Власть научного знания
Шрифт:
В то же время можно согласиться и с Адольфом Лове (Lowe, 1977: 128), который не без основания утверждал, что «Общая теория» Кейнса знаменует собой переход от «чистой» к «политизированной» экономике, несмотря на то, что этот теоретический текст содержит всего несколько явных указаний на конкретные меры экономической политики [24] . В любом случае сегодня в ретроспективной интерпретации «Общей теории» Кейнса господствует мнение, согласно которому данное исследование является частью практически ориентированной экономической теории.
24
Теперь в центре внимания экономической теории оказываются не только «те ситуации, где по сути нет необходимости в теоретической ориентации, поскольку система автоматически функционирует бесперебойно» (Lowe, 1965: 98).
В целом обстоятельства написания «Общей теории», на наш взгляд, подтверждают тот факт, что важные теоретические открытия и новые концепции в экономике часто возникают в результате напряженных размышлений и «интуитивных» поисков решений современных практических проблем. Во всяком случае, «Общая теория» была написана на пике интереса Кейнса к актуальным вопросам экономической политики (ср. Schumpeter, 1954: 1157; Steindl, 1985: 105–109).
Экономическая теория
«Общая теория» Кейнса знаменует собой переход к новой парадигме в современной экономической теории [25] . Кейнс предполагает, более того, он почти уверен, что его теория носит революционный характер. Книга еще не готова, а Кейнс уже пишет в письме Джорджу Бернарду Шоу: «Я думаю, что книга по экономической теории, над которой я работаю, произведет революцию в изучении экономических проблем во всем мире – полагаю, не сразу, а в течение последующих десяти лет». Суть совершенного Кейнсом прорыва полностью соответствует современному пониманию теоретической революции, сформировавшемуся под влиянием работ Томаса Куна: это прежде всего «сдвиг» [26] основных экономических понятий и новая понятийная классификация экономических явлений (ср. Harrod, 1951: 462 и далее; Lowe, 1977).
25
Разумеется, не все профессиональные экономисты разделяют точку зрения, согласно которой теория Кейнса знаменует собой решительный разрыв со старой экономической теорией. Кто-то считает, что этот разрыв был недостаточно решительным (например, Brothwell, 1988), а кто-то не видит в нем достаточной интеллектуальной новизны, которая бы позволила назвать Кейнса революционером.
26
посылок и воплощения теоретической инновации и фантазии. Говоря о Кейнсе, Питер Холл (Hall, 1989: 365) (вполне в духе Шёна) отмечает, что «новые идеи особенно влиятельны […] в том случае, если они меняют основополагающие категории, сквозь которые мы наблюдаем реальность, а после Кейнса мир экономики уже никогда не был таким же, как прежде».
Тот факт, что главная работа Кейнса была написана после глобального экономического кризиса, имевшего серьезные социальноэкономические последствия, и была основана на личном опыте Кейнса как участника дискуссий об экономической политике и одновременно биржевого спекулянта, можно считать значимым во многих отношениях [27] . Так, например, то, что свой диагноз Кейнс выстраивал с учетом депрессивной фазы экономической конъюнктуры, безусловно, имело большое значение для предложенных им политических мер.
27
Доходы и потери Кейнса от спекуляций на рынке акций были огромны. В 1927 году его состояние оценивалось примерно в 44.000 фунтов стерлингов (около одного миллиона в пересчете на цены 1992 года). К концу 1929 года его состояние уменьшилось до 7.815 lb (почти 180.000 lb в пересчете на цены 1992 года). В середине 1930-х годов оно снова многократно увеличилось, а доходы Кейнса во много раз превзошли средний показатель прибыль на Уолл-стрит. У Скидельского (Skidelsky, 1992: 524) мы читаем: «До 1936 года чистая стоимость его имущества перевалила за 500.000 фунтов, что соответствует примерно тринадцати миллионам, с учетом нынешних цен. Его капитал увеличился более чем в двадцать раз, и это в то время, когда курсы акций на Уолл-стрит увеличились всего в три раза, а в Лондоне оставались практически неизменными».
Разумеется, эта взаимозависимость стала поводом для последующих споров среди экономистов на тему «универсальности» кейнсианского диагноза и основанных на нем задач экономической политики. С другой стороны, если говорить об условиях развития общественно-научного знания, пример Кейнса, по-видимому, позволяет сделать общий вывод о том, что значимые когнитивные инновации в социальных науках могут рассматриваться либо как реакция на сформировавшиеся внутри профессии интеллектуальные традиции, либо как результат размышлений о внешних значимых событиях и кардинальных изменениях в обществе. Если подобное разделение в принципе осуществимо и имеет смысл, то во втором случае с высокой долей вероятности можно предположить, что разрыв между новыми теоретическими изысканиями и решениями, с одной стороны, и устоявшейся профессиональной теоретической традицией, с другой стороны, будет особенно большим. Если же говорить о причинах возможности или невозможности практического применения общественно-научного знания как способности к действию, то здесь также можно предположить, что если это знание возникло как непосредственная реакция на практические проблемы, то у него больше шансов с самого начала быть ближе к «практике». Во всяком случае, это наблюдение уже говорит о том, что мы имеем дело с важным аспектом общественно-научного знания, который следует учитывать при оценке практической эффективности этого знания.
