Чтение онлайн

нов придаёт им синее смещение, - осторожно подсказал Свейн.

–  Получается, что внешний ряд силовых линий и следующих по ним температурных фотонов, создаёт нам видимость красного «объекта», от которого мы удаляемся и который светит нам вслед. И этим объектом является Солнце, - Адамов сам удивился тому, что только что сказал.

Это было настолько странно, что никак не вмещалось в его научную голову. Но, тем не менее, он нашёл в себе силы и продолжил:

–  Находясь в районе экватора (чем ближе к нему, тем отчётливей наблюдается явление), мы видим Солнце, которое есть всего лишь совокупная проекция фотонов, следующих по большим круговым линиям из внешних областей. И эти области не обязательно должны быть в Южном полюсе, как в некой точке. Видимость полюса, как средоточия, создают искривлённые силовыми линиями фотоны. Напротив Северный полюс это размазанное по всему окружающему пространству то самое слабо светящееся тело - звезда.

–  Получается, что Северный полюс - это окружающий нас космос, - снова вставил свою реплику Свейн.

–  А Солнце - это изображение излучающего космоса. Получается, что отражённые фотоны формируют свечение неба, а неотражённые, прилетающие к нам в глаз по силовым линиям, формируют изображение излучившего их объекта, который является космосом.

Адамов повернул к Свейну голову, и тот увидел его почти обезумевшие стеклянные глаза. Стало ясно: всю управленческую вычислительную мощность забрал на себя тот участок мозга Адамова, который сейчас раздумывал над поставленной задачей. Остальному организ-

му никакой вычислительной мощности не досталось, поэтому он только иногда чуть перемещал члены, как робот с заканчивающейся батарейкой.

–  Таким образом, - произнёс академик, - смотря на Солнце, мы видим вход в иной мир. Буквально, в некий мир, который полностью аналогичен нашей Земле. Просто светимость Солнца препятствует проникновению взгляда за нулевую границу.

–  И тогда понятно, почему мы видим космические корабли, точнее, некие объекты, которые преспокойно себе ныряют в Солнце и выныривают из него, - подхватил идею Свейн.
– Для них это простой космический полёт! Как и для нас. Кто-то издалека может наблюдать за Землёй и видеть её как светящуюся звезду, и как из неё время от времени вылетают космические корабли или ныряют в неё.

–  То же касается и Луны, - после небольшой паузы снова взорвался Свейн.
– Мы же видим, как в неё погружаются неопознанные объекты. Видим, как по ней пробегают непонятные волны. То есть внутри Луны такой же мир, как и внутри Земли.

–  А как же солнечный ветер? Как полёты в космос? Ведь есть космонавты. Они-то летали в космос?
– слабо попытался возразить самому себе академик.

Надо было возражать. Даже если всё склеивалось гладко. Мало ли какие удачные подгонки могут сработать. Нужно было искать возражения и делать это как можно более весомо.

–  Для расчётов полётов в космос используются уравнения, которые выстраиваются на двух выдуманных «силах», - принялся пояснять академик.
– Первая - это сила «божественной гравитации». Именно так назвал эту силу её изобретатель Ньютон. Вторая сила -

это центробежная сила. Сегодня и ту, и другую физики называют мнимыми силами. Но, тем не менее, расчёты, выполненные якобы на этих силах, представляют нам как вполне реальные.

–  Давайте вспомним, - предложил Свейн, - что Галилей - изобретатель телескопа - создал свои законы без учёта силы божественного тяготения. Но уже у него траектории движения тел были круговыми (эллиптическими). Потом Ньютон придумал массу и стал пихать её во все формулы. Запихнул и в законы Галилея. Но эти законы работали и без массы. И сейчас астрономы используют их. И вполне успешно.

–  И ещё задача двух тел. Она полностью построена на скорости координате и ускорении. Никакой массы для неё не нужно. Впрочем, и закон тяготения Ньютона даёт силу, у которой размерность включает массу в первой степени. То есть, нет никакого взаимодействия двух масс, - согласился Адамов.

