Чтение онлайн

И опять я попалась на удочку:

— Моя мать была француженкой. Я прекрасно поняла каждое слово, которое вы изволили произнести.

— В таком случае я сам виноват в том, что туманно изъяснялся. Я не хочу, чтобы вы уезжали... во всяком случае сейчас.

— Вы ведете себя так, будто не доверяете мне.

— Уверяю вас, мадемуазель, это только ваше предположение.

— Вы хотите сказать, что мне следует остаться?

Он притворился, что колеблется. — Говоря без обиняков, мне хотелось бы подвергнуть вас небольшому... испытанию. О, пожалуйста, мадемуазель, не обвиняйте меня в предвзятости против вашего пола. Я готов поверить, что в мире существуют блестящие женщины. Я просто потрясен тем, что вы рассказали мне о своем понимании и любви к живописи и чрезвычайно заинтересован в оценке степени повреждений и стоимости реставрационных работ над картинами, которые вы осмотрели. Ваши выводы представляются мне весьма разумными.

Я испугалась, что блеск моих глаз выдает мое волнение, вызванное новой волной надежды. Если он понял, как безумно я хотела получить этот заказ, он не смог бы отказать себе в удовольствии дразнить меня. К моему ужасу, он увидел это.

— Я собирался вам предложить... но возможно, вы уже твердо решили, что покинете нас сегодня или завтра.

— Я совершила долгое путешествие, господин граф. Естественно, я предпочла бы остаться и выполнить работу — при условии, что обстановка будет доброжелательной. Итак, что же вы собирались предложить?

— Чтобы вы отреставрировали одну из картин, и если результаты нас устроят, вы бы продолжили работу над остальными.

В ту минуту я была совершенно счастлива, хотя куда уместнее было бы лишь облегчение — ведь я уверена в своих способностях. Ближайшее будущее выглядело весьма радужно. Не будет позорного возвращения в Лондон! Не будет кузины Джейн! Неизъяснимое чувство радости, предвкушения, волнения наполнило меня. Я не могла это объяснить. Сомнений не было: я успешно пройду испытание, а это означало долгое пребывание в замке. Это чудесное старинное место станет моим домом на ближайшие месяцы. Я смогу изучить замок и хранимые в его стенах сокровища. Я смогу продолжить дружбу с Бастидами. Я смогу удовлетворить свое любопытство относительно обитателей замка.

Любопытство мое было поистине ненасытным. Я поняла это с тех пор, как мне указал на это отец — я всячески старалась изжить в себе это качество, но мне беспрестанно хотелось узнать, что скрывалось за масками, которые надевали люди напоказ всему миру. Это было сродни удалению окислившейся пленки со старинной картины: и для меня понять истинную натуру графа было словно реставрировать живую картину.

— Это предложение, кажется, вам по душе.

Итак, я опять выдала свои чувства, а я-то гордилась тем, что такое случалось редко. Но, может быть, он отличался особой проницательностью.

— Мне оно кажется весьма справедливым.

— Тогда договорились, — он протянул руку. — Давайте скрепим наш договор рукопожатием — если не ошибаюсь, это старинный английский обычай. Как любезно с вашей стороны, мадемуазель, что вы обсуждали это дело по-французски; договор мы заключим на английском языке.

Пожимая мне руку, он посмотрел своими темными глазами прямо мне в глаза, и я определенно почувствовала неловкость. Я вдруг ощутила, какая я наивная, неискушенная в светской любезности, и видимо он хотел, чтобы я чувствовала себя именно так.

Я постаралась скрыть свое замешательство. — Какую картину вы выберете для... испытаний? — спросила я.

— Что вы скажете о той, которую вы рассматривали, когда я вошел?

— Прекрасный выбор. Она более других в галерее нуждается в реставрации.

Мы прошли к ней и вместе стали ее рассматривать.

— С ней очень дурно обращались, — сурово сказала я. Теперь я чувствовала себя уверенно. — Она не такая уж старая. Самое большее, сто пятьдесят лет, но при этом...

— Это одна из моих прародительниц.

— Очень жаль, что с ней так обошлись.

— Действительно очень жаль. Но во Франции было время, когда людей ее класса подвергали куда большим унижениям.

— Я бы сказала, что эта картина, вероятно, находилась под открытым небом. Даже краски платья выцвели, хотя ализарин обычно отличается большой стойкостью. При этом освещении я не вижу настоящего цвета ожерелья у нее на шее. Вы видите, как потемнели его камни. То же самое можно сказать о браслете и серьгах.

— Они зеленые, — сказал он. — Это я могу вам точно подсказать. Это изумруды.

— После реставрации картина обретет прежнюю яркость красок. Платье станет таким, каким было, когда ее писали, и изумруды тоже.

— Будет интересно посмотреть на этот портрет, когда вы его закончите.

— Я немедленно приступлю к работе.

— У вас есть все, что необходимо?

— Для начала хватит моих запасов. Я схожу в свою И комнату за тем, что мне сейчас нужно, и тут же возьмусь за дело.

— Я вижу, вы — само нетерпение, и не смею задерживать вас.

Я этого не отрицала, и с торжествующим видом прошла мимо него из галереи, он посторонился. Я чувствовала, Я что моя первая встреча с графом прошла для меня удачно. Как я счастлива была, работая в то утро в галерее! Никто меня не беспокоил. Я вернулась с инструментами и обнаружила, что двое слуг сняли картину со стены. Они спросили, не нужно ли мне что-нибудь. Я сказала, что если что-нибудь потребуется, я позвоню. Они смотрели на меня с некоторым уважением. Несомненно, возвратясь в комнаты для прислуги, они немедленно распространят новость, что граф разрешил мне остаться.

Я облачилась в просторный коричневый халат поверх платья и выглядела очень по-деловому. Как ни странно, в халате я чувствовала себя уверенней в своих силах. Было бы хорошо, если бы он был на мне во время разговора с графом.

Я приступила к изучению состояния красок. Перед тем, как пытаться снять лак, я должна оценить степень устойчивости красок на грунте. Было ясно, что изменение цвета было большим, чем из-за обычного накопления пыли и сажи. Однако перед применением растворителя иногда нужно тщательно обработать картину мыльной водой. После долгих колебаний я наконец приняла решение.

Когда вошла служанка, чтобы напомнить мне, что настало время обеда, я удивилась.

Пообедав в своей комнате и не имея привычки работать в эти часы, я выскользнула из замка и направилась к дому Бастидов. Долг вежливости обязывал меня рассказать им о том, что произошло с нашей встречи, когда они проявили такой интерес к моей дальнейшей судьбе.

Пожилая дама сидела в кресле-качалке. Судя по всему, она была рада видеть меня. Дети, по ее словам, были на уроке у господина кюре; Арман, Жан-Пьер и Габриэль на работе.

Я села подле нее и сказала:

— Я познакомилась с графом.

— Я слышала, что он вернулся в замок.

— Я буду реставрировать картину, и в случае успеха мне будет позволено завершить работу и с остальными. Я уже начала; это портрет одной дамы из числа его предков. Она изображена в красном платье и в драгоценностях, которые сейчас имеют весьма неприглядный цвет. Граф сказал, что это изумруды.

— Изумруды, — сказала она. — Возможно, это и есть изумруды Гейяра.

— Фамильные драгоценности?