Чтение онлайн

Заклинания сменились захлебывающимся кашлем где-то на противоположном краю поляны. Лес и вулкан зловеще молчали.

Слабый, хрупкий, как паутина, шепот послышался в ночи:

– Что такое? Кто зовет?

Волосы на загривке у Овода встали дыбом. Этот голос не принадлежал ни Радгару, ни Хильфверу, и исходил он из центра поляны. Стоило ему дать немного воли своему воображению, и он различил сгусток тумана в форме человека – тот стоял на коленях, обнимая меч…

– Повелевай… – снова прошелестел голос. – Кто зовет меня? Кто повелевает? Что происходит?

Овод подпрыгнул от неожиданности, когда стоявший рядом с ним Радгар заговорил; голос его звучал почти так же приглушенно, как у Хильфвера.

– Я повелеваю тобой! Я, Радгар Эйлединг, повелеваю тобой.

Видение – если все это только не мерещилось Оводу – поднялось на ноги и вглядывалось в их сторону.

– Младшинг? Так вырос? Ты ли это, Младшинг?

– Это я. Назови свое имя!

– Ах! Нет у меня теперь имени, нет. Ты знал меня как Гесте, Младшинг.

Радгар сделал два шага вперед. Его почти не было видно теперь – так, сгусток тумана, не более материальный, чем тот, что стоял в центре поляны. Овод стал с ним рядом, готовый в любое мгновение дернуть его обратно, если он попытается вступить в октаграмму.

– Назови то имя, под которым знал тебя король Амброз.

– Йорик, – вздохнул призрак. – Сэр Йорик Верного и Древнего Ордена.

– Тогда говори! Кто убил моего отца, Эйледа Фюрлафинга?

– Я, я убил, Младшинг. Разве ты сам этого не понял?

– Как ты проник в дом?

– В обмен, Младшинг, в обмен! – Шепот сделался возбужденнее, и в нем зазвучала издевка. – Честная сделка. Сюневульф впустил меня в дом, а я дал ему трон, которого он желал. И еще дал ему женщину, которую он желал – да, она была там, она спала на кровати, полураздетая. Вдвойне честная сделка, честнее не бывает.

– Го… – Радгар закашлялся. – Говори дальше! Что… было потом?

– Что? Он провел меня наверх подождать, а сам спустился к женщине. – Видение то пропадало, то появлялось снова, колышась, перемещаясь от одного края октаграммы к другому словно в поисках выхода. – Когда пришел Эйлед, – продолжал издевательский шепот, – я дал ему время выхватить меч. Все честно! Я назвал ему имена тех пятерых, что он убил: сэр Ричи, сэр Денвере, сэр Хэвок, сэр Ягуар, сэр Рис. Славные люди, все пятеро! Я сказал, что теперь его черед, но дал возможность биться со мной, так что он знал, что это безнадежно и что он умрет. Я объяснил ему, что жена его входит в цену, запрошенную братом его, чтобы он умер несчастным. Тогда он заплакал, а я позволил «Прихоти» взрезать ему горло.

– Это ведь было для тебя проще простого? Для Клинка?

– Проще, чем жука раздавить, Младшинг. Но я не заставил его мучиться. Я мог доставить ему много боли.

– А что случилось потом?

Теперь Овод уже составил себе представление об Йорике. Сотканный из тумана неясный образ представлял собой жилистого смуглого человека, абсолютно нагого, с длинными космами спутанных волос ниже плеч и бесформенной бородой. Воображение, конечно. Там не было ничего, кроме тумана.

– Что дальше? Ничего, Младшинг, ничего! Я спустился по лестнице. Я сделал то, что хотел, и мне кажется, твой дядя тоже. Я вышел, как пришел, – через окно. А потом подождал поблизости, хотел посмотреть, что будет, когда он подожжет дом.

– Прежде ты запер мою дверь! – взвизгнул Радгар.

– Не я, Младшинг, не я! На твой счет у меня не было никаких распоряжений, да и счетов у меня с тобой не было. Я не знал, что ты там. Никогда не воевал с детьми. И потом, у меня к тебе вроде как симпатия возникла. Я ведь легко мог убить тебя позже, в море. Ты ведь знаешь это, Младшинг!

