Чтение онлайн

– Я что-то стал слабеть, Леру. Настало время провозгласить тебя наследником. Приближается День Дани. У тебя еще есть время, чтобы хорошенько наточить свой нож. Возможно, лезвие с зазубринами было бы Хтону более угодно, однако… (Рует недоверчиво смерил глазами сына). Лучше допустить слабину в малом, чем в большом.

Здесь Леру следовало бы покорно поклониться или в нескольких фразах изъявить готовность последовать воле отца, однако Леру смолчал.

Старый вождь сверкнул глазами. Резкие слова собрались сорваться с его губ, но тут Леру проговорил тихо:

– Я пока не успел никого полюбить, отец. Кого же я принесу в жертву Хтону?

– Раз у тебя нет любимой, тебе придется вырвать сердце у смазливой. Вента уже сидит взаперти, я позаботился.

Леру склонил голову, тщательно скрывая свое волнение.

Выйдя от отца, он готов был разрыдаться. А он-то думал, что его первая любовь была для отца тайной, а он-то надеялся, что Вента избегнет жертвенника! Нет, не избегнет. Ему предстояло убить ее, свою первую любовь, этого требовал обычай, иначе не быть ему наследником отцовской власти. Убей он Венту, он получил бы от Хтона мужество и бесстрашие вдесятеро большее, чем получал рядовой воин, такова была вещественная основа власти любого максантийского вождя.

Леру надеялся, что отец, не имея понятия о его привязанности, прикажет ему убить какую-нибудь грязнулю, но наушники отца знали свое дело. Леру и Вента на людях сторонились друг друга, тем не менее, Рует ведал об их близости.

С накатывавшими на глаза злыми слезами Леру долго перебирал в уме, кто же из соглядатаев старого вождя выдал его. Картины страшной мести разрывали мысли юноши. Наконец он сказал себе: довольно. Месть местью, а сейчас ему надо было Венту спасать.

Но спасти Венту – значит, испить до дна чашу позора. Он, сын вождя, должен был перед воинами продемонстрировать завидное жесткосердие, что являлось условием его силы и власти, он же… Если он спасет Венту, ему никогда не быть вождем. Отец, конечно, проклянет его, так что и на землю родного племени ему никогда не ступить.

Но если только Венту положат на жертвенник, и он занесет над ней руку с ножом… Он умрет, едва острие коснется ее груди, и это будет для него позором не меньшим, нежели ее спасение.

Перед ним было одно-единственное решение, без вариантов.

Глаза у Леру высохли.

Он быстро узнал, где прятали Венту: в стойбище у трех ручьев. Ее охраняли Эргон и Сенс, брат вождя и лучший телохранитель Руета.

Дождавшись ночи, Леру тайком прокрался в конюшню.

К полуночи он достиг дальнего стойбища. Найти хижину, где томилась Вента, не составило труда, только у двери этой хижины топтался страж. И страж этот был Эргон, дядя Леру.

Леру возблагодарил судьбу. С дядей он, возможно, договорится, тогда как с Сенсом без стычки не обошлось бы.

Спешившись, он направился прямиком к Эргону.

Заметив темную фигуру, Эргон положил ладонь на рукоять ножа. Тут же лицо его смягчилось: он узнал Леру,

– Отдай мне Венту, – тихо попросил Леру.

– Тебе лучше уйти, – пробормотал Эргон.

– Я приказываю тебе!

– Ты еще не вождь. Убей ее, стань вождем, и ты увидишь, как я могу повиноваться.

Леру вытащил нож из ножен.

Эргон вздохнул.

– Я понимаю тебя, племянник. А ты не понимаешь ничего, как будто бы ты – ребенок или слабоумный. Я знаю, ты любишь ее, но что поделать, боги сильнее нас. Ты должен убить ее, так заповедал Хтон. Ты убьешь ее, и за это Хтон наделит твое сердце таким мужеством, какое рядовому воину и не снилось. И это не только тебе нужно, это твоему племени нужно. Наш народ не потерпит у себя в вождях слабака.