Магический кристалл

–  Как формируется вещество?
– продолжил прерванный разговор Свейн.

Академик Адамов уже полностью пришёл в себя после предыдущих логических потрясений и был готов к дальнейшим подвигам на поприще бытия.

–  Очень просто, - уверенно ответил он, затем с чувством глубочайшего достоинства набрал в свои лёгкие воздуха и пояснил: - Для формирования вещества нужна граница.

–  Хм... Поясните!
– состроил гримасу недоверчивости Свейн.

–  Давайте вспомним, всё вещество состоит из одних и тех же структурных элементов. Называют их электроны и протоны. Но точнее было бы их определить так: электроны и позитроны. Это два противоположных заряда - они не только электрические. В электронах и позитронах также содержатся заряд массы, заряд спина и заряды других физических параметров. Вот примерно гак. А теперь, если позволите, пойдём дальше. Из закона Менделеева-Клапейрона следует: чем сильнее давление, тем выше температура и тем выше плотность структурных элементов вещества, которое может быть создано. Это понятно?

–  Не совсем, уклончиво ответил Свейн.
– У меня сомнения по поводу плотности...

–  Согласен. Напрямую увеличение давления не ведёт к увеличению плотности, - кивнул академик Адамов.
– Но в любом случае вещество по мере изменения давления может менять свои агрегатные состояния. Вспомним хотя бы графики тройной точки76.

–  Если я правильно вас понял, то получается, что послойная система Земли может выглядеть следующим образом. В глубину идут слои твёрдого вещества, постепенно увеличивая свою организованность и в пределе превращаясь в некий кристалл какого-нибудь супер- «алмаза». Я его имею в виду, алмаз - как самое твёрдое на сегодняшний день вещество. Или, другими словами, в глубине Земли мы наткнёмся на самый последний химический элемент таблицы Менделеева?

–  Примерно так, - согласился Адамов.
– И тогда в противоположную сторону мы сначала проходим жидкое состояние вещества, потом газообразное, затем плазму и после всего приходим к состоянию вакуума. Вода постепенно испаряется, и этот пар не погружается внутрь твёрдых пород, а «всплывает» вверх. Становится газом. По толщине атмосферы сначала встречаются кислород и азот, затем озон - атомарный кислород и после гелий, и всё кончается водородом. А водород - это первый химический элемент и последний представитель в структуре вещества.

–  После газообразной атмосферы наступает зона плазмы, - продолжил Свейн, - в которой атомарный водород разбивается на отдельные ионы и формирует плазму. Это примерно 300 километров над Землёй. Там температура 1500 - 2500 градусов Кельвина. Потом - уже в далёком космосе - эти ионы разбираются на составные части: на электрон и позитрон, которые являются структурными элементами вакуума - это резоны.

–  Получается, что на одном конце системы - вакуум. Он - структура, существующая при минимальном или даже нулевом давлении. А на другом конце системы - некий кристалл. Он - структура, существующая при максимальном давлении, - этот вывод, озвученный академиком Адамовым, потряс собеседников.

Они долгое время сидели, всматриваясь друг в друга, а затем всё же рискнули идти дальше.

–  Да, - первым подал голос Адамов.
– Но вся система объята ещё и такой связью. Надо помнить, что и электрон, и позитрон - это силовые линии электромагнитного поля. Точнее, материал для их образования. А световые фотоны - это кванты движения в составе электрона и позитрона. Поэтому на периферии, там, где

вакуум, силовые линии рассредоточены на большом пространстве. Они имеют относительно низкую плотность. А в центре системы, там, где твёрдые вещества, находится кристалл, который формируется из тех же электронов и позитронов, но только в центральной части системы эти элементарные частицы собраны в плотный поток, плотность которого имеет максимальное значение.