Чтение онлайн

Периодически во многих государствах современного мира посредством процедуры выборов меняются президенты и правящие партии. Но означает ли это смену политического истэблишмента? Изменения, как правило, касаются лишь его верхушечного уровня. Большинство аппарата остается в своих креслах. Осуществляемая перетасовка колоды входящих в обойму политической элиты партий не ведет к изменению самой модели государственности. Разве меняется что-либо принципиально в США при периодических рокировках между демократами и республиканцами? Может сложиться впечатление, что других партий в Соединенных Штатах Америки не существует. В действительности же их множество. Другое дело, что ни одна из них не допускается до участия в формировании политического истэблишмента. Прецеденты, когда третья американская партия вмешивалась в установленную бинарную модель партийности, единичны. В результате идеологический спектр политической элиты США достаточно узок. Под вывеской свободы осуществляется реальное отсечение неприемлемых для элитных кругов идеологий.

А.А. Зиновьев подчеркивал, что часть реальных механизмов власти сосредоточена, наряду с политической верхушкой исполнительной и законодательной вертикали, и у технократии бюрократического корпуса. В США он составляет армию в 15,5 млн человек. Меняется партийный и персональный облик Белого дома и Конгресса, но состав технического аппарата остается постоянным. В Италии чуть ли не ежегодно происходил политический кризис, сопровождавшийся отставками правительства и даже привлечением его членов к суду; но при этом государственная система продолжала нормально функционировать. Ее жизнедеятельность обеспечивали не публичные лица, а технические работники, которые, в отличие от первых, при занятии должности не проходят никаких демократических процедур, а утверждаются бюрократическим способом.

Номинированная партийная оппозиция (как КПРФ, ЛДПР или «Справедливая Россия» в РФ) является частью политической элиты. В разыгрывании карты оппозиционности заключается ее ролевая функция. Более точно данную группу партий следует рассматривать как псевдооппозицию. Контрэлиту эта категория партийных организаций собой не представляет. Поэтому победа одной из них на выборах не будет иметь по отношению к модели государственного развития принципиального значения. Что изменится, если правящей партией вместо «Единой России» станет, например, ЛДПР? Ровным счетом ничего. На думских выборах 1990-х гг. ЛДПР одерживала победу. Линия же государственной политики при всех этих рокировках оставалась неизменной.

Согласится ли политическая элита лишиться власти только на основании поражения на выборах?

Пролетариат, полагал К. Маркс, не может прийти к власти иначе, чем революционным путем. Бернштейнианцы объясняли впоследствии данный вывод основоположника марксизма отсутствием всеобщности избирательного права. К. Маркс, как известно, умер в 1887 г., когда в большинстве государств, где уже существовал феномен выборности власти, действовали жесткие цензовые ограничители. Новая правовая реальность, вносил свою поправку Э. Бернштейн, отменяет марксистский тезис о неизбежности революции. Трудящимся, полагал он, представляется теперь возможность реализации своих интересов ненасильственным выборным путем [100] .

Однако логика рассуждений К. Маркса была не институциональной, а классовой. Для него появление новых властных институтов, таких как «демократические выборы», не имело принципиального значения. Государство сохраняет свою классовую природу. У власти, несмотря на все институциональные изменения, все равно остается буржуазия. Добровольно от своего властного положения она никогда не откажется. Выборы для нее – не приговор. Надо лишь выработать механизм управления выборными процессами. По существу, это вопрос технический. Управление выборами сводится к следующим технологическим направлениям:

1) целенаправленная манипуляция сознанием избирателей, программирование успеха желаемого кандидата;

2) фальсификация волеизъявления электората;

3) законодательное отсечение от участия в выборном процессе враждебно настроенных электоральных групп;

4) техническое недопущение к выдвижению в качестве кандидатов контрэлитных фигурантов – партий и персоналий;

5) дезавуирование итогов голосования.Последнее из средств применяется, когда не срабатывают все остальные. Победившая сторона обвиняется в подтасовке бюллетеней и других нарушениях. Нежелательные для элиты результаты выборов признаются недействительными.

