Чтение онлайн

– Та блондинка, твоя сестра… Когда она успела родить, если только неделю назад мой племянник узнал о ее беременности?

Теперь паззл сложился. Нет. Не паззл. Грёбанное домино, когда последней костяшкой ударяют с размаху о стол и кричат «Рыба!». Мерзкая, вонючая рыба, гниющая со всех сторон

– Настя – моя подруга, а ваш племянник – малодушный трус, - выпалила я.

– Со своим племянником я разберусь сам. Судя по всему, он с твоей подругой так и не поговорил.

– Я уже назвала его трусом? – спросил я, делая вид, что пытаюсь вспомнить последние несколько секунд нашего разговора.

– Я уже понял, что вы обе гордые и независимые, - отрезал Дядя-демон холодно, будто ножом мне по горлу прошелся. Внезапно выйдя из-за стола, подошёл к вешалке, на которой было его пальто. Вынул из кармана кошелек и положил несколько красных купюр поверх тех двухсот рублей, что я положила на его стол ранее. – Этих денег должно хватить на прием у хорошего врача и витамины для беременных. Или на качественный аборт.

От последнего его предложения меня начало мутить. Он это серьёзно? И часто он отдувается за своего племянника и его похождения? Видимо, часто, раз с такой легкостью и отточенностью движений даёт деньги и знает, что к чему.

– Я не могу ни на чем настаивать, - продолжил мужчина, снова сев за стол. Локтями оперся о его поверхность и задумчиво прочесал щетинистый подбородок большим пальцем руки. – Передай своей подруге деньги, пусть она сама подумает и примет решение. Наша семья примет любое.

– Скажите вашей семье, чтобы не совали свои носы и деньги не в свои дела. Пусть ваш племянник придёт и возьмёт на себя ответственность за свою же оплошность. Это касается только Насти и вашего племянника. Пусть вдвоем и решают судьбу своего ребенка.

– Ты так же думала, когда била незнакомого человека у ТЦ? – выгнул он бровь. В уголках губ затаилась злая улыбка.

– Я… погорячилась. Но сейчас я понимаю, что это было глупо. И я уже извинилась перед вами.

– И всё-таки, - придвинул он деньги ближе к краю, то есть ко мне. – Поговори с подругой.

– Поговорите с племянником, - отчеканила я и, крутанувшись на пятках, вышла из его кабинета.

От нервов зачесалась голова. Рванула руку вверх и наткнулась пальцами на колпак. Идиотка! Я строила из себя взрослую ответственную девушку и учила Мирона Александровичу тому же с цветным колпаком на голове.

Ты клоун, Майка.

После смены в кафе, когда босс привычно свалил в шесть вечера, а мы остались в кафе до восьми, вернулась домой. Настя снова лежала в своей постели в обнимку с медведем и смотрела в стену.

– Пойдём погуляем, - поковыряла я ногтем ее плечо. – Тебе нужен свежий воздух. Сходим в парк? Меня тоже нужно хорошенько выгулять.

– Ладно, давай, - нехотя согласилась подруга.

Глава 7

– Ну, хватит, Насть! – обхватила я подругу за плечи и покачала из стороны в сторону. Идти приходилось широко расставив ноги, чтобы не наступить на Настины белые кроссовки. – Не кисни. Всё наладится. Всё у тебя будет хорошо. Хочешь, дай белке шишкой в глаз.

– Я не попаду, - наконец, она хоть на что-то отреагировала. – Может, лучше покормим её?

– Подожди, - отлипла я от Насти и скинула с плеча рюкзак. Порылась в боковом кармане и вынула из него упаковку семечек. – Держи.

Сойдя с парковой дорожки, немного вошли в лес. Настя насыпала себе в ладонь семечек и присела на корточки, протянув руку в сторону белочки, которая настороженно сползала по стволу дерева.

– Прикинь, она сейчас откажется от семечек, потому что они в шелухе, - усмехнулась я, наблюдая за тем, как рыжая зверушка приблизилась к ладони с угощениями и придирчиво к ней принюхалась. – Смотри, какая она недовольная.

– Не обижай беременных, белка. Жуй, - чуть опустила Настя ниже руку.

Нехотя, но рыжая хозяйка парка приступила к трапезе, словно сделав одолжение.

– Родителям еще не говорила? – спросила я Настю.

Улыбка ее сразу померкла.

– Я боюсь, - произнесла она тихо. – Если мама ещё как-то сможет понять, то папа меня или Егора убьёт раньше, чем успею хоть что-то объяснить.

– Но не будешь же ты прятать от них внука вечно? Когда-то всё равно придётся показать. Или ты хочешь…

Договаривать я не стала – Настя сразу отрицательно закачала головой.

– Убивать его я точно не буду, - сказала она решительно. Высыпав перед белкой остатки семечек, выпрямилась во весь рост и положила ладони на свой живот. – Я уже с ним разговариваю, мы придумываем имя, кем он будет в будущем… Как после всего этого я могу его убить?

Подбородок ее дрогнул, глаза мгновенно наполнились слезами.

– Всё-всё! – поспешила я к ней и сразу обняла. – Я просто спросила, думала ли ты о таком варианте. Нет, так нет. Всё, успокойся.

– Я читала. Это из-за беременности я стала такой эмоциональной. Быстро прыгаю с одного настроения на другое, - глубоко вдохнула подруга и даже попыталась выдать некое подобие улыбки.

– Это, получается, я всю жизнь беременная, что ли? – округлились моя глаза. Настя рассмеялась. Как бальзам на душу, честное слово. – Не, не правда! Во мне же нет никакой стабильности.

– Всё в тебе есть. Всегда было. Со школы ещё, - улыбнулась мне Настя. – Я, кстати, записалась на послезавтра к гинекологу. Сходишь со мной?

– Если с утра, то могу прогулять пару пар.

– Спасибо.

Хотела рассказать ей еще о том, что дядя её Егора – моя босс, но вовремя прикусила язык. Если ее настроения настолько переменчивы, то лучше к сложным разговорам подходить с большими интервалами. Она уже поплакала от одного моего вопроса. Кто знает, до какой истерики её может довести новость и Дяде-демоне.

Только сейчас поняла, что приставка «Дядя» к «демону» была придумана мной не просто так. Символично, чёрт возьми.

– Пойдём домой, Май. Я устала. Да и темнеет уже.

– Конечно, - фыркнула я, но на тропинку парковую тоже вышла. – Целую неделю дома тухла, плесень разводила, а тут воздух чистый, белки голодные. Конечно, ты устала.

– Ты такая язва, - закатила Настя притворно глаза.

– Это я ещё даже не старалась.

– Я знаю.

На подходе к подъезду дома, в котором мы с Настей живем, стало ясно, что гулять нужно было еще пару часов.

Черная спортивная машина, о дверь которой задом опирался мой новый босс, не сулила ничего хорошего. А уж когда, оторвав взгляд от телефона, Мирон Александрович заметил нас и узнал, стало понятно, что этот вечер перестал быть томным.