Чтение онлайн

Все происходящее больше и больше напоминало ей нечто рожденное другой стороной реальности: сказочное видение. Эта ночь, черным бархатом укрывшая небосклон; серебряные звезды, точно россыпь сияющих снежинок; пламя костров, что находят свой отблеск в его глазах; музыка, уводящая так далеко, что постепенно окружающий её мир меркнет и исчезает. И уже нет ничего и никого вокруг. Только он и она, свет и ночь, кружащиеся в таком древнем для этих земель танце.

И, когда ей стало казаться, что так теперь будет всегда, пришел голод… Столь знакомый ей, высушивающий всё внутри и приносящий с собой лишь боль, которую не стерпеть и которой неподвластно сопротивляться. Она запнулась на середине шага, вздрогнула, а уже спустя долю секунды ночь вспыхнула криками десятков испуганных людей. Казалось, все происходило так быстро, что она просто не могла понять связи между каждым действием. Она едва успела обернуться туда, откуда доносились крики, как оказалась за спиной Рика, а у её ног ощетинившись и утробно рыча, возник Суми. Вопреки всему, Суми, пожалуй, был единственным, кто не испытывал страха. Её Искра делала непростой для себя выбор между охотой и защитой вожака. Но Йолинь была для него важнее, и с жалостью, но он это признавал.

— Со всех ног, слышите, — положив руки ей на плечи, сказал Рик, — бегите в замок! Ни на кого не огладываясь, так быстро, как сможете, — после чего, слегка взмахнул рукой, и Йолинь заворожено уставилась на тончайшую мерцающую и неосязаемую сеть, что накрыла её с ног до головы. — Они не увидят и не почуют вас, этого хватит, чтобы добраться до замка. Я должен позаботиться о своих людях, ну же, — несильно толкнул он её, но и этого хватило, чтобы девушка привыкшая мыслить здраво и принимать решения так быстро, чтобы оставался шанс выжить, сорвалась с места.

Она бежала, не оглядываясь ни на кого и ни на что, понимая, что всё, на что способна, это не путаться под ногами у мужчин, что с оружием в руках бежали туда, где остался Рик. Но с непонятным чувством тревоги, она смотрела на то, как накинутая на неё сеть, осыпается и рвется хлопьями серого пепла. Не добежав до внутреннего двора замка всего несколько десятков шагов, она замерла, смотря на то, как последняя пылинка заклинания накинутого на неё Риком, отрывается от рукава её платья и растворяется в ночной мгле. Всего на краткий миг она растерялась в царящей вокруг панике, в людях, что бежали, падали, кричали и толкались вокруг неё. Йолинь и сама не могла понять, почему царившая вокруг паника не захлестнула и её. Но странным образом, ей удавалось балансировать на грани всего этого. Суми, что все это время держался позади неё, нетрепливо толкнул её головой под колени, и тут Йолинь будто очнувшись ото сна, вновь бросилась бежать. Осталось совсем немного, лишь повернуть за угол хозяйственной постройки и она почти в безопасности! Мимо неё пробегали более расторопные женщины и девушки, она же старалась не отставать и бежала так быстро, как могла. Когда прямо за углом, к которому она так стремилась, не услышала знакомый голос. А точнее крик. — Веня, — выдохнула она, оборачиваясь туда, где в самом углу меж двух рядом стоящих зданий, упав на четвереньки, и бережно прижимая к груди руку, стояла её…подруга. И картина, что открылась её взору в этот момент, едва не лишила её сознания, от понимания всего ужаса и неотвратимости происходящего. В нескольких шагах от женщины возвышалась высокая сухопарая фигура в потрепанной, изодранной одежде. Вирг был таким, как она помнила в день знакомства с его собратом. Кожа цвета пепла, почти черная в окружавшей их темноте. Клочья спутанных волос на обтянутом кожей черепе, мутный, словно покрытый молочной пленкой, взгляд. Тварь лишь мазнула по Йолинь жадным взглядом, но предпочла вернуться к жертве, что была ближе и доступнее. Суми коротко взвыл у ног принцессы, и будто сорвавшись с неведомого поводка, спущенной стрелой метнулся к твари. Схватка была короткой. Вирг всего-то махнул рукой, отмахиваясь от щенка, как от надоедливой мухи, обрушив Суми спиной на каменную стену постройки. Животное коротко взвизгнуло, и тут же обмякло на земле. Йолинь, казалось, что её тело, каждый мускул в нем разбил паралич. Расширившимися от ужаса глазами, она смотрела на происходящее, и не могла, просто физически не могла, ни крикнуть, ни пошевелиться. Словно во сне она смотрела на то, как опадает тело Суми на землю, как прикрываются его веки, каким рваным становится дыхание.

