Чтение онлайн

"Мы не стали бы выступать по данному вопросу на страницах журнала ..., если бы, к сожалению, не было таких людей, которые разделяют взгляды "ученых" из фашистских обществ. К сожалению, мы даже в числе академиков Академии сельскохозяйственных наук им. Ленина имеем таких академиков как Н.К.Кольцов и А.С.Серебровский, которые немало потрудились над разработкой евгенических "теорий" фашиствующего порядка".

60 Там же, стр. 108-109.

61 Там же, стр. 109.

62 Там же, стр. 108.

63 Там же, стр. 115.

64 Там же, стр. 116.

65 Там же.

66 Авторов всех из цитированных здесь статей особенно возмущало именно это обстоятельство.

По их словам, то, что Н.К.Кольцов ни от одного из своих высказываний, сделанных на протяжении его научной деятельности, не отказался, ярче всего доказывало его вредоносную сущность.

67Цитиров. по книге: Б.Л. Астауров, П.Ф.Рокицкий. Николай Константинович Кольцов. Изд. "Наука", М., 1975, стр. 152-153.

68 Акад. А.Н.Бах, Акад. Б.А.Келлер, проф. Х.С.Коштоянц, канд. биол. наук А.Щербаков, Р.До зорцева, Е.Поликарпова, Н.Нуждин, С.Краевой, К.Косиков. Лжеученым не место в Акаде мии наук. Газета "Правда", 11 января 1939, 11 (7696), стр. 4.

69 Б.А.Келлер. Николай Васильевич Цицин (кандидат в действительные члены АН СССР), газета "Правда", 10 января 1939, 10 (7695), стр. 4.

70 Цитиров. по книге: В. Полынин. Пророк в своем отечестве. Изд. "Советская Россия", М., 1969, стр. 113.

71 В.С. Кирпичников предоставил мне копию этого письма.

72 Э.И.Колчинский. Рыцарь науки (интервью с В.С. Кирпичниковым). В сб. "Репрессирован ная наука", вып. II, СПБ, Изд. "Наука", 1994, стр. 231.

73 Личное сообщение В.С. Кирпичникова, 1987 год.

74 И. Презент. О лженаучных воззрениях проф.Н.К.Кольцова. Журнал "Под знаменем марк сизма", 1939, 5, стр. 146-153.

75 Там же, стр. 153.

76 Там же, стр. 146.

77 Там же, стр. 153.

78 Там же.

79 Цитировано по (3), стр. 126.

80См прим. /14/, стр. 110

"Страна под бременем обид,

Под игом наглого насилья --

Как ангел опускает крылья,

Как женщина теряет стыд".

А. Блок. Возмездие. 1911 (1).

"В истории лысенковщины определяющими были те условия, которые создавала партия [коммунистов] Строго говоря, история лысенковщины -- не глава из истории науки как таковой, а глава истории партии".

Д.В.Лебедев. 1991 (2).

Вмешательство Политбюро ЦК ВКП(б) в проведение Международного

Генетического Конгресса

Едва ли не самым ярким примером противоправного и даже криминального вмешательства партии большевиков в чисто научные дела стала история с проведением в СССР VII-го Международного Генетического Конгресса, запланированного на 1937 год.

Красный террор, введенный Лениным вскоре после революции 1917 года, последовавшая затем высылка более двух тысяч выдающихся ученых, философов, писателей за границу, аресты, публичное издевательство над деятелями культуры, искусства и науки создали отталкивающий образ Советской державы в глазах людей из свободного мира. Ученые отказывались проводить международные встречи в СССР. Поскольку организация научных конгрессов не зависит от правительств или правящих партий, а стопроцентно диктуется самими учеными, все попытки советских исследователей пригласить коллег собраться на очередной конгресс в их стране, долгое время единодушно отвергались. Рисковать никто не хотел. Но в 1931-1934 годах первые международные конгрессы в СССР были все-таки проведены (в частности, конгресс почвоведов), потом состоялось еще несколько международных встреч (например, по четвертичным отложениям).

