Чтение онлайн

– Давайте я лучше сам, - проворчал Терри.

– Нет, я справлюсь, - возразил Кот и со второго раза таки ухватился нормально.

Они погрузили расчлененного козла в багажник, а что не влезло, свалили на пол перед задним сиденьем. Позвоночник с ребрами оттащили за кусты, не успели Терри и Кот вернуться к машине, как из-за кустов послышался хруст и чавканье - семья гиен приступила к обеду. Голову козла Терри тоже хотел отдать гиенам, но Кот настоял, чтобы сохранить ее как трофей.

– С ниггерами будешь сам договариваться, - сказал ему Терри.
– Лицензия на трофей денег стоит.

– Да без проблем, - ответил Кот.
– Вряд ли это очень дорого.

Терри ничего не сказал вслух, только крякнул вполголоса. Для человека, способного заплатить пятьдесят косарей за одно ширево, во всей Бампассе нет ничего дорогого. Да и не только в Бампассе. Хорошо быть русским...

2

– Рафаэль!
– позвала Эмма.
– Рафаэль, бабуин тебя поимей! Чего не отвечаешь, чмо, сколько можно орать?!

Рафаэль снял наушники и раздраженно отозвался:

– Не можно орать - не ори. Что надо, женщина?

– Жопу от пенька оторви!
– велела ему Эмма.
– Прирос уже, сам стал как пенек! Чего туристы опаздывают?

Рафаэль безразлично пожал плечами

– А я почем знаю?
– ответил он вопросом на вопрос.
– Что я тебе, доктор?

– Ты дебил, - заявила Эмма.
– То над планшетом сидишь, то траву куришь. Ничем в жизни не интересуешься! Ты в курсе, что твой сын вторую подряд курсеру заваливает?

– Который сын?
– уточнил Рафаэль.
– Махмуд или Елисей?

Эмма всплеснула полными черными руками и набрала в могучую грудь побольше воздуха. Рафаэль понял, что сейчас начнется концерт. Он не ошибся.

– Совсем мозги прокурил, хер носорожий!
– заорала Эмма.
– Елисей не твой сын, мудило! Елисей от Миякэ длинноносого, а от те6я мне бог послал Махмуда и... помнишь, кого еще? Или тоже забыл, козлина?

Планшет требовательно пискнул - ферма требовала внимания. Рафаэль бросил на экран быстрый тоскливый взгляд. Свинья девятого уровня забеременела, как же не вовремя! Какой черт угораздил старшую жену начать ор в такое время... А туристы действительно опаздывают, как бы чего не случилось...

– Оставь от меня, женщина, - сурово произнес Рафаэль.
– Раскричалась, как драконова жаба на рассвете. Господи, заткни ее, будь любезен, пожалуйста.

Но это пожелание не сработало. Оно почти никогда не срабатывало, чаще всего оно только разъяряло вздорную женщину. Вот и сейчас разъярило.

– Вы только поглядите, люди добрые!
– завопила Эмма.
– Забыл, как родного сына зовут! Ты когда по нужде в лес идешь, мамуку из штанов доставать не забываешь?

– Да пошла ты, сука, - проворчал Рафаэль себе под нос.

Погасил экран планшета, воткнул в зарядку, отложил в сторону. Все равно уже ни поиграть, ни в фейсбуке посидеть нормально не получится. И куда, спрашивается, подевались туристы?

Рафаэль надел смарт-очки и кликнул глазом в нужную кнопку. Терри отозвался на вызов, но не в голосовом режиме, а в текстовом, он всегда так делает, когда с туристами. Туристы не любят, когда ниггеры разговаривают по телефону или сидят в фейсбуке, они думают, что раз ниггер, значит, только вчера слез с пальмы, должен ходить голым, говорить с акцентом, понимать вопросы со второго раза, трахать все что движется, наркоту ширять любую, какая только найдется... Уроды, блин, бледнолицые, сто ишачьих херов каждому в сраку!

Сообщение прорисовывалось медленно, по буквам - кликать глазом по виртуальной клавиатуре не слишком удобно, быстро так ничего не напишешь. Однако...

– А ну заткнулась живо, сука толстожопая!
– рявкнул Рафаэль.
– Кто тут из детей рядом... Баунти! Баунти, беги на площадь, стучи в рынду, одна нога здесь, другая там!

Маленькая Баунти радостно завизжала и побежала в сторону площади, выкрикивая на бегу:

– Туристы едут! Туристы! Ура, ура, ого-го!

Вскоре по лесу разнесся звон рынды. И сразу деревня преобразилась, как по волшебству.

Из хижин выскакивали мужики и бабы, и немедленно, не тратя ни секунды на посторонние слова и дела, принимались за работу. Все роли были давно распределены и закреплены многократными тренировками. У Рафаэля в семье, например, Эмма по тревоге снимала с веревок неаутентичную одежду и прятала в погреб, а затем помогала Амели, младшей со-жене, снимать с крыши спутниковую антенну. Амели как раз к этому времени успевала отвернуть болты и ослабить крепления, но одна она снять антенну не могла, а вдвоем со старшей со-женой - в самый раз. А пока женщины убирали крупные признаки цивилизации, дети занимались мелочами. Каждому ребенку, достигшему семи лет, был выделен свой сектор, который полагалось внимательнейшим образом осмотреть и очистить от высокотехнологичного мусора наподобие полусобранного "Лего", пустых банок из-под пива и тому подобного. А для близорукой Адели, неспособной к уборке мусора по состоянию здоровья, было особое дело - вытащить из особого сундука аутентичные африканские наряды и разложить по кучкам, каждому свой наряд, чтобы каждый мог переодеться в негритянское и ничего не перепутать. А то было как-то, Эмма воткнула колдовские перья себе в голову, туристы ничего не заметили, а деревенские мужики потом над Рафаэлем весь сухой сезон смеялись, говнюки драные.

По деревенской улице протопало деревенское стадо в полном составе - пять коров и три десятка коз. Стадо вел деревенский пастух Мыкола, хохол-абориген, прибившийся к племени два сухих сезона тому назад. Он был белокож и потому неаутентичен, туристам его не показывали. Поначалу он обижался, говорил, дескать, намажу морду гуталином, стану как ниггер, ребята однажды попробовали, но не вышло - вонял Мыкола гуталином на весь лес до самого Шимпанзиного Урочища, а на настоящего ниггера походил не больше, чем, скажем, на ишака. Потому что сколько харю ни перекрашивай, бледнолицые черты лица все равно никуда не спрячешь.

Мыколу сопровождала юная жена, слабоумная Ангелина, с детьми. Старший сын, нормальный чернокожий Джейк, держался за мамины джинсы, а младшая дочь, ублюдочная светло-бежевая Галина спала на руках матери. Раньше Ангелина развлекала туристов вместе с остальными членами племени, но после того, как она родила ублюдка, ее стали изгонять из деревни вместе с мужем, чтобы не нарушала аутентичность. Говорили же дуре: предохраняйся! Но что взять со слабоумной...

<