Властелин пустоты
Шрифт:
На эти вопросы пытается найти ответы писатель Александр Громов.
2
Однако пришло время представить читателям и самого героя нашего очерка. Александр Громов родился в 1959 году в Москве, где живет и поныне. Собственно биография писателя пока не изобилует какими-то особенными событиями. Получил хорошее техническое образование в МЭИ — «классическое» образование научных фантастов 50-70-х г.г. (Если не в курсе: 90 % фантастов, творивших в означенный период — «технари» по специальности, что несомненно отражалось и на самой фантастике). Работает инженером-радиотехником, время от времени подрабатывая на стройках (мизерная зарплата рядового инженера давно стала притчей во языцах, благодатной темой для писателей и рок-исполнителей: «Я инженер на 120 рублей, И больше я не получу…»). Что еще? Давно и, похоже, основательно женат, растит красавицу-дочь. А в свободное от литературного труда и вынужденных приработков время — заядлый байдарочник, каждое лето с семьей и друзьями он отправляется в многодневные походы по рекам Русского Севера.
Как ни странно, фантастику Александр начал читать весьма поздно — уже в студенческие годы. По его собственному признанию, он вообще только тогда открыл для себя мир книг (в школьные годы художественная литература практически не входила в список его главных интересов), и очень быстро наверстал упущенное (Александр — один из самых разносторонне эрудированных в современной российской фантастике авторов). Но больше всего его «захватили» книги братьев Стругацких. Неудивительно, что читатель Громов очень скоро стал писателем Громова, которого мы теперь имеем удовольствие читать.
Пишет давно (с начала 80-х), но первая публикация увидела свет лишь в 1991 г., когда «молодому» писателю перевалило уже за тридцать. Что ж, Роберт Хайнлайн, например, в тридцать лет только начал писать. Зато потом…
Первой, замеченной читателями и критикой публикацией стал роман «Наработка на отказ», в сокращенном варианте опубликованный в 1994 г. журналом «Уральский следопыт». Уже тогда с именем еще незнакомого мне автора я связывал большие надежды на сохранение лучших традиций классической социальной фантастики, отступавшей под напором нарождающейся фэнтези-культуры. И, к счастью, не ошибся. В творчестве Александра Громова переплелись действительно лучшие традиции советской НФ и современный подход к литературному материалу. И с каждым новым произведением этого автора явственно наблюдается прогресс писательского таланта, отход от неизбежного в начале творческого пути влияния наработок писателей старшего поколения (тех же братьев Стругацких, из «шинели» которых выпестовался целый поток талантливых авторов) и обретение самоценностности, формирование индивидуальной стилистики и мировоззренческой платформы.
В 1995 г. в нижегородском издательстве «Параллель» увидела свет первая книга автора — сборник «Мягкая посадка», куда вошло все лучшее, написанное писателем к тому времени. Книга эта по справедливости стала одним из самых значительных, ярких дебютов в российской научной фантастике за последние пять лет. В 1996 г. она была удостоена престижной литературной Премии им. А. Р. Беляева, а год спустя заглавный роман сборника обретает еще одну авторитетную награду — премию «ИНТЕРПРЕССКОН».
Романы и повести Александра Громова, по большому счету, это экстраполяция нежелательных, рискованных, но вполне вероятных путей эволюции человечества. Писатель словно бы экзаменует нашу цивилизацию на моральную состоятельность. Порой может показаться, что он чересчур суров по отношению к нам — людям. При поверхностном прочтении его произведений вырисовывается угнетающая своей беспросветностью, пессимистичностью картинка: человечество по А. Громову просто-таки вознамерилось извести себя с лица Вселенной.
… В романе «Мягкая посадка», действие которого разворачивается в недалеком будущем (первая четверть XXI века), на Землю обрушивается новый Ледниковый период. Сама по себе тема не нова и не столь фантастична (идея восходит к гипотезе о «незавершенности» Ледникового периода и о возможности его повторения в начале XXI в.), но А. Громов разрабатывает тему по-своему: «Александр Громов, кажется, впервые, объединил «новое оледенение» с сюжетом о тотальном вырождении и перерождении человечества» (В. Черных. Из послесловия к первой книге А. Громова «Мягкая посадка»). Изменения климата вполне логично повлекли за собой и определенные трансформации в обществе — на социальном и даже генетическом уровне. Человечество поделилось на «нормальных» и «выродков» (мутантов). Остается вопрос: что считать Нормой в вырождающемся обществе? В обществе, где единственным вариантом спасения от полного вымирания оказывается… установление жесткой диктатуры…
Действие романа «Наработка на отказ» отнесено в глубокий космос, где человечество осваивает новые планеты. Добротная космическая приключенческая фантастика неожиданно превращается в мрачную антиутопию: вполне утвердившаяся как самостоятельный социум колония людей на одной из планет в конце концов приходит к утверждению концепции тоталитаризма. Все возвращается на круги своя, человечество обречено повторять прошлые ошибки.