– Я откажусь от власти вождя, и готов стать простым воином.

– Это все равно, если ты сказал бы: “Я отрекусь от отца”. Ты готов отречься от отца, Леру?

– Не нужно играть словами, дядя. Я откажусь от своего права унаследовать отцовскую власть, но не от отца. Теперь отойди.

Леру шагнул к двери – Эргон преградил ему дорогу.

И в разговор вступили ножи.

Эргон так и не позвал на помощь второго сторожа Венты, Сенса, даже когда упал с раной в груди.

Наверное, Сенс куда-то отлучился, холодно подумал Джонни, как кстати.

Отведя бешеный взгляд от копошащегося на земле Эргона, Леру поспешил к двери. Он рывками отодвинул наружные задвижки – и принял Венту в свои объятия. Ее не связали, потому что ее сторожа были уверены в прочности двери и крепости запо shy;ров.

Через минуту она прошептала:

– Отец проклянет тебя.

– Пусть, – отозвался Леру.

В ночной тишине послышался цокот копыт.

Это мог быть только Сенс.

О том, чтобы уйти от Сенса на коне, да еще вдвоем, не стоило и помышлять. Все знали, что у Сенса лучший скакун во всем племени, подарок вождя.

Леру потащил Венту туда, где кусты росли гуще. Стойбище находилось в лесу, так что они имели возможность скрыться от преследования в чаще.

Сенс, обладавший отменными зрением и слухом, преследовал беглецов около часа. Леру, зажимая рот Венте, дважды видел его силуэт на расстоянии в несколько шагов, но все обошлось. Леру и Венте удалось уйти от погони, ночь и лес помогли им.

Остаток ночи влюбленные провели в нежности и ласке. Шелковая трава была их ложем, кроны деревьев – пологом, мужество Леру – надежной стражей. Печать Хтона еще не стерлась с его сердца, и хищники леса, чувствуя его решимость защищаться, обходили его с Вентой стороной. Только соплеменник да кое-кто из крупных хищников планеты не испугались бы напасть на Леру сейчас, но крупные хищники бродили где-то далеко, а максантийцам не было известно местонахождение беглецов.

Утром Леру и Вента двинулись через лес к владениям соседнего племени. На территории их народа им, отступникам, не было места.

Леру, как и всякий воин его племени, хорошо ориентировался в лесу. Так он думал до этого дня. В этот же день словно чья-то злая воля путала ему дорогу. Несколько раз Леру казалось, что пошли знакомые места, и всякий раз ему приходилось убеждаться в обратном.

Теперь будущее виделось им куда мрачнее, чем утром. За ними, конечно, уже снарядили погоню, а Леру имел смутное представление, где они находились. Вполне возможно, они еще не пересекли границу земель племени, с тревогой думал он. Но даже если они уже на чужой территории, разве они могли быть уверенными, что их не выдадут преследователям, что им предоставят укрытие? Они могли быть уверенными только друг в друге, а более ни в ком и ни в чем.

Измученные, Леру и Вента к вечеру набрели на заброшенную хижину.

С сумерками похолодало. В хижине на грубо сколоченном столе лежали кремень и кресало, так что Вента без труда развела огонь. Несколько раз взглянув на сосредоточенно-хмурое лицо Леру, она произнесла:

– А знаешь… Я подумала, что, если мы попросим помощи у Мераскеса?

Трех богов знали максантийцы: хищного Хтона, отвратительного Шамшеля и “раскрывающего души” Мераскеса, приходящего в пламени. Леру и Венте не было смысла просить помощи у Хтона после того как Леру лишил бога уготовленной ему жертвы. Шамшель в их положении мог только что дать со shy;вет сохранять спокойствие, жизнь-де настолько горька, что глупо пугаться горечи смерти. Оставался Мераскес, огненный бог. Мераскес избавлял от страха и тем самым помогал в беде, подобно Хтону и Шамшелю; делал он это своим собственным способом.