Не понимая, что делает, насколько бессмысленна её попытка противостоять такому существу, что одним движением пальцев мог с легкостью убить её, она чувствовала, как нечто горячее и пульсирующее, разливается по её венам. Был то гнев или решимость идти до конца, она не знала, лишь глубоко вздохнула и ринулась вперед на тварь, что вот-вот должна была прыгнуть на женщину у своих ног. Выставив перед собой руки, она хотела хотя бы попытаться оттолкнуть существо, но краем зрения заметила, как сияют её руки нежно-голубым в ночной мгле. Должно быть, остановись она в этот момент, то уже не смогла бы заставить себя попытаться вновь. Ей казалось, что она достаточно далеко от вирга, что даже, если очень и очень постарается, то вероятность того, что сумеет оказаться быстрее его, слишком мала. Но то ли сказался испуг за Суми и Веню, то ли не так уж и далеко она стояла, она оказалась рядом с тварью ровно в тот момент, когда та, сорвалась в прыжок, обнажив клыки и утробно рыча. Руки Йолинь, словно она зажала в ладонях две звезды, источали такое яркое сияние, что девушка невольно зажмурилась, когда её ладони коснулись спины существа. Кто из них кричал в этот момент, а кто ревел, словно раненный зверь, даже если бы Йолинь очень хотела понять, то не сумела бы разобрать. Но стоило её ладоням, коснуться твари, как та резко выгнулась, взревела, и рухнула на землю, превращаясь в прах и рассыпаясь на глазах у двух женщин. Кажется, прошла вечность, прежде, чем девушка смогла поднять свои ладони к лицу и лишь заметить, как исчезает неровное нежно-голубое сияние, а её ладони выглядят так, словно ничего и не произошло.

— Я… я… — попыталась она обратиться к Вени, но ничего связного так и не смогло покинуть её уст.

— И я… — тихо пробормотала женщина, когда картинка перед глазами Йолинь странным образом накренилась, мир закружился, а небо и земля почему-то поменялись местами, прежде, чем все вокруг погрузилось во тьму.

Она приходила в себя тяжело. Будто пробиваясь сквозь тяжелую неподъемную хмарь. Казалось, её веки налились свинцовой тяжестью, а тело объято огнем и она ничего не может сделать, чтобы потушить это пламя. Страшно хотелось пить, но и прийти в себя, чтобы попросить воды, она никак не могла. Сколько это продолжалось, она не знала. Но в один миг все изменилось. Её лба коснулась долгожданная прохлада. И стоило податься этому ощущению, несущему с собой облегчение и легкость, как долгожданный холод заструился по её телу, унося с собой боль и позволяя наконец-то забыться в объятьях сна. Когда её век коснулись первые ласковые солнечные лучи, она не чувствуя ни боли, ни усталости, легко распахнула глаза, и тут же нахмурилась, потому как её взор уперся в некогда белоснежную рубашку, сейчас покрытую бурыми разводами. Её голова нашла свое пристанище у него на груди, в то время, как тело принцессы обвилось вокруг северянина. Она обнимала его, её ноги перепутались с его, в то время как его руки, бережно прижимали её к себе.

Осознав свое положение, она невольно напряглась и затаила дыхание.

— Проснулась? — чуть хриплый ото сна мужской голос, доселе неведомой лаской, прошелся по её телу, вызывая целый рой мурашек на коже.

— Я… — хотела она что-то сказать, как вдруг оказалась лежащей на спине, в то время как Рик нависал над ней. Легкая улыбка коснулась его губ, когда он сказал:

— Здорово же ты мня напугала, — он смотрел, как широко распахиваются глаза принцессы от таких простых, но столь неожиданных для неё слов и какая гамма эмоций отражается на её вечно невозмутимом лице, и твердо понимал лишь одно, что теперь он всегда должен говорить нечто неожиданное для неё, лишь бы увидеть то, что на самом деле она чувствует.