Попытка создать утопию, идеальное общество идеальных людей оборачивается в небольшой, но очень содержательной повести «Такой же как вы» страшной трагедией для Всех. Ситуация страшна и абсурдна изначально. Из благих намерений люди заселяют планету клонами, созданными на основе генотипа одного человека. Представляете себе картинку: общество людей, как две капли воды похожих друг на друга… по характеру, поведению, поступкам. Общество, состоящее из одного человека, многократно размноженного. Человек и зеркальные отражения. Результат закономерен: идеальное общество не может строиться по принципу похожести, «Как все». Такое общество не принимает в стаю непохожих. Ущербность, недостаток превращается в культ. Культ похожести.
«У нас не было идеологии, у них уже есть. Идеология похожести: «А я такой же, как все!» Кто-то конечно, не такой, гены берут свое, — ему же хуже, не такому. «А знаешь, папа, у Марго, оказывается, шрам на руке, синий-пресиний, а она скрывала, так мы ее теперь каждый день дразним…»
Старая истина: «Благими намерениями вымощена дорога в Ад». Расплачиваться всем. Высокая идея повести: ответственность человека (человечества) за претворяемые в жизнь «благие намерения»…
В повести «Менуэт святого Витта» (1997) А. Громов исследует свою «фирменную» тему — тему Власти. В разных ее проявлениях. В данном случае автор задается вопросом, может ли концепция тоталитарного правления служить во благо?
Но Александр Громов раскручивает философские лейттемы на фоне оригинально выстроенного научно-фантастического сюжета. Мотив «Подросток в экстремальной ситуации, в отрыве от Взрослого мира» имеет достаточно достойных примеров в мировой литературе: «Повелитель мух» Уильяма Голдинга, «Туннель в небо» Роберта Хайнлайна, «Рыцари Сорока островов» Сергея Лукьяненко и т. д. Писатели не раз пытались изобразить глазами ребенка мир Взрослых, где ребенок оказывается буквально зеркальным отражением Взрослых. Александр Громов выводит сюжет на качественно новый уровень.
Конечно, страшно, когда дети вдруг оказываются отрезанными от остального мира, страшно, когда они начинают мыслить, как взрослые, поступать, как взрослые. Но еще более страшно, когда они при этом никогда не смогут стать взрослыми физиологически.
Впрочем, под такую аномалию подведена вполне логичная научная версия: на планете, где волею судьбы оказался земной космический лайнер, излучение местного солнца смертельно для любого человека, достигшего половой зрелости.
Общество состоящее из «маленьких мужчин и женщин», которым формально по 45–50 лет, но чья физиология и внешние характеристики соответствуют 10-15-летним подросткам. Взрослые и дети одновременно. Но такой диссонанс проявляется не только в физиологии, но — и это главное — на поведенческом уровне. И этот «психологический финт» — большая удача А. Громова. Экзотическая ситуация дала автору новые возможности для реализации философских задач, она позволила автору (и конечно же нам с Вами) взглянуть на проблему в неожиданном ракурсе. И писателю, надо признать, удалось это блестяще.
Проза А. Громова — жесткая, уверенная и пугающе «тяжелая», как речь прокурора. На внешнем уровне она как будто даже лишена эмоциональной окраски (во всяком случае, лукьяненских сверхэмоций), вершининской вязкости метафор. Но при этом читателю предстоит испытать весь спектр эмоций. Громов, как взаправдашний прокурор определенно знает то, что говорит (пишет), он очень внимательно ознакомился с делом подсудимого. Да уж не мезантроп ли он? Конечно, мрачны и пугающи картины будущего человечества, создаваемые А. Громовым. Но автор при всей жесткости стиля и сюжетных установок отнюдь не стремится запугать читателя живописанием тотальной гибели человечества. В любом его произведении красной линией просвечивается искренняя вера в разум человека, неистребимая вера в то, что в сотый раз пройдя по дорогам прошлых ошибок, человечество выкарабкается к свету. И так будет всегда. Свое творческое кредо фантаста, взгляд на будущее человечества Александр не без иронии выразил в первых строках романа «Властелин пустоты», вынесенных в эпиграф данного очерка. В конце концов, как это не парадоксально звучит, эмоциональное воздействие мрачных тонов значительно сильнее радостно-розовых бликов. А. Громов апеллирует к сознанию, его проза побуждает думать, размышлять, спорить. Думать не только о Завтра. Думать о Сегодня, которое формирует день завтрашний.
Истинный талант мыслит категориями глобальными. Хороший фантаст в полетах своей фантазии всегда обращен в сегодня, он стремится прогнозировать возможные последствия в будущем конкретных процессов, происходящих в сегодняшнем обществе. Писатель пытается предупредить неверные шаги цивилизации. Но и этого мало. Произведение только тогда талантливо — а особенно произведение фантастическое — когда оно достоверно, объективно и логично, когда веришь в «вымысел» фантаста. Произведения Александра Громова — достоверны. Есть у этого писателя особый дар — сочинять убедительно. Зачастую, читая его мрачные повести, забываешь о «придуманности» мира повести или романа. Быть может, потому, что А. Громов пишет о вполне реальных проблемах, трансформировавшихся в вероятностном Будущем. Фантастика лишь усугубляет эмоциональное воздействие.