтобы вырваться из "сырьевой ловушки", нужно выходить на современный уровень. Только тогда можно играть на равных и использовать огромный кадровый и научнообразовательный потенциал в этой области, который пока ещё сохраняется в четырех центрах — Санкт-Петербурге, Зеленограде, Новосибирском Академгородке и Нижнем Новгороде.

Что касается российской электронной промышленности, то она пока находится на устаревшем технологическом уровне. Говорю об этом так горячо не только потому, что всю свою жизнь занимался полупроводниковыми электронными компонентами. Современная полупроводниковая электроника, которую можно сегодня называть наноэлектроникой, именно эта отрасль промышленности является самым мощным потребителем научных исследований, как фундаментальных, так и прикладных. Это так, несмотря на бурное развитие биотехнологий, появление биочипов, и такое положение сохранится ещё довольно долго. Электронная промышленность является полем приложения результатов исследований физики конденсированного состояния, химии, материаловедения, биотехнологий, а также ядерной физики.

Без нормального развития этой отрасли промышленности в нашей стране огромный научный, образовательный и кадровый потенциал, накопленный за многие десятилетия, будет продолжать работать на Запад, что и происходит сегодня. Мы все прекрасно понимаем, наука — интернациональна, и мы никогда от этого не будем отказываться. Сегодня в определенном отношении ситуация лучше, чем в те времена, когда из-за запретов комиссии КОКОМ мы вынуждены были изобретать велосипед и абсолютно все делать сами. Сегодня мы можем многое купить — и нужно делать это для того, чтобы наноэлектроника как основная компонента современной наукоемкой отрасли промышленности стала и двигателем и экономики, и социальных изменений в стране. Именно эта отрасль промышленности должна стать двигателем, как говорилось в старые времена, научно-технического прогресса страны.

Для развития электронной промышленности, кремниевой микроэлектроники, оптоэлектроники и для многих других наиболее эффективным методом оказывается система технопарков. Что касается технопарков, которые нужно создавать в нашей стране, нам не нужно заниматься полным копированием того, как делается за рубежом. В нашей стране технопарк только тогда становится эффективным, когда он создается вокруг основного предприятия, которое служит непосредственным заказчиком для многочисленных фирм-разработчиков.

Для успешного развития электроники в России необходимо признать развитие такой наукоемкой области промышленности как электроника одним из основных приоритетов национальной политики, требующим государственной поддержки. Далее, нужно организовать закупки оборудования и строительство с участием зарубежных партнеров на территории России микроэлектронных предприятий с самой передовой на сегодняшний день технологией под государственные гарантии инвесторам. При организации микроэлектронного производства требуется вести создание технопарков на базе имеющегося научнотехнического, кадрового и образовательного потенциала, как хорошо работающего в мировой практике механизма прогресса в области высоких технологий.

Для экономического стимулирования инвестиций в развитие передовых разработок на основе планируемого микроэлектронного производства придётся предоставить налоговые и таможенные льготы предприятиям и инвесторам и оказать поддержку малым высокотехнологическим компаниям. Если все эти рекомендации воплотить в жизнь, то через несколько лет российская полупроводниковая электроника достигнет конкурентоспособного уровня. И тогда Россия встанет в один ряд с крупнейшими производителями микроэлектроники, а, быть может, и оставит их далеко за собой.

2006 г.

Интервью Ж.И. Алферова для журнала «НЭП»

В настоящее время вице-президент РАН, руководитель секции нанотехнологий Отделения нанотехнологий и информационных технологий РАН, председатель Санкт-Петербургского Научного центра РАН (СПб НЦ РАН), председатель Санкт-Петербургского физикотехнологического научно-образовательного центра РАН, депутат

Государственной Думы Российской Федерации продолжает заниматься развитием созданных им технологий, ведет активную работу по возрождению науки в стране, что невозможно без воспитания нового поколения ученых. Им был основан Санкт-Петербургский физикотехнологический научно-образовательный центр РАН, который, по его словам, реализовал первоначальный план Петра 1, при создании академии, - объединить под одной крышей учеников, студентов и ученых, знаменитая триада. Тот факт, что Нобелевская премия была получена российским советским ученым именно за разработку в области нанотехнологий, означает, что Россия имеет все шансы занять достойное место среди развитых стран именно за счет развития современной и интеллектуальной экономики.

– Жорес Иванович, что могут дать России нанотехнологии с точки зрения экономического эффекта?

– Мы говорили всегда, и в советское время, и сейчас, что основная экономическая задача общества - это повышение качества жизни человека и выход на уровень ВВП на душу населения, соответствующий уровню передовых стран. В настоящее время мы отстаем по этому параметру от лидеров экономики в пять, семь, в восемь раз. Совершенно очевидна простая вещь: развивая сырьевую экономику, то есть увеличивая объем добычи нефти, газа, металлов, развивая традиционные отрасли, можно увеличить ВВП на 20, 30 процентов. Максимум в полтора-два раза, но невозможно увеличить в четыре, пять, в восемь раз. Выйти на современный уровень жизни, адекватный социальным и гуманитарным требованиям, мы можем, только развивая другую экономику - экономику знаний, экономику, основанную на науке, наукоемких технологиях, в том числе и инвестируя в нанотехнологии. Я -один из людей, которые считают, что нанотехнологии нужно развивать в России и они станут базой для создания у нас высоких технологий, а также построения «экономики знаний» в целом. Неслучайно я согласился в Академии наук перейти из Отделения физических наук в Отделение нанотехнологий и информационных технологий РАН, где создали новую секцию - нанотехнологий.