— Что… что произошло? — кое-как совладав с собственным дыханием и эмоциями, все же спросила она.

— Ох, — усмехнулся Рик, нервно качнув головой, — много всего, как оказалось.

Ложась на бок и подперев голову ладонью, заговорил он. Йолинь же и сама не поняла, как оказалась в такой же позе напротив него.

Воспоминания прошлой ночи рваными осколками вставали перед мысленным взором. Разговор с Крайсом, танец с Риком, нападение…

— Суми, Веня… — нервно пробормотав имена дорогих ей существ, попыталась вскочить с постели она, но тут же была поймана крепкой рукой северянина.

— С ними все в порядке, — спокойно сказал он, укладывая её обратно. — С обоими. — Но, — попыталась было возразить она, как указательный палец Рика коснулся её губ, и она волей неволей замолчала, хотя неизвестно, что больше шокировало её в этот момент:

его такое вольное прикосновение или же то, что он коснулся именно её губ.

— Но об этом чуть позже, а сперва, как так оказалось, что обычная женщина своим прикосновением испепелила вирга? — просто спросил он.

— Откуда?

— Веня, — тут же ответил он, а Йолинь невольно напряглась, размышляя над тем, чем может ей грозить то, что теперь знает Рик. Как объяснить, если она и сама не знает, что с ней происходит?

Выражение её лица, против воли хозяйки, вновь стало напоминать каменное изваяние. Нечитаемое и отстраненное.

— Ну, нет, — вдруг лицо Рика стало совсем близко от её собственного. — Даже не думай включать это! — слегка шлепнув её пальцем по кончику носа, сказал он.

— Что? — вспыхнула она.

— Это, — обрисовал он пальцем в воздухе круг, — лицо из разряда 'меня тут нет', — усмехнулся он.

Она смотрела в его хитро прищуренные глаза, на легкую улыбку, что вдруг расцвела на губах, и думала о том, как легко этот мужчина может вдруг стать для неё кем-то особенным. Когда он вот так смотрит, говорит и ведет себя, это так странно и так тепло становится от этого, как, пожалуй, никогда за всю её жизнь. Почему-то перед глазами встал дворец, в котором она прожила всю жизнь. Ей вдруг показалось, что свои неполные двадцать лет, она провела, словно мраморная скульптура, которую всю жизнь передвигали с места на место, усаживая в нужных кому-то позах, суфлируя её речи словами, принадлежавшими книгам и сухим строчкам в рукописях по этикету. Всё столь яркое вокруг, что сейчас кажется пресным и бесцветным. Бессмысленная обертка для красивой ледяной куклы. И теперь, под этими серыми глазами цвета шторма, она наконецто могла согреться. Её девичье сердце впервые чувствовало это тепло, которое так легко могло перерасти в нестерпимый жар

— Так, что? Скажешь?

Она лишь слегка прикусила нижнюю губу, прежде, чем смогла ответить:

— А, ты услышишь меня? — не отведя глаз, тихо спросила она.

Рик осторожно коснулся её руки, ощущая себя от части отважным укротителем горного льва. На самом деле, расскажи он кому, что боится неловко шевельнуться перед собственной женой, его, пожалуй, осмеял бы весь север. Но будь он проклят, если сейчас позволит ей ускользнуть от него и вновь скрыться в бездонной пропасти её собственной души.

— Обещаю, всё, что ты скажешь мне, я постараюсь понять и принять.

— Ты знаешь, — несмело начала она, — вот уже несколько лет я пытаюсь написать письмо отцу, и каждый раз оно обрывается на моем имени… Хотя, скорее это даже не письмо домой, а попытка самой себе объяснить, что со мной произошло за эти годы.

Йолинь и сама не понимала, откуда берутся все эти слова. Она была не из тех людей, кто любил и умел говорить о том, что на сердце. То была её территория неподвластная никому. И то, что именно сейчас, именно этому мужчине, ей хотелось рассказать о себе, было до странности пугающим. Но она желала, да, впервые желала, чтобы её сердце услышали, поняли и не осудили. В кои-то веки ей было не все равно, что думает о ней другой человек.