Опыт «демократической победы» фашизма

Демократическая процедура обеспечения элитной ротации не гарантирует установление в результате нее режима демократии. Наиболее резонансный пример в этом отношении – победа выборным путем в Германии в 1933 г. национал-социалистской рабочей партии. Для ее достижения А. Гитлеру надо было прежде всего заручиться поддержкой мировой финансовой и политической элиты. С этой целью требовалось обоснование их прямой выгоды от прихода к власти национал-социалистов. Экономический кризис создавал наиболее благоприятные условия для осуществления властной трансформации. Для реанимации производственного сектора нужны были масштабные заказы. Их предоставление связывалось напрямую с разыгрыванием карты войны. Национал-социализм со своими экспансионистскими амбициями представлялся именно той силой, которая самим фактом прихода к власти должна была вывести западный мир из постигшего его кризисного состояния. Провозглашая своим целевым ориентиром войну на Востоке, «Дранг нах Остен», А. Гитлер загипнотизировал политический истэблишмент Запада [101] . Как выяснилось позже, это был тактический пропагандистский прием, состоящий в сокрытии подлинных замыслов. Главное было получить «зеленый свет» на взятие власти.

Финансовую основу успеха НСДАП составила поддержка промышленного капитала. Еще с 1923 г. финансирование А. Гитлера осуществлялось со стороны одного из крупнейших германских концернов «Тиссен АГ». Перечень спонсоров и масштабы спонсирования неуклонно возрастали. Стандартной платой за поддержку являлись договоренности о предоставлении в будущем соответствующим концернам экономических преференций. Победа национал-социалистов оказалась уже фактически предопределена, когда в 1931 г. им удалось привлечь на свою сторону директора рейхсбанка Я. Шахта. Поддержка НСДАП оказывалась со стороны таких фигурантов мирового капитала, представителей американской деловой элиты, как Рокфеллер, Морган, Ламонт, Кун Леба, Уолтер Тигл. Решение по А. Гитлеру было принято на специальном совещании моргановской финансово-промышленной группы еще летом 1929 г. [102]

Другой составляющей успеха национал-социализма явилось то, что он предварительно заручился поддержкой германского генералитета. Именно генералитет ультимативно, опираясь на стоящую за ним армию, требовал создания «подлинно национального правительства». Если бы дал сбой сценарий «демократического» захвата власти, то на этот случай предусматривался силовой вариант властной трансформации.

Наконец, еще одним фактором, создающим контекст выборного успеха НСДАП, явилась деятельность германских штурмовых отрядов, посредством которых осуществлялось физическое подавление альтернативных политических движений. Ими, например, проводился разгон антифашистских демонстраций. Наиболее распространенной формой прикрытия боевиков стали различного рода спортивные организации.

Успех НСДАП в психологическом плане в значительной степени зависел от позиционирования ее в качестве партии, аккумулирующей силы молодого поколения в борьбе против «старого мира». «Эй, старичье, уступите дорогу!», – так сформулировал нацистский девиз заместитель А. Гитлера по руководству партийной организацией Г. Штрассер [103] . В начале 1930-х гг. более трети членов национал-социалистической партии были моложе 30 лет. Сходную возрастную структуру имели только коммунисты [104] . Энергия молодых является непременным фактором «свержения» правящей элиты. Примеров, чтобы такую миссию взяло бы на себя «движение пенсионеров», истории неизвестно.

Для получения чрезвычайных полномочий, необходимых для установления полного контроля власти, нацистам требовалось получить большинство в две трети мест в Рейхстаге. А Гитлер уже с января 1933 г. занимал пост рейхсканцлера, но был ограничен в возможностях коридором парламентской демократии. Основанием для постановки вопроса о введении чрезвычайного положения мог стать некий резонансный прецедент.

Гитлер и его сторонники пошли в данном случае по традиционному для таких ситуаций пути – фабрикации дела о заговоре по осуществлению государственного переворота. Заговорщиками по этому сценарию должны были быть объявлены идеологические противники. И тут в ночь с 27-го на 28-ое февраля 1933 г. организуется искомый прецедент – поджог здания Рейхстага. В поджоге сразу же обвиняется компартия. Соучастниками через некоторое время объявляются социал-демократы. Пожар Рейхстага будто бы должен был стать сигналом к государственному перевороту. С поразительной оперативностью уже на следующий день вышел президентский указ «О защите народа и государства», «временно» приостанавливающий реализацию основных конституционных прав и свобод граждан. Указом устанавливалась смертная казнь за государственные преступления. Отметим, что вводимый как временная чрезвычайная мера указ сохранял свое действие до конца существования гитлеровского режима [105] .