Когда в 1932 году во время VI-го генетического конгресса, проходившего в США в Итаке, Вавилов предложил провести следующий конгресс в СССР, реакция генетиков сначала была отрицательной, и потребовалось приложить немало усилий, чтобы такое мнение переломить. К тому времени в США поработали Карпеченко, Добржанский, Тулайков, Максимов, Писарев, на I-й генетический съезд СССР в 1929 году приезжали крупные западные ученые, и "агентов влияния" было уже немало. Постепенно генетики стали склоняться к решению согласиться с предложением Вавилова и созвать VII-й генетический конгресс в Москве в 1937 году. Избранный в Итаке Международный Организационный Комитет по проведению следующего конгресса, должен был принять окончательное решение, за спорами дело дотянулось до 1935 года, и в конце концов всё завершилось победой сторонников Вавилова. Председатель Международного Организационного Комитета VII Конгресса норвежский ученый О.Мор известил 16 апреля 1935 года Вавилова об этом решении и предложил ему сформировать Советский Организационный Комитет, который взял бы на себя хлопоты по организации конгресса. Предполагалось, что при этом удастся заинтересовать и правительство страны, принимающей конгресс, чтобы оно частично профинансировало как само проведение столь масштабного мероприятия, так и оплатило расходы некоторых из приглашенных лекторов.

Однако в Советском Союзе вопрос из плоскости финансовой сам собой перешел в сферу идеологическую и политическую. Это изменение привычных ученым Запада процедур выявилось очень скоро. Президиум АН СССР рассмотрел запрос академика Вавилова и принял решение поддержать его идею. С письмом на эту тему Непременный Секретарь АН СССР академик Волгин обратился 13 июля 1935 г. не в правительство СССР, то есть в СНК СССР, а в партийный орган -- к "зав. Отделом науки ЦК ВКП(б) тов. Бауману" (официально его должность именовалась заведующий отделом науки, научно-технических изобретений и открытий ЦК партии). Волгин объяснял в письме, как случилось, что был выбран город Москва, как вышло, что письмо с предложением провести такой конгресс от имени Международного Комитета поступило к Вавилову (было сказано, что он -- единственный представитель от СССР в этом международном комитете), затем следовал абзац о том, что в СССР есть что показать:

"Укажем на работу по селекции растений -- Всесоюзный институт растениеводства, Саратовская и Омская селекционно-генетические станции, работы ак. Лысенко. Большие теоретические исследования ведутся Институтом генетики Академии Наук СССР, где в настоящее время работает один из крупных мировых генетиков -- американский исследователь Герман МЕЛЛЕР" (3).

Сообщалось, что ожидается приезд "не менее 1000--1200 иностранных ученых", в связи с чем была запрошена сумма размером "около 5 млн. рублей... для оплаты 40-50% расходов содержания членов конгресса, как советских, так и иностранных, -- так и оплаты половины стоимости транспорта" (4). К.Я.Бауман рассмотрел письмо Волгина, поддержал просьбу Академии наук и послал соответствующее письмо в три адреса -- 1-му Секретарю ЦК партии Сталину, секретарю ЦК ВКП(б), отвечавшему за сельское хозяйство -- А.А.Андрееву и партийному лидеру, не имевшему никакого касательства к науке или к международным связям, но уполномоченному следить за внутрипартийными делами большевиков, -- председателю Комитета Партконтроля ЦК партии Н.И.Ежову. Как и все внутренние документы в ЦК, письмо это не было предназначено для посторонних глаз, особенно глаз ученых -- как советских, так западных -- и было строго засекречено на многие годы (5).

Оргбюро ЦК партии (опять, не правительство, а партийные начальники!) 31 июля 1935 года 196-м пунктом повестки дня (протокол 34) рассмотрело это письмо и приняло решение "разрешить Академии Наук созвать конгресс по генетике в 1937 г. в СССР" (6). На этом протоколе расписались два члена Оргбюро -- Чубарь и Ворошилов, а кто-то из секретарей дописал, что за это же предложение проголосовал Каганович. Теперь 2 августа 1935 года вопрос был включен в повестку дня Политбюро ЦК ВКП(б) пунктом 24-м. Политбюро с предложением Оргбюро согласилось, дополнив его еще одним пунктом:

"Поручить отделу науки внести на утверждение ЦК предложения о повестке дня и составе съезда" (7).

Вот это уже выходило за научные рамки. Никогда страны-организаторы в такие дела не вмешивались, а в СССР коммунисты полностью взяли в свои руки самое щекотливое дело -- формирование повестки дня научного конгресса и состава докладчиков. Решение Политбюро в большевистской стране могло изменить только Политбюро, ученым же оставалось уважительно просить высший партийный ареопаг рассмотреть их просьбы.