Чтение онлайн

Хоббит возник перед пустынником совершенно внезапно, да еще и с ножом в руке. Существо обалдело от неожиданности и уставилось на Фродо. За время наступившей немой сцены Фродо успел рассмотреть пустынника. Тварь была невилика, не больше хоббита ростом. Лысая голова вызывала ассоциации с чем-то резиновым. Довольно четкое описание подобной твари Фродо читал в известной хоббитоненавистнической книжке "Тошнит от колец". Глаза, издали казавшиеся красными и светящимися, в действительности таковыми не были - этот эффект Фродо знал как фотолюбитель. В действетельности глаза твари были голубыми от сожранного спайса - и радужка, и белки. В глазах выделялся только зрачок. Но Фродо тут же пришло в голову, что если этот зрачок расковырять как следует ножиком, то и там все будет голубым. Одним словом, глаза были голубые-голубые, а все остальное была ...

Взгляд существа что-то напомнил Фродо. Когда хоббита увидел хорошо знакомый ему ведмачий меч, он вспомнил, где видел этот взгляд так смотрел на него кусок протоплазмы на берегу протоплазменного озера.

– Стой! Кто такой?
– рявкнул хоббит.

– Кендер, - спокойно ответствовал пустынник и сел.

– У нас таких тварей называют бреднизайками, - недоверчиво заметил хоббит.

– Одно другому не противоречит, - философски прокомментировал брендизайк, - брендизайк - это национальность, а кендер - это стиль жизни.

– Позволь, я отрежу ему уши!
– проскрежитал внезапно шагнувший из-за спины Фродо Сэм и деловито щелкнул секаторами.

Фродо поморщился и отстранил работа - как уже было сказано, Фродо был вовсе не злой малый.

– Куда идешь?
– продолжил распрос хоббит.

– Куда глаза глядят. Я, как говорится, вольнаиб.

– Позволь, я вырежу ему глаза, - обрадовался Сэм и возбужденно защелкал секаторами.

– И куда же глядят твое глаза?

– Мои глаза. Куда башку поверну, туда и глядят.

– Позволь, я отрежу ему башку!
– вновь проявил инициативу неугомонный робот.

Фродо вырвал электрическую вилку из з....цы робота, и СэмзипИО безвольно застыл с полуоткрытым ртом и выражением крайнего удивления на хоббитообразной физиономии. Брендизайк благодарно сплюнул. Фродо успел увернуться. Плевок попал на обшивку робота, зашипел и стал разъедать ржавчину.

– рН пять и пять, - пояснил брендизайк, - лучшее средство от перхоти и ломких волос. У нас, у вольнаибов, плюнуть на башку - это высшая честь, какую только можно оказать.

При этом мутант гордо провел семипалой ладонью по гладкому, словно обтянутому резиной черепу, демонстрируя, сколь глубоким уважением пользуется он у соплеменников.

Оказалось, что так и не выразанные инициативным садовником глаза брендизайка смотрят примерно в ту же сторону, что и глаза троих злосчастных путешественником. Теперь они шли вместе. Мало по малу хоббит стал привыкать к присутствию этой твари, и теперь пустынники не внушали ему такого отвращения как у незабвенного протоплазменного озера. Он узнал, что его нового знакомого зовут Мериадоком, или просто Мерри, и что брендизайк, или, иначе говоря, корчевщик - это так же как жид - не только матерное ругательство, но и обозначение вполне конкретного народа. Фродо вспомнил, как когда-то злобные Лякошель-Бэггинсы обозвали его в детстве "самым настоящим брендизайком". Услышав эту историю Мерри заметил:

– Дурак ты Бэггинс, и пятки у тебя мохнатые. Тебе комплимент сделали, а ты обиделся.

Хоббит бросил взгляд на мутанта. Нет, даже зная, что это комплимент, он не захотел бы его принять.

На седьмой день путешественники нагнали уже знакомую Фродо серую роту имперских урук-хайев. Урук-хайи мерно топали и на пол Татуина горланили свою ротную песню:

День, ночь. День, ночь.

