Чтение онлайн

— Твой народ, господин, жаждет доказать тебе свое уважение и покорность! — услышал он за спиной чей-то голос и, обернувшись, увидел Мулея. Глаза нефа лучились радостью.

— Ради всего святого, Мулей, что это? — воскликнул он. — Чего хочет от меня этот народ? Ведь не могу же я быть его повелителем!

— Не можешь? Почему же? — поинтересовался, улыбаясь, Мулей. — Теперь ты обязан им быть! Пойдем! Тебе будут давать присягу на верность первые лица королевства!

Он взял молодого человека за руку и, отвесив Юдифи учтивый, совсем на европейский лад, поклон, увлек его за собой.

Очутившись в просторном зале, Альбер увидел выстроившихся полукругом людей в праздничных одеждах. Они поклонились ему, низко, до земли, а Мулей подвел его к большому тронному креслу.

Теперь мимо него потянулась процессия, напоминающая те, что ему прежде доводилось видеть в парижских театрах. Первыми шли военачальники, за ними священнослужители, затем дворцовые чиновники, а дальше еще какие-то люди неизвестных ему сословий.

На молодого человека, душа которого и так уже была потрясена событиями, предшествовавшими этой неожиданной метаморфозе, все это произвело ошеломляющее впечатление. Когда церемония завершилась громкими возгласами ликования всех присутствующих, он окончательно обессилел, и Мулей с почти отеческой нежностью и заботливостью проводил его в один из боковых покоев, где ждала Юдифь.

Придя в себя, Альбер обнаружил, что лежит на диване в комнате, убранной в восточном вкусе.

— Кажется, я видел сон! — приподнимаясь, сказал Альбер, и в самом деле уверенный, что он еще в Оране и все-все приключившееся с ним: его поездка к кабилам, скитания по Сахаре вместе с Юдифью, опасности, которые его подстерегали, его любовь, — все это лишь сон.

— Надеюсь, сновидение было приятным! — сказал по-французски кто-то рядом с ним.

Молодой человек повернул голову и увидел честное лицо Мулея.

— Ты? — спросил он, удивившись, что вновь видит старого слугу, который являлся ему во сне. — Это ты, Мулей? Значит, это был не сон!

Негр улыбнулся, взял руку своего молодого господина и запечатлел на ней поцелуй.

— Нет, Мулей, не надо! — сказал Альбер. — Я смутно начинаю припоминать, что произошло. Знаю только одно: я был на краю гибели и ты, именно ты спас меня, потому что вспыхнувшее восстание — твоих рук дело. Теперь скажи мне, как все это стало возможно? И для чего вы разыграли передо мной эту комедию?

— Это вовсе не розыгрыш! — твердо сказал Мулей. — Ты — повелитель Багирми, по крайней мере до того времени, пока не произойдет раздел страны и ты не получишь самую плодородную и живописную ее часть!

— Поговорим об этом после, — с улыбкой заметил Альбер. — А сейчас объясни мне все по порядку.

— Для того я и пришел, — подтвердил Мулей. — Нетрудно было догадаться: все, что произошло, для тебя загадка. Так слушай же! Я уже говорил тебе, что покойный султан был жесток и деспотичен. Большинство багирми боялись его и лишь немногие любили. В стране у него не было сторонников, если не считать телохранителей, которых он привлек на свою сторону, осыпав всякими милостями.

Между тем мое влияние очень возросло, и я долго размышлял, как бы посадить на престол добродетельного владыку, милосердного и терпимого. Я давно уже советовался со своими родственниками и многочисленными друзьями, как поднять в стране восстание против султана. Если бы мы только знали, кого возвести на престол, султан давно бы уже пал жертвой собственной тирании.