– Если исходить из принципов рыночников — если наука востребована экономикой, то и деньги будут. Может быть, для того, чтобы бизнес начал инвестировать в науку, необходимо разделить прикладную и фундаментальную? Есть же корпоративные исследовательские центры.

– Если наука востребована экономикой, то должны быть задействованы не только прикладные исследования, но и фундаментальные науки. Есть подобные предложения, рожденные в чиновничьих кабинетах, - реструктурировать научные организации, в том числе академические институты, чтобы разделить прикладные и фундаментальные исследования. Первые якобы будут финансироваться бизнесом, вторые - получать деньги из бюджета. Так не получится. Простите, еще вчера, скажем, моя лаборатория вела чисто фундаментальные исследования квантовых точек, а сегодня на основе этих разработок появился принципиально новый и чрезвычайно перспективный тип полупроводникового лазера, востребованный экономикой. А завтра мы снова будем заниматься чисто базовыми фундаментальными исследованиями по ансамблю квантовых точек.

Другое дело, что прикладные исследования нужно финансировать не только за счет государства. Несколько лет назад меня пригласили прочитать доклад на открытии всемирного конгресса в Сингапуре, и я там посещал различные институты. Бюджеты двух «прикладных», по нашим представлениям, институтов, в которых я побывал, - института микроэлектроники и института информационных сред составляет по 25 -30 млн. долларов в год. Совершенно небольшие организации - по 200 человек каждый. В беседе с их руководителями выяснилось, что бюджеты формируется на 90% за счет государственных средств и на 10% за счет ассигнований представителей промышленности, то есть бизнеса. Я говорю, ну позвольте, такая мощная электронная промышленность в Сингапуре, почему же только 10%? Ответ обоих директоров был одинаковым: промышленность дает деньги на то, что ей нужно сегодня, а государство финансирует то, что им понадобится завтра. Вот и наш бизнес, даже когда он станет более цивилизованным, будет давать деньги, прежде всего, на насущные потребности, а стратегические направления придется финансировать государству.

– Какова ситуация в России и какие у нас шансы в области нанотехнологий?

– Государство любой страны мира, будь то США или Россия -основной инвестор в науку. Другое дело, что для наноиндустриализации, кроме денег, необходимо наличие инструментария, то есть мощной научной школы. Я считаю, что основа нанотехнологий в целом -фундаментальные исследования. Научные школы в России пока еще существуют и работают. Наша заслуга в том, что, несмотря на очень трудные годы, мы сохранили такую организацию, как Академия наук -высшую и уникальную!
– научную и образовательную структуру России. Ее хотели уничтожить в 90-е годы как «наследие царского режима». От нее пытались избавиться как от «наследия тоталитарного режима». Для ее сохранения я согласился пойти депутатом в Государственную Думу. Ради сохранения Академии наук мы иногда шли на компромиссы с властью, но никогда — со своей совестью. И если сейчас выберем правильно направление (а нанотехнология - правильно выбранное направление), если мы поддержим именно те учреждения, те школы и те направления, которые имеют достаточный потенциал, если вопрос об этой поддержке будет решаться при активных консультациях с учеными, я думаю, мы имеем хорошие шансы. Все, что создало человечество, оно создало благодаря Науке. И если нашей стране суждено быть великой державой, то она ею будет не благодаря вере в Бога, в президента или в западные инвестиции, а благодаря труду ее народа, благодаря вере в знания, в науку, сохранению и развитию научного потенциала и образования. Что касается нанотехнологий, то мы развивали и осваивали эти принципы многие десятилетия. Целый ряд пионерских работ в этой области был сделан в нашей стране. Между прочим, в значительной степени и моя Нобелевская премия 2000-го года по электронике (полупроводниковые двойные гетероструктуры) и по ее основам была связана с нанотехнологиями.

– То есть у России есть свой исторический шанс?

– В России есть научный задел в оптоэлектронике, СВЧ-транзисторах. Эти области основаны на исследованиях полупроводниковых гетероструктур, за которые наш коллектив получил Нобелевскую премию. Благодаря нашим исследованиям стало возможным создание современного информационного общества. На их основе построены оптические системы хранения и передачи информации, без которых невозможно представить современную компьютерную технику, сотовые телефоны и многие другие технические достижения. Отмечу, что систематические работы по изучению свойств полупроводников в нашей стране начались еще в 30-е года прошлого столетия в Физико-техническом институте под руководством его основателя Абрама Федоровича Иоффе. Советскими учеными была создана теория выпрямления тока на контакте металл-полупроводник, основанная на явлении туннелирования. В 1931 и 1936 годах советский физик Я.М. Френкель опубликовал свои замечательные работы, в которых он предсказал экситоны в полупроводниках, ввел сам это название и разработал теорию экситонов, а Е.Ф. Гросс экспериментально открыл экситоны в 1951 году.