Мы идем на Лориен.

День, ночь. День, ночь.

Все на тот же Лориен.

Пыль, пыль, пыль, пыль

От шагающих сапог,

И отдыха нет на войне...

Последним в колонне в метре над землей медленно и изможденно летел, отставая и всех задерживая, выпускник назгульской академии Пертвит. Они встретились как старые знакомые. Едва увидев Фродо, назгул перестал привычно сопеть и издал душераздирающий вой. Фродо ничуть не смутился столь бурным выражением дружеских чувств и сразу же поинтересовался:

– Скажите, если вы летаете на такой высоте и с такой скоростью, зачем вы вообще летаете?

Назгул болезненно поморщился.

– Рожденный ползать понять не может!

Но Фродо ничуть не обиделся и продолжал тараторить. Они прошагали уже довильно порядочно, и гемикрания назгула успела смениться обычной головной болью от хоббитчей бесконечной трескотни. Наконец, они остановились на привал. Здесь Татуин уже подходил к концу, и среди редкой растительности уже можно было развести костерчик.

Кто-то из орков взялся читать книжку. На обложке был изображен лысый человечек с острой бородкой и в кепке. Крупными киртаровскими рунами на имперском новоязе было написано "Сказки". Некоторое время он читал с интересом, но потом стал все более хмуриться и, наконец, бросил книжку в костер.

– Нет, ну до чего эльфы народ довели! Уже сказки разучились писать.

– А чо?
– приподнялся другой урук.

– Сюжетик у них для сказки! Придумали, понимаешь, какого-то Ленина. Он у них эдакий добрый владыка, Учитель и борец за счастье всего человечества. И вот, мол, приходит в его замок, Смольный вроде, старуха и хочет передать сынишке свому вареньица да какой то домашней хавки. Сынок то на службе, понимаешь, у этого самого Ленина. А старуха его, то есть Ленина, не знает. Она и думает, что с какой то снагой из мелкого начальства треплется, а меж тем треплется она, понимаешь, с самым что ни на есть ихним главным поханом, с Лениным то есть. А он, вишь ты, с ней эдак по-простому. Она его и спрашивает: "А как, мол, Сам Ленин то выглядит?" А он, слышь ты, засмеялся и говорит: "Да вроде меня"...

– Да это ж из нашей Черной Книги Арды!
– не выдержал кто-то из орков.

– А я о чем! Сами ничего придумать не могут, а только ниеннаховские сюжетики воруют, поганцы эльфийские! Глумятся, мать их в душу так-растак, над Мелькором, лениных каких-то напридумывали!

– Это точно! Не умеешь - не берись. А то развелось всякой пишущей швали!

– Или еще вот, - не унимался возмущенный читатель.
– Тоже сказочка. "Человек с ружьем" называется. Встретился с тем же ихним Лениным кой-то вооруженный пизант. Ну и не сразу поверил что этот плюгавый - и есть евойный Владыка. А уж как до него дошло, так говорит, мол, всех за тебя порублю вражин проклятых.

По орочьей ватаге прошел взрыв возмущения. Все загомонили наперебой.

– Да це ж Гонн, сын Гонна!

– Так это ж тоже про нашего Мелькора!

– Вот дрянной писака! Только и умеет Ниенну переделывать.

– А что такое Ниенна?
– вдруг встрял с вопросом хоббит из своего угла.

Уруки заговорили все наперебой. Потом так же разам замолчали, и над орочьим лагерем повисло зловещее молчанье. Наконец, тот же седой бывалый орк тихо заговорил.

– Негоже говорить о таких вещах ночью. Но уж коли спросил, так слушай. Ниеннах, которую эльфы зовут Ниенной, а люди - Натальей Васильевой, есть чудовищный демон. Сама же себя она именует Элхе. Является она ночью, в образе безобразной женщины в черных лохмотьях. Выходит она из темноты и подсаживается к костру, тогда все чувствуют смертельный ужас и хлад могильный, и запах тлена исходит от нее.