По сути, макроэкономика и, соответственно, характерный для современной экономики интерес к определенным совокупным показателям циклов развития народного хозяйства берут свое начало с работ Кейнса. Адольф Лове (Lowe, 1977: 220), сравнивая учение Кейнса с неоклассической экономической теорией, именно в этом смещении основных компонентов видит гарантию большей инструментальности кейнсианства: «за счет того, что бесчисленные микро-связи в модели Вальраса были заменены несколькими основополагающими макро-связями, Кейнс в своей “Общей теории” приходит к предложениям, которые несложно проверить статистически и которые, что не менее важно, могут служить практическим инструментом в процессе принятия политических решений».
Понимание народного хозяйства уже не зависит от решения автономных индивидуальных субъектов экономики. У народного хозяйства (как объекта познания) есть своя собственная, независимая динамика (ср. Diesing, 1982: 83). Смещение теоретического интереса с индивидуальных параметров на коллективные, безусловно, имело своих предшественников в области социологии и антропологии [28] .
Отправной точкой рассуждений Кейнса стала критика исходного допущения неоклассической экономики, согласно которому развитые капиталистические системы стремятся к равновесному состоянию при полной занятости населения. Впрочем, во многих интерпретациях и изложениях учения Кейнса упускается из виду тот факт, что Кейнс обеспокоен не только отсутствием полной занятости, но и несправедливым распределением доходов и богатства. В связи с этим Кейнс полагает, что его теория ставит под сомнение целый ряд экономических аргументов, которые часто используются для оправдания функциональности подобного распределения богатства. Он убежден, что с его теорией совместимо менее выраженное экономическое неравенство.
28
Такая интерпретация и акцент на нерациональных составляющих экономических решений в теории Кейнса привели к тому, что его работу стали критиковать как «слишком социологическую» (см., например, Brunner & Meltzer, 1977)
Кейнс выступает против ортодоксального представления о том, что механизм ценообразования автоматически обусловливает «нормальное состояние», т. е. полную занятость, что распределение доходов отражает предельную полезность отдельных факторов производства (т. е. капитала, труда и земли), а экономический рост можно считать гарантированным. Классическая теория занятости выражена в двух тезисах:
(а) Решения о накоплениях и инвестициях являются функцией процентных ставок в стадии полной занятости в состоянии равновесия;
(б) равновесие спроса и предложения на рынке труда регулируется реальными расходами по заработной плате (их номинальная изменчивость имеет нижнюю границу).
Кейнсианская концепция экономического действия и важнейших, в первую очередь психологических факторов, определяющих его ход, принципиально отличается и от неоклассического, рационалистского представления о homo oeconomicus. Кратко это отличие можно сформулировать так: Кейнс отмечает особое значение пластичности экономического действия и влияние множества не поддающихся учету факторов или «иррациональных» мотивов (ср. Schm"olders et al., 1956). В кейнсианской теории экономического действия подчеркивается контингентность ожиданий, значение обычаев и условностей, а также влияние спекулятивного поведения на экономические решения. В более подробном изложении разработанная Кейнсом макроэкономическая теория отличается от своих неоклассических предшественников прежде всего в следующих аспектах [29] :
29
Классическое изложение этих различий см. в: Hicks, 1937.
• В кейнсианском подходе делается акцент на особом значении инвестиционных решений для уровня занятости и экономического роста. На такого рода решения определяющее влияние оказывают недостоверные или даже спекулятивные ожидания предпринимателей относительно будущих показателей. Кроме того, за счет муль-типликаторного эффекта инвестиции стимулируют спрос. Однако для капиталистических экономик характерна внутренняя нестабильность. Соотношение инвестиций и сбережений есть проявление экономического поведения различных акторов [30] , и слишком высокая доля сбережений может оказаться препятствием в инвестиционной деятельности.
30
Ранние высказывания самого Кейнса ([1930] 1975), по крайней мере, отчасти, как, например, в его «Трактате о деньгах», перекликаются с традиционными подходами к этому вопросу: «Акт сбережения со стороны физического лица может вести либо к увеличению инвестиций, либо к увеличению потребления со стороны остальных членов данного сообщества».
• Кейнс не считает важнейшим экономическим измерением тот аспект экономического действия, который связан с предложением. Он утверждает, что решающую роль в экономическом цикле играет спрос, и тем самым ставит под вопрос все предыдущие теоретические системы и в первую очередь закон Жана-Батиста Сэя. В теории Кейнса потребление уже не является функцией предложения; предложение не создает спрос, а само регулируется спросом. Предлагаемые услуги и товары являются функцией спроса (Keynes, 1936: 21 и далее; ср. также Drucker, [1981] 1984), и поэтому спрос может быть недостаточным. В связи с этим Кейнс, вопреки положениям неоклассической теории, как она представлена, например, в работах Фридриха Хайека и других представителей так называемой австрийской школы политической экономии, приветствовал государственные меры по поддержанию потребительского спроса в период низкой конъюнктуры.