Чтение онлайн

– Да, так и поступлю – все удобней считать будет.

– Не откладывай, делай, а я уж тут сама посмотрю, не впервой, чай.

Поклонившись, Найден быстро собрал разнокалиберные монеты в горшок и, завернув его в плащ, направился на дальний край двора, к кузне. Проводив его взглядом, Сельма повернулась к смердам:

– Ну, давайте шкуры считать. Сколько с вас нужно?

– Полсорока и пять, госпожа.

– Хм… двадцать пять, значит. Ладно. Давайте двигайте воз во-он к тому амбару да разгружайте.

Смерды споро принялись за работу, лишь один – молодой простоволосый парень – скромно потупившись, стоял в сторонке.

– Ты чего здесь? – строго взглянула на него Сельма. Парень упал на колени:

– К тебе, матушка! На службишку пришел наняться.

– Так и нанимайся, подожди вон тиуна. Чего умеешь-то? Грамоту ведаешь?

– Малость мерекаю, госпожа, – хитро прищурился парень, вытирая слезящиеся глаза.

– Грамотеи нужны. Ряд составим – не пожалеешь, может, и до тиуна дослужишься. Чего еще знаешь? Сны толковать не умеешь ли?

– Могу, госпожа. Какой сон? Скажи – истолкую.

Вздохнув, Сельма испытующе посмотрела на парня. Обычный, ничуть не похожий на волхва-предсказателя.

– Ладьи снились, море бушующее, – тихо поведала она, – и главное – ножи и мечи окровавленные. А нож-то – мне прямо в сердце!

– То не к добру сон, матушка, – низко поклонился толкователь.

– Сама знаю, что не к добру.

Парень – Онгуз – снова протер глаза: ох, не затем посылал его волхв Малибор, чтобы тут сны толковать… хотя грех таким удобным случаем не воспользоваться.

– Ну, что молчишь? – с усмешкой переспросила Сельма.

– Сон твой не к тебе, госпожа, а к мужу твоему капанье имеет, – решительно произнес Онгуз. – Будет его точить болезнь тайная, а чтоб того не случилось, надобно тебе самой у богов милостей вымолить. Как – скажу, если спросишь. Супруг-то твой ночью из дому выходит? Во двор там, чего проверить, или на галерею…

– Пожалуй, на галерею. Там, в уголке, постоять любит, воздухом ночным подышать.

– Воздухом, значит. А когда он…

– Вижу, о снах толкуете, моя госпожа! – быстро подойдя к Сельме, склонился в полупоклоне чернявый молодой человек в длинном коричневом балахоне, подпоясанном простой веревкою.

Женщина обернулась:

– Никифор! Вот уж не гадали, не ждали. Пойдем скорей в горницу, не здесь же разговаривать будем. Ты зачем приехал-то?

– За книгами. Словун, новгородский гость, прошлым летом привезти обещал. Эй, парень, ты на пристани не был сегодня?

– Не был, – угрюмо покачал головою Онгуз и, льстиво посмотрев на Сельму, спросил:

– Так мне тиуна-то ждать, матушка?

– Жди… – кивнула та. – Ежели и впрямь грамоту знаешь, может, и возьмем тебя.

Поклонившись, Онгуз скромно отошел в сторонку и, прислонившись к ограде, принялся дожидаться тиуна.

– А я б на твоем месте не брал его, – поднимаясь в горницу, шепнул Никифор. – Взгляд уж больно виляющий да голос льстивый. Сладко поет. Говоришь, и сны он растолковывал? Поди, серебришка за это просил? Нет? Странно. Очень странно. А чего ж он тогда? Ах, не успел, видно… Ты серебра-то ему не давай, обойдется, пусть поначалу покажет, как работать умеет.

– Покажет. Найден уж всяко его проверит. Сельма уселась на лавку прямо напротив гостя.

Уперла подбородок в ладони, улыбнулась:

– Ну, рассказывай про свою обитель! Многих приохотил к вере?

– Покуда не многих, – покачал головою монах. – Места-то пустынные, лесные… Ну, зато и молитве ничто не мешает да книжной премудрости.

Никифор кратко рассказал о дальнем монастыре, ските, что устроил с подачи ярла в дальних весянских лесах. Рассказывал легко, весело и даже не догадывался, что стоящий у забора слезливый парень ругает его сейчас самыми гнусными словами.

– Вот гад чернявый, – шептал про себя Онгуз. – И появился же ты как раз в это время… Теперь когда еще представится случай. Ага, вот и тиун, кажется. Прочь уйти аль попытаться? Инда попытаюсь….

От кузницы, позвякивая полным серебра горшком, неспешно возвращался Найден. В малиновой длинной тунике, подпоясанной желтым поясом, на поясе висели кинжал и чернильница.

Отступив от забора, Онгуз поклонился:

– Госпожа тебя ждать наказала. На службишку пришел наниматься.

– Грамоте разумеешь?

– Буквицы ведаю.

– Проверим. Ты сам из какого рода?

– Э… – Онгуз замялся. – Не местный я.

– Это, брат, плохо. Мы с недавних пор невесть кого не берем. А то взяли как-то одного… Тьфу! Ну, коли грамотей, двух дружков-послухов приведи, чтоб за тебя поручились – тогда и разговаривать будем.

– Приведу, господине. – Онгуз низко склонил голову и быстро покинул усадьбу.

– А и не зря зашел, – оглянувшись, усмехнулся он. – Хоть что-то высмотрел.

Еще немного постояв у усадьбы ярла, он махнул рукой и направился в корчму Ермила Кобылы.

– Не знаю, что тебе и сказать, господине. – Корчмарь почесал бороду. Мосластое, вытянутое лицо его и в самом деле чем-то напоминало кобылью морду. – Из княжьих людей ко мне мало кто заходит, окромя ирландского витязя Конхобара, да и тот что-то давненько не был.

– Вот как? – пожал плечами Онгуз. – Малибор мне другое говаривал.

– Не знаю, что тебе там говаривал волхв, а я скажу как есть – пустая это затея. В детинец, на княжью усадьбу, вряд ли ты проберешься, так что…

– Только что оттуда, – не удержавшись, похвастал Онгуз. – Правда, конечно, случай помог. В следующий раз, наверное, трудновато будет… Тем более ни ты, ни твои люди за меня не поручатся.

– Зачем нам зря подставляться?

– Вот и я говорю, – посланец волхвов задумчиво покивал головой. – Что ж, придется другие пути-дорожки выгадывать. Есть у меня одна мысль, чтоб ни тебя, ни меня не подставить.

– Какая еще мысль? – Ермил Кобыла подозрительно воззрился на гостя. Ох, не нравился ему этот мокроглазый шпынь, да вот обещал когда-то Малибору помочь, ежели что.

Вытерев глаза, гость посмотрел на него и вдруг улыбнулся:

– Скажи-ка, любезнейший господин, раз княжья челядь в корчму к тебе не заходит – дорого – так, может, они в другом месте собираются?

– Да нигде они не собираются, это у вас в Новгороде порядки вольные, а у нас, чтоб челядин где ни попало шатался, да быть такого не может!