Чтение онлайн

2006 г

Алферов Ж.И. Многие из нас, включая вашего покорного слугу, были избраны членами Академии наук в этом доме. И здесь была у нас масса интересных встреч. И всегда в Доме Ученых проходили очень важные научные сессии. Я думаю, что и все послевоенные годы Дом Ученых играл огромную роль.

Я всем Вам очень благодарен, в этом году у меня был действительно тяжелый год, потому что он оказался юбилейным, мне исполнилось 75 лет, я получил международную премию и целый ряд почетных званий в разных странах. Была издана книга "Наука и общество", которая представляет частью, интервью и выступления в разное время, но и также шесть глав моих воспоминаний, которые я стал писать и озаглавил их "О прошлом для будущего", и решил их писать потому, что, в общем, наверное, это нужно сделать, и просто можно и не успеть это сделать. И работа над этой книгой, особенно над этими главами воспоминаний была для меня очень важна.

Теперь по поводу премии "Глобальная энергия", раз уж был задан этот вопрос. Вообще идея учреждения этой премии возникла у меня довольно давно. И исходил я при этом из того, что очень важно, если в России появится международная премия, которой будут отмечаться достижения ученых всего мира в чрезвычайно важной области. И выбрана была энергетика как область в силу целого ряда причин.

Во-первых, было совершенно очевидно, что для того чтобы выбирать тему для международной премии, и чтобы премия эта имела, вообще говоря, заметное значение, и пользовалась достаточно большим авторитетом, нужно, безусловно, чтобы она не перекрывалась с Нобелевскими премиями. Потому что Нобелевские премии при появлении бесконечного количества всех других все равно останутся самыми престижными международными премиями для научных работников. Это уже проверено более чем столетним периодом. И так, я думаю, останется на долгие и долгие годы.

Поэтому международная премия в другой области должна быть в другой области. Если говорить о престижных международных премиях, кроме Нобелевской, это, прежде всего, в области науки я имею в виду, это премия "Япония" и "Киото", утвержденные в Японии, имеющие достаточно большой размер. Мне в 2001 году была присуждена премия "Киото", и там точно также избран именно этот принцип, что меняются области, за которые вручается эта премия. Там три премии. Премия "Япония" и "Киото" премия - это высокие технологии, фундаментальные науки и философия искусства. Но при этом в фундаментальные науки не входят физика, химия, медицина и физиология. Высокие технологии меняются каждый год. А в искусство и философия не входит литература. И это сделано специально, потому что очевидно, что ежели, как говорится, называть предметом премии то, что вошло уже в Нобелевский арсенал, то это все равно будет второсортная премия.

Вторая чрезвычайно важная вещь, с моей точки зрения, заключалась в том, чтобы выдвижение и присуждение премии должно проходить, в общем, без участия широкой научной общественности, без участия при выдвижении ученых советов общественных организаций, что это должно поручаться, прежде всего, специалистам в той или иной области.

И естественно совершенно, что не должно быть никакого вмешательства власть имущих и государственных структур...

Присуждение в истекающем году премии немецкому инженеру Ридли и вашему покорному слуге, с одной стороны я был очень рад потому, что премия была присуждена единодушно и я, естественно, вышел из состава комитета и не участвовал во всех этих процедурах. С другой стороны, я испытывал известную неловкость потому, что, будучи инициатором и председателем комитета, вроде бы неловко и неудобно получать ее.

Я получил звонки от одного из членов попечительского совета -господина Ястржембского, что, вообще, хватит присуждать премию американцам и русским потому, что, как известно, первая премия была присуждена двум американским ученым и нашему российскому -академику Месяцу. Вторая двум российским и американцу.

Нужно сказать, что сразу же реакция моя была естественная совершенно, я сказал, что вообще премию присуждает комитет по рекомендации экспертной комиссии, и ваше мнение не будет никак учитываться.

Поэтому, я думаю, что премия будет жить и развиваться и дальше. Но при этом, мне кажется, очень важно, чтобы она жила и развивалась усилиями, прежде всего, научного сообщества и его конкретных представителей.

А я был благодарен научному сообществу за эту высокую оценку тех работ, которые не вошли ни в Нобелевскую, ни в премию Киото, хотя очень сильно связаны. Потому что Нобелевская премия присуждена в целом за фундаментальный вклад в информационные технологии и развитие полупроводниковых гетероструктур, которые сегодня играют очень важную роль и в чисто физических исследованиях, и практически во всех областях информационных технологий, особенно в системах связи, но и не только. А премия Киото специально отмечала наш вклад вместе с японским физиком и американским в создание лазеров непрерывного режима для телекоммуникационных целей. А премия глобальная энергия присуждена за полупроводниковые гетероструктуры для преобразования энергии, поскольку сегодня это, наверно, одно из наиболее эффективных направлений энергетики. Это и преобразование солнечной энер-гии.

