Чтение онлайн

По всей видимости, молодой барон почувствовал в этом прошении некую значимость и решил по-серьезному подойти к этому вопросу.

– А стена действительно сильно просела и требует немедленной замены кладки или еще есть время?

– Я не знаю, я всего-навсего каменщик, - пожав плечами, ответил тот, так как в действительности даже и не видел этих повреждений.

– Тогда кто знает?

– Так это знает главный зодчий, он же нам заявлял о работах.

– Где он?

Все пожали плечами, загудели.

– Я здесь мой барон!
– отозвался голос из толпы.
– Я здесь. Я тоже пришел с челобитной.

– Какой?

– Хочу просить разрешения на развод со своей женой.

– Зачем тебе это?

– Нашел другую - молодую.

Все засмеялись.

– Тьфу ты, не морочь мне голову.

– Так что мне делать? Старую жену я отправил в деревню, а молодая у меня дома сидит, ждет.

– И что ты хочешь от меня?

Тут вмешался консильере.

– Он может развестись по его статусу только по вашему благословлению, равно как и вновь жениться.

– Ну, хорошо, благословляю тебя на все.

Тот расплылся в довольной улыбке.

– Спасибо мой барон. Я буду молиться о вашем здравии всем богам и многократно кланяюсь от жен, - сказал зодчий и на радостях быстро покинул веранду под общий смех.

Наконец когда смех стих взгляд молодого барона вновь уткнулся в старшего каменщика.

– Ну и?
– с недоумением спросил барон.

– Я же говорю старший зодчий...

– Тьфу ты... Куда он делся?
– уже заорал барон.

– Он уже убежал, - послышалось из толпы.

– Так быстрее верните его!

Кто-то из толпы за ним следом побежал. Благо недалеко от замка вырыли зачем-то канаву, а зарыть забыли. Тот, бежав, от переизбытка чувств и в предвкушении новой жизни с молодой женой, не заметив, угодил в нее, там его и нашли.

– Так что ты думаешь по этому вопросу?

Чуть собравшись, почесывая ушибленный лоб, зодчий, принялся доказывать необходимость переборки стены и укрепления фундамента, так как стена могла разойтись когда угодно. Реган Бретт, как показалось консильери, настолько погрузился в проблему стены, что позабыл, и о бунте, и о своей поезде к князю.

Дальше к молодому барону были вызваны еще и помощники зодчего. Вместе с ними он стал обсуждать качество блоков стены, их размер. Его заинтересовали причины, по которым выбирался материал для блоков.

Тем временем консильери погрузился в раздумья по поводу задержания в его доходном доме племянника и постояльцев. Неопределенность его тяготила. Но тут ход его мыслей нарушил визг младшего зодчего.

– Мы не можем строить стену из известняка, он слишком мягок! Только гранит! Только он сможет выдержать бой баллист и требушетов.

– Хорошо, предположим, - не унимаясь, сказал барон.
– А если внешнюю часть стены обложить гранитом, то внутреннюю можно обложить и известняком? Это ведь удешевит работы.

– Нет!
– вновь визжа, ответил младший зодчий, специально отвечающий, как выяснилось в ходе разбирательства, за крепостные стены города.
– В этом случае нужно их усиливать, и следует класть на треть блоков больше!

Невольно суммы материалов и работ всплыли перед глазами консильери.

– Мой барон, стоимость одна и та же из-за разности в стоимости материалов и их количества. То на то и выходит, - сказал он, вмешавшись, наивно полагая, что на этом разбирательство можно окончить.

Но не тут-то было! По всей вероятности на этой стене для Регана Бретта все сошлось клином - он тут же заговорил о количестве задействованных работников.

– Говоришь, что блок весит всего тридцать килограмм, так зачем тебе три десятка каменщиков? Справиться может и один!
– сказал барон, принявшись вновь допытывать старшего каменщика.

– Как один?!
– воскликнул он, аж опешив.

– Ведь ты утверждал, что в кладке блоков требуется мастерство. Так пусть кладет блоки один мастер.

– А как же остальные?
– растерянно спросил он.

– Зачем тебе остальные?
– вопросил барон, смотря на него как на недоумка.

Старший каменщик теперь даже рот открыл, не в силах ничего более сказать, но это было ненадолго.

– Но как он может каждый раз спускаться и подыматься за каждым блоком по отдельности, их подогнать, после спуститься, замесить раствор, поднять его на стену и установить? Так и года не хватит, - сказал он и чуть подумав, добавил, - да какого года, там работы столько, что даже не знаю как сосчитать.

Тут старший каменщик принялся усиленно почесывать затылок и оглядываться в поисках поддержки.

– Болван!
– вскрикнул на него барон.
– Остальных помощников нужно брать из черни! Они за горсть медяков будут во всем ему помогать.
– И обратился к консильере, - сколько стоит подобная работа для черни?

– Не более пяти медяков в день.

– Вот!
– крикнул барон.
– А каменщика?

– Пятьдесят медяков, но для своего барона за пол цены.

– Вот видишь в пять раз дешевле!

В этот момент консильери поймал ухмылку десницы Легана. Да, его бы и самого позабавил этот спор, если бы не все эти обстоятельства с бунтом.

Невольно Рес задумался о том, что разбор молодым бароном просьбы старшего каменщика показал его совсем с другой стороны и отнюдь не с лучшей. Возможно, он поспешил, предложив ему, раньше времени такую опасную игру, достаточно не изучив.

Прошел еще примерно час, прежде чем был вынесен окончательный ответ по данному вопросу - наем десяти мастеров-каменщиков и десяти черни. Старший каменщик, словно выжатый лимон без сил покинул своего барона, не зная радоваться или нет в достигнутом компромиссе. При этом напрочь позабыв, что был решен только вопрос по замене части кладки стены, в то время как замена части мостовой, так и осталась без обсуждения. Но можно было с уверенностью сказать, что как только об этом он вспомнит больше он к барону, ни в жизнь не пойдет решать какие-либо споры.

Реган Бретт принял еще трех посетителей, но уже без прежнего изуверства. Видя, как ведется прием, большая часть просителей сделали соответствующие выводы, и потихоньку сами покинули замок до окончания приема, а остальным было заявлено ждать до следующей недели.

Невольно консильери заметил для себя, что прежний барон Сем Бретт так дела никогда не вел. Разбор он всегда проводил по существу и по возможности быстрым. При малейшем сомнении он спрашивал мнение у своих помощников из совета и конечно прием был до последнего посетителя. Покойный не любил оставлять дела на потом. Если бы просителей было столько много как сегодня, то обязательно продолжил прием на следующий день.