Чтение онлайн

Произнеся эту тираду, Лысенко занес секиру над головами уважаемых ученых. Заканчивал он свою речь в мажорных тонах. Он заверял Сталина и других руководителей партии и правительства в неминуемой и скорой победе его сторонников:

"В нашем Союзе среди работников сельскохозяйственной науки уже немало есть молодняка, немало лучших представителей старых специалистов, по которым можно равняться... И я, товарищи, глубоко уверен, что сейчас, когда стахановское движение, возглавляемое великим вождем мирового пролетариата товарищем Сталиным, с небывалой силой разлилось по всем разделам, по всем областям, по всей территории нашего могучего Советского Союза, сельскохозяйственная наука не останется незатронутым островом в этом движении. Да здравствует великий вождь и руководитель мирового пролетариата, организатор колхозно-совхозных побед товарищ Сталин!" (100).

Сталин на совещании не выступил. Итоги от лица руководства партии под-водил Яковлев, и он дал высочайшую оценку Лысенко:

"Здесь выступали представители молодой советской агрономической науки, которые действительно хотят итти вперед вместе с колхозами, совхозами, которые выросли из колхозов и совхозов. Для них наука есть прежде всего обобщение опыта, практики.

Здесь выступал молодой академик Лысенко, который создал теорию яровизации, открыл способ в 3-4 раза ускорить выведение новых сортов, который решил задачу выращивания здорового, невырожденного посадочного материала картофеля на юге" (101).

Яковлев причислил к числу тех, на кого может положиться руководство страны, не только Лысенко, но и Цицина и Эйхфельда:

"Это молодые орлята, они только еще расправляют свои крылья. (Шумные аплодисменты). Нам недолго ждать, когда они свои крылья расправят ...

С ними в ряд работают такие старики, мастера... как Мейстер, создавший для засушливой степи прекрасные сорта зерновых культур" (102).

К этой оценке присоединился Нарком земледелия СССР Чернов, который призвал "смелее итти по пути, о котором говорил товарищ Лысенко, -- по пути яровизации наших посевов" (103). Радуясь тому, что обещанные Лысенко прибавки урожая появятся сами собой (наиболее привлекательное для "экономных" руководителей достижение), Нарком вопрошал:

"Что это дело трудное, что ли? Что для этого нужно фабрики строить? Заводы строить? Нет, для дела яровизации семян нужно иметь хороший амбар или сарай, самый обыкновенный термометр и агронома... который бы болел за дело. Все это в наших силах. И поэтому посев яровизированными семенами должен расти у нас гигантскими темпами" (104).

Уже на следующий день после окончания совещания в Кремле, 3 января 1936 года, передовая статья "Правды", озаглавленная "Союз науки и труда", оповестила всю страну о награждении лучших из лучших высокими правительственными орденами. "В числе награжденных стахановцев сельского хозяйства имеются выдающиеся сельскохозяйственные ученые", -- говорилось в статье (105). Первым среди них был назван Лысенко, удостоенный второго ордена -- на этот раз высшего ордена СССР, ордена Ленина. Под передовицей было напечатано следующее сообщение:

"Саратов, 2 января (ТАСС). Вице-президент Всесоюзной с.-х академии имени Ленина Г.К.Мейстер, награжденный орденом Ленина, послал в Москву -- товарищу Сталину телеграмму следующего содержания.

"Дорогой товарищ Сталин! Счастлив признанием полезности моей работы. Горю желанием отдать под вашим руководством все свои знания и силы на великое дело социалистического строительства.

Мейстер" (106)9.

Под этой телеграммой шел текст:

"МОГЛИ ЛИ МЫ КОГДА-НИБУДЬ МЕЧТАТЬ О ТАКОЙ

ВЕЛИКОЙ ЧЕСТИ"

Письмо родителей академика Т.Д.Лысенко

товарищу Сталину

Любимый наш, родной Сталин! День, когда мы узнали о награждении орденом Ленина нашего Трофима -- это самый радостный день в нашей жизни. Могли ли мы мечтать когда-нибудь о такой великой чести, мы -- бедные крестьяне села Карловка, на Харьковщине.

Тяжело было учиться до революции нашему сыну Трофиму. Не приняли его -- крестьянского парня, мужицкого сына, в агроучилище, хотя в школе он имел одни пятерки. Пришлось Трофиму пойти в Полтавское садоводство. Так и остался бы он на всю жизнь садовником, если бы не советская власть. Не только старший Трофим, но и младшие пошли учиться в институты. Мужицкому сыну была открыта широкая дорога к знанию.