И тут появился ты, мой молодой господин, и Аллаху было угодно, чтобы ты явился как раз вовремя и участвовал в освобождении похищенного принца. Правда, вначале я не думал, что ты подходящий для нас человек, ибо еще недостаточно знал тебя. Но вскоре случай с предсказанием избавил меня от всех сомнений. Тебе известна первая часть прорицания. Но там есть и вторая. Ее я тебе сейчас и открою. Пророчество гласит: враги похитят сына султана, а смелый и мудрый чужеземец спасет его. Потом этот чужеземец, которого послал Аллах, станет править страной багирми и сделает ее счастливой. Эта вторая часть прорицания с быстротой молнии разнеслась по всей стране, и все жители уже смотрели на тебя как на будущего владыку. Я, конечно, не упускал возможности представить твои заслуги в самом благоприятном свете. Рассказ о твоем мужестве в схватке с фульбе передавался из уст в уста. Султан трепетал. Он почти решился убить тебя, как только ты вернешь ему похищенного сына.

Теперь тебе понятны дальнейшие события. В смерти наследника султан увидел новое подтверждение, что пророчество может исполниться, и обвинение, что ты отравил принца, было, разумеется, надуманным. Он намеревался казнить тебя немедленно, но я объявил, что это вызовет возмущение его подданных, и просил его подождать, а тем временем предпринял все необходимое, чтобы в решающий момент победа оказалась на моей стороне. Я хотел довести дело до крайности, чтобы еще больше ожесточить сердца моих соотечественников, которые уже питали любовь к тебе. Весь расчет я строил на твоей стойкости. Ты убедился, что я сдержал слово.

— Да, убедился и благодарю тебя! — с признательностью воскликнул Альбер. — Однако, дорогой Мулей, я не в силах повелевать этой страной! Я едва владею языком, на котором здесь говорят, я ничего не смыслю в управлении государством. Скажу откровенно, я охотнее буду лейтенантом в каком-нибудь полку, нежели султаном в твоей стране!

— Что касается первого, я помогу тебе советом и делом, — заверил Мулей. — А что до второго, — добавил он чуть ли не с тоской, — разве так уж недостойно быть любящим отцом бедным неграм и нести свет просвещения в эту страну, которая безнадежно отстала от вас, французов?

Такого Альбер не ожидал. Слова Мулея не оставили его равнодушным. Он долго пребывал в задумчивости. В речах негра был заключен глубокий смысл. Быть отцом этим несчастным угнетенным людям, нести свет цивилизации в Центральную Африку — это мысль, способная заставить забиться даже чуждое тщеславию сердце!

— И вот еще что, — продолжал Мулей. — Тебе не придется оставаться в Массенья. Чтобы добиться своей цели и свергнуть султана, мне пришлось взять в союзники одного из соседних правителей. Для вида он завел тесную дружбу с нашим султаном и прислал сюда войско, якобы для его защиты, а на самом деле — чтобы помочь мне. Ему мы оставим Массенья и меньшую часть страны, ту, что граничит с его владениями. Сами же отправимся на восток, где расположены самые плодородные и живописные области Багирми. Там тебе нечего будет опасаться. Ты волен призвать туда своих соотечественников и завести порядки, которые существуют во Франции. Это и мое желание…

Ночь Альбер провел без сна, обуреваемый противоречивыми мыслями. Лишь к утру он немного успокоился. Решение было принято. Он направился к Юдифи и поразился, увидев, как уютно сделалось в ее покоях. Этим она, по ее словам, обязана достойной удивления заботливости Мулея.

— Юдифь, — сказал молодой человек, — тебе известно, что происходит. Этот народ провозгласил меня своим владыкой. Из всех сердец, какие здесь бьются, безраздельно принадлежит мне, пожалуй, только твое. Ты готова пойти на жертвы и остаться здесь со мной? Говори, теперь все зависит от твоего слова!

— Где бы ты ни был, Альбер, мое счастье только с тобой! Где ты, там моя родина! — с подкупающей искренностью ответила Юдифь, воплощение преданности и любви.

— Напоминаю вам, обвиняемый, что вы должны говорить чистую правду! Обращаю также ваше внимание, что ложь лишь усугубит наказание! — Этими словами председатель суда начал допрос обвиняемого, обращаясь к Максимилиану Моррелю. — Ваше имя, обвиняемый?

— Максимилиан Моррель! — ответил капитан. Он был очень бледен и печален, выглядел весьма опустившимся. На голове все еще была повязка, напоминавшая о полученном ударе.