Овод вдруг сообразил, что непроизвольно смещался вперед до тех пор, пока ноги его почти не коснулись октаграммы. Видение смотрело теперь в упор на него. Лицо и глаза его принадлежали трупу – совершенно безжизненны. И все же в остальных отношениях он производил впечатление живого человека. Он дрожал, его дыхание вырывалось изо рта облачком. Труп не дышит, а призраку не положено покрываться гусиной кожей. Вся эта неестественность казалась Оводу почему-то ужасно знакомой. Он уже видел такие глаза прежде.

– Клинок! – тихо произнес призрак. – Неужели ты оставишь брата страдать так?

Волосы у Овода снова встали дыбом.

– Зачем ты прыгнул на лодку? – спросил Радгар.

К изрядному облегчению Овода, призрак отвернулся и принялся беспокойно расхаживать внутри октаграммы. Следов на пепле он не оставлял.

– Зачем? Чтобы спасти тебя, Младшинг! Я же сказал, ты пришелся мне по душе. И мне не понравился этот твой верзила-кузен. Я не хотел, чтобы ты остался в его руках.

– Спасти меня? Зачем?

Призрак вздохнул.

– Чтобы продать, Младшинг, чтобы продать. Я отомстил за своих людей, но мне было тридцать шесть лет, и никто не сделал еще меня богатым.

– Ты хотел продать меня королю Амброзу?

– Я хотел получить за свою работу достойную награду. Толстяк порой бывает скуп как пень.

– Значит, вот откуда он знал, что я жив! Что же пошло не так? Он не пошел на покупку?

– Он сложный человек, Амброз. Он напустил на меня свою Темную Палату, и я едва успел убрать свою задницу из Шивиаля. Инквизиторы дышали мне в затылок. – Видение снова приблизилось к Оводу. – Если бы он поймал меня, он узнал бы, где я тебя спрятал, а тогда игре пришел бы конец.

– Что собирался он делать со мной, если бы получил меня?

Йорик пожал плечами.

– Ему виднее. Я предлагал ему одного здорового ателинга без единой прикрепленной к нему струны.

– Он не пошел на сделку, так что ты вернулся сюда и попытался провернуть ее с моим дядей?

– Ты сообразительный парень, Младшинг, сообразительный парень.

– А что случилось тогда? Сколько заплатил бы он за меня?

Призрак поднял взгляд и принюхался.

– Рассвет близится? Сколько ты еще сможешь поддерживать заклятие?

– Отвечай на мой вопрос!

– Ничего не случилось. Все вообще перестало случаться.

Радгар уже кричал, и голос его срывался от возбуждения.

– Сюневульф перехитрил и тебя! Не очень-то у тебя получается вымогать деньги у королей, не так ли, Йорик? Он поймал тебя и заставил сказать, где я, но в одном он отличался от Амброза: он не мог дотянуться до меня в Айронхолле. Поэтому он просто ждал, зная, что рано или поздно я появлюсь сам. А тебя он убил. Он повесил твой меч на стену!

– Что? Мою «Прихоть»! – Призрак откинул голову и завыл, протяжно, пронзительно. Квиснолль зарокотал в ответ. Скуля и причитая, Йорик метнулся к мечу и потянул его обеими руками, но его сотканная из тумана фигура так и не смогла выдернуть сталь из земли. Меч не шелохнулся. – Позор! Позор! Забери «Прихоть» домой! Отнеси его в Зал! Не оставляй его здесь. Скажи им, что Йорик пасет свиней, если хочешь, только не оставляй мой бедный меч здесь в одиночестве.

И тут Овод вдруг понял, что до ужаса знакомого было в этом бородатом видении.

– Радгар! Он не умер! Он фралль!

Тварь в октаграмме упала на колени рядом с мечом, гладя его, целуя его, шепча ему что-то.

– Возможно такое? – выкрикнул Радгар. Заклинатель, где бы он ни стоял, не ответил. Но почему это должно быть невозможно?

– Фралль? – простонал призрак, с плачем обнимая свой меч. – Найди его, Младшинг! Найди и убей его.

Пасет свиней? Где-то на этом острове Фюрсиг нагой Клинок дрожал в принадлежащем королю поле, пася свиней? Овод стиснул зубы. Как наслаждался, должно быть, этим Сюневульф!