Закончив институты, младшие сейчас работают инженерами: один -- на Уральской шахте, другой - в Харьковском научном институте, а старший сын -- академик. Есть ли еще такая страна в мире, где сын бедного крестьянина стал бы академиком? Нет! ...

Не знаем, чем отблагодарить вас, дорогой товарищ Сталин, за великую радость -- награждение сына высшей наградой. Я, Денис Лысенко, за свои 64 года много поработал, однако, работу в своем родном колхозе "Большевистский труд" не бросаю, ибо в колхозе весело сейчас работать, ибо жить стало лучше и веселее10. В колхозе я работаю опытником, огородником, пасечником и садоводом. Подучившись на курсах селекционеров здесь, у сына, я обучил четырех колхозников скрещивать растения. Сам скрестил 13 растений, произвел опыты по яровизации свеклы, в результате чего получаю двойные урожаи. Недавно задумал специальную машину для подкормки свеклы жидким удобрением и поручил ее выполнить колхозному кузнецу. Этими работами я по мере своих старческих сил отблагодарю вас, товарищ Сталин, руководимую вами коммунистическую партию и советскую власть.

С колхозным приветом!

Денис Никанорович Лысенко (отец академика Лысенко), Оксана Фоминична Лысенко (мать).

Одесса, 2 января.

(ТАСС)" (108).

Примечания и комментарии

к главе VI

1 И.В. Гёте. Фауст. Перевод с немецкого Б.Пастернака, М., Изд. "Художественная литерату ра", 1969, стр. 107.

2 К. Поппер. Логика и рост научного знания. Избранные работы. Перевод с английского, М., Изд. "Прогресс", 1983, стр. 265.

3 Т.Д. Лысенко. Яровизация -- могучее средство повышения урожайности. Прения по докладу тов. Я.А. Яковлева на 2-ом Всесоюзном съезде колхозников-ударников. Газета "Правда", 15 февраля 1935 г., 45 (6291), стр. 2.

4 Там же.

5 Там же.

6 Там же.

7 Там же.

8 Там же.

9 Там же.

10 После реплики Сталина: "Браво, товарищ Лысенко, браво!", Лысенко произнес:

"Заканчивая свое выступление, я хочу сказать следующее. Каждый из нас, колхозников, чувствует, что за жизнь у нас появилась, что за благодатная, счастливая колхозная жизнь. Вы чувствуете, насколько у нас растут производительные силы при колхозном строе. Ученые это еще более чувствуют. Недаром я пожалел, и довольно искренне пожалел, своих кровных врагов, которые на каждом шагу и теперь в колеса палки ставят - это буржуазных ученых, пожалел их вот почему: больно уж у них низка производительность труда, и больно уж высока производительность труда у наших ученых. То, что наши ученые делают, делается само собой, наваливается колхозный строй, колхозное строительство, о котором так красочно говорил Яков Аркадьевич Яковлев. И вот, товарищи, если вы себя чувствуете счастливым, то я не могу выразить того счастья, которое я испытываю, что я живу в таком веке, веке социализма, веке победоносного колхозного строительства. Ведь быть ученым в это время -- счастье!

В нашем Советском Союзе, товарищи, люди не родятся, родятся организмы, а люди у нас делаются - трактористы, мотористы, механики, академики, ученые и так далее, и так далее. И вот один из таких сделанных людей, а не рожденных, я -- я не родился человеком, я сделался человеком. И чувствовать себя, товарищи, в такой обстановке -- больше, чем быть счастливым. Как говорил товарищ Киров, убитый нашими врагами, -- жить в такой век очень хочется. Я испытываю, как приятно быть ученым в наш век.

Итак, товарищи, не будем зазнаваться своими достижениями. И я искренне говорю, что еще мало нами сделано. Можно сказать -- очень мало сделано, -- нами сделано только дело и хорошее дело для спора с учеными буржуазными, а для колхозов сделано очень мало.

Товарищ Сталин сказал, что наука, сельскохозяйственная наука чрезвычайно отсталая и мало помогает колхозам. Науки действенной еще очень мало, которая помогает нашему сельскому хозяйству. То, что наше сельское хозяйство, наши колхозы добились, то, что мы перегнали довоенную урожайность кулацких хозяйств, и для нас это еще далеко не предел. Товарищи, наше участие биологов, ученых чрезвычайно малое, и мы, товарищи, живем одними перспективами. Мы видим, что наш труд может быть продуктивнее буржуазного, но сделано чрезвычайно мало. Поэтому, товарищи, дадим слово о том, что добьемся полного единства теории и практики, и тогда мы дадим такой расцвет нашей биологической советской, колхозной науке [орфография сохранена -- В.С.], которого еще мир не видал никогда.