Чтение онлайн

–  Да они и сейчас в нем спасителя видят.
– Польстил первый офицер.

–  Это пока. Пока народ озабочен общей идеей спасения. А когда начнут крупномасштабные миграционные потоки запускать, когда начнут плотно заселяться юга страны… плотность населения скажется сильно.

–  Зря они это затеяли.
– Убежденно сказал Владимир, не объединяя почему-то Сергея и остальное правительство.
– В России всегда такой климат был. И раньше не было нефти, и как-то жили. Надо ближе быть к природе!

Сергей покачал головой и сказал ехидно:

–  Это что у всех nazi такая болезнь народ к природе, к корням тянуть!?

Владимир засмеялся и ответил:

–  Ну, наверное. Это наша так сказать отличительная черта. А что к космополитизму призывать? Глупость же. А так… ведь всегда сеяли, сажали, пусть только один урожай за лето, но как-то жили? Из-за черты крайнего севера да. Надо убирать людей. А так… остальных я бы оставил на месте. Деревни бы точно! Ничего страшного, печи построят. А каменного угла на них еще на дооооооолго хватит.

–  А с мегаполисами что делать?
– усмехнулся Сергей наивности друга.

–  Вот мой наставник говорит термоядерными зарядами их!
– смеясь, сказал Владимир.

Первый офицер улыбнулся, а Сергей спросил у него:

–  Ну, вам-то людей понятно не жалко. А страну? Ведь это же крах всей научно технической базы.

–  Нет, - поправил сам себя Владимир, - он хочет вывести нужных людей и ценности, включая научные. А вот остальных… Ну давай честно Серега… ну нахрена этой стране в будущем столько людей? Просто скажи зачем? Оборонятся от Китая? Так против их людских масс мы и сейчас не выставим ничего сносного. И ядерное оружие решит этот вопрос. А для того, что бы каждый Русский человек чувствовал себя хозяином своей страны, нам надо поверь не больше семидесяти-восьмидесяти миллионов.

–  А ты гуманнее, чем Маргарит Тэтчер.
– Сказал хмуро Сергей.
– Она вообще считает что нам и пятнадцать миллионов много.

–  А я не англичанка!
– со смехом заявил Владимир.
– Я русский. Я добрее и действительно гуманнее. Это они до двадцатого века детей казнили.

Сергей только головой покачал от такого определения гуманизма.

Илья пятерней впился в волосы, читая доклад, и вышагивая раздраженно по заметенному осенними листьями дворику. Девять из европейских стран выставили счета России, грозили отнять русскую собственность за рубежом и арестовать русские деньги на счетах, если не будут выплачены неустойки по разорванным односторонне контрактам на поставку углеводородного сырья. Раз у них не получилось выдоить Россию досуха, они решили хоть так поживиться.

Следующий рядом с ним советник по европейским взаимоотношениям боялся слова лишнего сказать. Он таким остервеневшим Богуславского никогда раньше не видел. Но, когда Илья сел на скамью у летней кухни, советник, стоя перед ним, спросил осторожно:

–  Какие меры прикажете принять?

Ответный вопрос Богуславского поставил неподготовленного советника в некий тупик:

–  Сколько нам понадобится, чтобы, что можно спасти или продать, а деньги со счетов вывести?

Представляя объем задачи, советник только помотал головой и признался:

–  Это невозможно. Теоретически можно такое сделать, но на практике боюсь нереально. У нас постоянно суда в Европе, самолеты, собственность необходимая нам там для работы. Все это могут сделать залогом будущих выплат.

–  Но ведь мы тоже привлекли не мало капитала к себе? Как они отреагируют, если в ответ мы национализируем их автомобильные и прочие производства?

–  Боюсь на поколение - два мы подорвем доверие к себе окончательно.
– Признался советник.
– Никто в трезвом уме при таких телодвижениях не будет вкладываться в нашу экономику. В ответ на конфискованное нами они будут арестовывать транзитные грузы. А на отгрузку типа "Фри он боард" не каждый покупатель пойдет. С полезными ископаемыми так точно не получится. Плюс к этому изоляция, санкции, плоть до военных маневров на Балтике и Тихом океане.

–  Это меня меньше всего пугает… - отмахнулся Илья.
– В крайнем случае, одна ракета и нет их авианосного соединения. Захотят войны они ее получат. Но они после нашего выступления не захотят. Мы четко объяснили, что нам по-барабану. Хотят воевать - велкам! "Сатану" никто еще отменял. Выжжем полмира, если сунуться. Терять нам особо уже нечего.

Офицер охраны принес с веранды дома плед и осторожно положил рядом с Ильей. Тот, поблагодарив, накинул на плечи ткань и, посмотрев на советника, спросил:

–  Сколько у нас есть времени пока они не начнут аресты.

–  Мало. От недели до трех. Если они подали такие ноты протеста, значит дела уже в европейском суде. Вопрос ареста имущества это уже даже не вопрос.

–  Есть хоть какие-то идеи?
– Строго спросил Илья и советник пустился в пространные речи о том, что можно оттянуть время, пустив по трубам заявленное договорами количество нефти и газа. Можно в суде попытаться отыграть на форс-мажорных обстоятельствах в стране. Смена власти и другие "мелочи". Но мы, говорил он, признали себя правопреемниками Российской федерации. Иначе бы мы потеряли бы все активы за рубежом в первый же день. Как нам не принадлежащие они поступили бы в казну государств.

–  А если мы откажемся выплачивать внешний долг в случае санкций? Это их не проймет? Не отрезвит?

Советник устало покачал головой. Он уже сам думал о возможностях противовесов. И выхода не видел.

–  Россия после такого признательного доклада стала слишком лакомым куском. Они знают, на что мы способны, но крыша у них уже съехала от слов, что скоро Россия останется без кулаков. Они уже нас делят и в некоторых кругах, Польша откровенно заявляет свои права на многие земли чуть ли не по Псков включительно. Ну, поляки это уже патология, но что с делать с той же Финляндией, которая к подобным не относится, но уже готова предъявить претензию на земли вплоть до Ладожского озера.

–  Как что?
– с насмешкой произнес Илья.
– Вы не знаете, что делать с мухой, когда она надоедает? Прибейте ее. Даже в режиме полной экономии мы еще способны устроить революцию в этой горячей финской местности.

–  Это как вариант.
– Спокойно отозвался советник.
– По всей Европе и так накаленная обстановка. Везде вспомнили старый добрый термин экспроприация экспроприированного имущества. Но за две недели этого не устроить. А через пару недель начнет работать суд по вопросам долгов России.

–  Ух, как повязали… Словно репарации выплачиваем.
– Отчего-то с насмешкой сказал Илья.
– Ну, что ж мы устроим представление, если суд начнется. Но надо постараться его не допустить…

–  А можно узнать какое представление?
– Спросил советник, всерьез опасаясь худшего.

–  Узнаете, когда начнем.
– Уверенно сказал Богуславский и попрощался с советником.

Когда гость ушел, Илья все так же оставался сидеть на скамейке, наслаждаясь свежим пахнущим прелыми листьями воздухом. Разглядывая фасад своего дома с темными бронированными стеклами, он думал, а стоило ли оно того. Стоило ли затевать все это чтобы сейчас оказаться в такой заднице, если говорить строго по-русски?