И преобразованием электрической энергии в световую. Наоборот, можно с уверенностью утверждать, что те принципы преобразования электрической энергии в световую, которая сегодня широко используется в светодиодах, по оценкам экспертов, в 2020 году будут давать уже примерно 50 процентов освещения в мире, будет переведена на полупроводниковые гетероструктуры. А солнечная энергетика на этих принципах, я думаю, что примерно в это же время суммарные мощности, введенные в мире преобразователи солнечной энергии на основе полупроводниковых солнечных батарей, составят мощность примерно равную суммарно электрической мощности России сегодня - 140 гигаватт. При этом я думаю, что это особенно существенно. У нас специальная сессия по энергетике Академии наук открывается завтра. Владимир Евгеньевич Фортов будет делать первый доклад по этому поводу. А послезавтра я делаю доклад, специально посвященный солнечной энергетике. И это дело сегодня развивается так бурно, что примерно на 30 процентов ежегодно увеличиваются вводимые мощности на основе солнечных преобразователей. И рынок сегодняшний уже в этой области составляет величину порядка 100 миллиардов долларов. Но об этом можно очень долго говорить, поскольку, наверное, все-таки можно вспомнить слова Дмитрия Ивановича Менделеева: "Нефть - не топливо. Топить можно ассигнациями". Можно вспомнить, что нефти у нас осталось на 40 - 50 лет. Газа на 2-3 десятилетия больше. А солнечная энергия неисчерпаема. При этом всё возможно в этой области тоже. Но солнце приватизировать не удастся, оно останется, совершенно точно, в нашей коллективной собственности. (Аплодисменты). (С места: новый Чубайс найдется). Вот тут и новому Чубайсу ничего не выйдет.

А что касается книги, то я еще раз хочу сказать, что мне, действительно, хотелось написать. Я надеюсь, что, может быть, в наступающем году мне удастся большей частью закончить эти воспоминания, поскольку я думаю, что для нашего поколения - а я представляю уже сегодня, безусловно, весьма преклонную, старшую часть живущих сегодня в нашей стране - для нашего поколения время было необычайно не простым, тяжелым, и было очень много радостей, безусловно. Я думаю, что нашему поколению удалось, вообще говоря, пережить великую радость победы в Отечественной войне. При этом не нужно никогда забывать, как мне кажется, что Россия в общем в ХХ веке проиграла все войны, кроме Великой Отечественной, если по совести к этому делу подойти. Мы проиграли русско-японскую, мы проиграли первую мировую, Антанта выиграла, а Россия, безусловно, ее проиграла. О победителях в гражданской войне вообще не стоит говорить. Мы проиграли на самом деле и советско-финскую, и афганскую, и чеченскую тоже. А в самой тяжелой войне, в которой речь шла о том, останется ли жива наша страна в целом, мы победили, в очень тяжелой войне. И я думаю, что один из источников этой победы заключался в том, что в этой войне были и предатели, и власовцы, и эсэсовские части многих национальных формирований, но в целом страна была единая, и большинство народа было едино в борьбе против совершенно коричневого кошмара. Можно всегда этому удивляться.

Я поражаюсь по сей день, как одна из самых культурных и передовых наций Европы, давшая миру так много, стала вообще всей страной бандитским формированием (как бы ни вели себя отдельные, очень хорошо себя вели и многие немецкие военнослужащие, и можно много приводить примеров по этой части), но в целом страна стала бандитским формированием, которая пошла грабить и убивать другие народы. И эту "коричневую чуму" разбил Советский Союз. И именно мы принесли свободу Европе, свободу по сей день. И нужно, чтобы хорошо об этом знала наша молодежь. Это нужно, никогда нельзя об этом забывать. Безусловно, этим мы можем гордиться. А, с другой стороны, мы можем думать о том, что нашему же поколению пришлось пережить, наверное, самую страшную трагедию ХХ века. И самый страшной трагедий ХХ века был, безусловно, распад Советского Союза, уничтожение Советского Союза.

Вы начали сегодняшний вечер показом очень дорогих для меня кадров вручения Нобелевской премии в 2000 году. Тогда же проводился "круглый стол" для новых лауреатов Нобелевской премии. И "круглый стол" проводила британская телевизионная компания "ВВС". Моим соседом слева за "круглым столом" оказался профессор Джеймс Хекман Чикагского университета, получивший Нобелевскую премию по экономике. И когда мы обсуждали все, что происходило последние десятилетия, он сказал такую замечательную фразу, что весь научнотехнический прогресс второй половины ХХ века был обусловлен соревнованием Советского Союза и Соединенных Штатов Америки, и очень жаль, что это соревнование закончилось.

Владимир Евгеньевич был в Стокгольме на днях, а я просто прочитал, как происходили события в этом году вручения Нобелевских премий (по состоянию здоровья я не мог поехать туда). И с интересом прочитал, что не смог приехать за получением премии британский драматург, прочитал лекцию, которая демон-стрировалась на больших экранах, где он сказал, что сегодня одной из самых нынешних трагических событий является вторжение США в Ирак, и которое могло произойти, потому что нет Советского Союза, который противостоял империалистической агрессии. И это, конечно, для людей моего поколения трагедия, которую нам никогда не удастся пережить полностью. И никогда, внутренне мы не можем согласиться с тем, что произошло. Мы не может ничего уже сделать, наверное. То, что произошло, то произошло. Мы должны бороться за возрождение страны, за ее развитие, за развитие совершенно естественных отношений с нашими народами, потому что мы, в общем, общий народ. И то, над чем многократно издевались часто наши демократы, насчет новой общности советских людей, на самом деле действительно сформировалась эта общность. И сформировалась эта общность не только за годы советской власти, а за многие столетия существования и развития России. И в советский период это дело только укреплялось. И, естественно, эти переживания всегда останутся с нами. Но нужно не только переживать, нужно жить и работать, нужно развивать нашу науку. Науку, прежде всего. Вот мы, здесь сидящие в этом зале, наверное, несем самую большую ответственность в этой области. Я думаю, что об этом мы еще сегодня в течение дня будем говорить достаточно много.