Чтение онлайн

Если этот дом хранил тайны, как и первый, я их раскрыть не смогла.

Когда я вышла из дома, день догорал. Зи ждал на пороге, закрыв глаза, повернув лицо в сторону слабого, убывающего света. Мне пришлось залаять, чтобы привлечь его внимание.

— Все? — спросил он чуть более мрачно, чуть более по-иныму,чем обычно. — Убийство Конноры было первым; может, к остальным местам пойдем в порядке очередности? — предложил он.

На месте второго убийства смертью вообще не пахло. Если здесь кто-то умер, то место очистили так хорошо, что я ничего не ощутила — или живший здесь иной был так далек от человека, что его смерть не оставила знакомого запаха.

Однако в этом доме бывали несколько посетителей из тех, что и в первых двух домах, причем несколько — только в первом и третьем. Я включила их в список подозреваемых, потому что не смогла отыскать сильный запах в доме Конноры, библиотекаря. К тому же, поскольку в ее доме такая чистота, я не могу уверенно исключить тех, кто бывал только в первом доме. Неплохо бы отмечать, где какой запах я учуяла, но я не умею записывать запахи с помощью ручки и бумаги. Придется обойтись тем, что умею.

Четвертый дом, куда отвез меня Зи, ничем не отличался от остальных. Бежевый, без всякой выдумки отделанный белым, с высохшей и умирающей травой во дворе.

— В этом доме не прибирались, — мрачно сказал Зи, открывая дверь. — Когда мы обнаружили третью жертву, фокус наших усилий сместился — от стремления скрыть происходящее от людей к выяснению, кто убийца.

Он не шутил, говоря, что в доме не прибирались. Я перескочила через груду старых газет и разбросанную у порога одежду.

Хозяина дома убили не в гостиной и не на кухне. И не в спальне, где поселилось мышиное семейство. Когда я вошла, мыши разбежались.

Хозяйская спальня почему-то пахла не мышами, как весь остальной дом, а океаном. Я невольно закрыла глаза, как в первом доме, и сосредоточилась на том, что скажут мне другие чувства.

Вначале я услышала прибой и ветер. Потом мою шерсть взъерошило холодное дуновение. Я открыла глаза и увидела, что стою на вершине дюны на самом краю моря.

Ветер нес песок, песчинки жалили мне нос и глаза, застревали в шерсти, а я ошеломленно смотрела на воду и чувствовала, как гудит моя шкура от магии этого места. Здесь тоже был закат, и заходящее солнце окрасило море в тысячи оттенков оранжевого, красного и розового.

Я заскользила вниз по зарослям травы с острыми, как бритва, краями и остановилась на плотно утрамбованном песке пляжа. Края моря, волны которого накатывали на берег, я не видела. Я так долго смотрела на волны, что прилив позволил им подобраться к самым моим ногам.

Ледяная вода напомнила мне, что я здесь по делу; как бы прекрасно и удивительно ни было это место, вряд ли я найду здесь убийцу. Я по-прежнему не чуяла ничего, кроме моря и песка. Я повернулась, собираясь возвращаться, но увидела за собой только бесконечные дюны и невысокие холмы за ними.

Либо ветер стер следы моих лап на песке — либо их никогда не было. Я даже не знала, с какого холма спустилась.

Я замерла; почему-то мне показалось, что если я сойду с этого места, то никогда не найду пути назад. Мирное очарование океана мгновенно рассеялось, и пейзаж, по-прежнему прекрасный, показался темным и угрожающим.

Я медленно села, дрожа на ветру. Остается только надеяться, что Зи найдет меня. Или этот пейзаж исчезнет так же быстро, как появился. Я легла на песок спиной к океану.

Опустила голову на лапы, закрыла глаза и стала вспоминать: ванная,и как пахнет в доме мышами; я пыталась забыть о соли, о море и о ветре, трепавшем мою шерсть. Но все это не уходило.

— Ну, ну, — произнес мужской голос, — что тут у нас? Никогда не слышал, чтобы койот бродил в Подхолмье.

Я открыла глаза и повернулась, присев, готовая напасть или бежать — что будет выгоднее. В десяти футах между мной и морем стоял человек и смотрел на меня. Ну, по крайней мере выглядел он в основном человеком. Голос его звучал так обыденно, словно у гарвардского преподавателя, что мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, как далек он от человека.

Глаза у него были зеленые, зеленее одежды, которую дядюшка Майк заставляет носить свой штат, такие зеленые, что даже густеющая вечерняя тьма не могла лишить этот цвет сочности. Длинные светлые волосы, мокрые от морской воды, с застрявшими в них спутанными водорослями, достигали впадин под коленями. Он был совершенно голый, и это его нисколько не смущало.

Никакого оружия я не видела. В голосе и позе не было воинственности, но все мои инстинкты кричали. Я опустила голову, сохраняя контакт с его взглядом, и постаралась подавить рычание.

Обличье койота казалось мне наиболее безопасным. Он может принять меня просто за койота… который забрел в ванную мертвого иного, а оттуда сюда, где бы это ни было. Маловероятно, пришлось мне признать. Может, существуют другие пути сюда? Я не видела никаких прочих живых существ, но, может, он поверит, что я то, чем кажусь.

Мы долго смотрели друг на друга, не шевелясь. Кожа у него была светлее волос. Я видела под ней синеватые вены.

Ноздри его раздулись: он уловил мой запах, но я знала, что пахну койотом.

Почему Зи не использовал его? Этот иной определенно пользуется обонянием и не кажется мне бессильным.

Может быть, потому что его считают убийцей.

Под взглядом иного я перебирала свои знания в области фольклора, пытаясь вспомнить человекоподобное существо, живущее в океане. Таких много, но я мало о ком знаю хоть что-то.

И только селки [12] среди тех, кого я знаю, сохраняют нейтралитет. Но я не думала, что это селки — главным образом потому, что мне не могло так повезти, а от него не пахло так, словно он способен превращаться в млекопитающее. От него несло холодом и рыбой. В озерах живут дружелюбные существа, но море порождает в основном ужасы; здесь нет мирных домовых, берегущих чистоту жилища.

— Ты пахнешь койотом, — сказал он наконец. — Ты выглядишь как койот. Но ни один койот не заходил в Подхолмье и не добирался до Владений Морского Царя. Кто ты?

— Gnadiger Herr, — осторожно сказал откуда-то из-за моей спины Зи. — Она работает на нас и просто заблудилась.

Иногда этот старик очень мне нравится, но я никогда не была так счастлива, как услышав сейчас этот голос.

Морской иной не шелохнулся, только чуть поднял глаза, но я была уверена, что сейчас он смотрит на Зи. Я не хотела отводить глаза, но стала осторожно отступать, пока не коснулась ноги Зи: это убедило меня, что он не плод моего воображения.

— Она не из малого народа, — сказал другой.