Чтение онлайн

Российского ученого удачно дополнил английский исследователь А. Билл. Он основательно изучил социально-экономическую систему Аргентины до войны и после нее и пришел к выводу: «Годы войны не были лучшими для промышленного прогресса Арген-

тины, но драматически демонстрировали слабость и зависимость национальной экономики перед “вероломством иностранной”. Первая мировая война привела к формированию идеологической позиции, которая оказалась более влиятельной, чем старые концепции экономической природы прогресса»68. Автор отмечает, что во время войны экономика Латинской Америки не была свободна от иностранного воздействия. Зарубежный капитал продолжал следить за ростом промышленности в подопечных странах по собственным каналам и твердо охранял свою гегемонию в них. «Империалистическая война в Европе открыла “золотой век” в развитии зарубежной экономики в Латинской Америке, а поля политических и военных сражений сменились более мелкими битвами на улицах латиноамериканских городов»69. Автор имел в виду уличные сражения трудового народа с властными структурами за улучшение своего тяжелого положения, в котором он оказался в годы войны. Советский историк В.Г. Ревуненков отмечал: «Экономический подъем, который переживала Аргентина, и колоссальный рост прибылей иностранных компаний и местной буржуазно-помещичьей олигархии не сопровождались улучшением положения широких народных масс. Заработная плата не повышалась. Между тем цены на все товары бурно росли. Увеличились налоги. Крупные помещики, расширявшие свои посевные площади, массами сгоняли крестьян-арендаторов с земли. Это вызвало широкую волну стачечного движения, особенно по окончании войны»70. Автор приводил данные, свидетельствовавшие о росте забастовочного движения в Аргентине во время войны. Если в 1914 г. было 64 забастовки и 14 137 участников, то в 1917 г. — 138 забастовок и 136 тыс. забастовщиков, а в 1919 г. уже 367 забастовок с 308,9 тыс. бастующих71. Аргентинский историк Хуан Сориано в своей работе72 дает те же цифры, но уточняет, что они относятся только к федеральной столице и не охватывают важные секторы рабочих за ее пределами — это железнодорожники, моряки, работники крупных холодильных установок, строители и многие другие. Причинами забастовок, как считает исследователь, в 40% случаев было снижение заработной платы (за годы войны зарплата рабочих снизилась более чем на 30% — и это при росте цен примерно на 50%, в то время как до войны она находилась на уровне зарплат самых промышленно развитых стран). 32% забастовщиков выступали за право создания и защиты своих организаций, а в остальных случаях — за сокращение рабочего времени и улучшение условий труда. Сориано подтверждает: «несомненно, после 1913 г., с начала войны, условия жизни и труда аргентинского рабочего класса стали серьезно ухудшаться. В первые годы высокий уровень безработицы и снижение заработной платы обескураживали рабочих. Лидеры профсоюзов отмечали сокращение участников профсоюзов и сложности мобилизовать их на массовые выступления, в то время как любой из них мог потерять работу»73. Такая ситуация продолжалась до начала революционных событий в России.

В далекой Аргентине наблюдали за происходящим в России по сообщениям своей прессы. Особенно много материалов представляла газета «La Nacion». Она информировала население о революционных событиях в России. По мере их радикализации менялось и отношение к ним в Аргентине.

Свержение царизма и создание Временного правительства в России было воспринято в Аргентине положительно в надежде на установление там вместо царского режима республиканской и демократической системы. И совсем не однозначным было отношение к дальнейшим событиям. 4 ноября 1917 г. новости из России вышли с заголовком «Новый режим в России». Через несколько дней, когда стала известна политическая направленность и практика нового режима, в официальной прессе его стали называть «максималистским». Утверждалось, что этот режим якобы распространяет социальный и политический хаос. Поддержка такого режима осуждалась олигархией и властями74. Аргентинский исследователь Х. Суриано объясняет такую позицию властей следующим образом: «Всплеск русской революции породил энтузиазм в среде авангарда рабочих во всем мире и веру, переходящую в убеждение, что социальные перемены теперь возможны и больше не являются далекой утопией. Такое убеждение распространилось по всему миру, и Аргентина не стала исключением, напротив, она была охвачена возросшей волной профсоюзных конфликтов, а также тем энтузиазмом, который охватил более радикальные течения, чем усугубил существующие проблемы среди правящих элит»75.

Как поясняют аргентинские исследователи, «реакция на революцию в России вызвала страх у олигархии оттого, что рабочий класс принимал положительно возможность строительства социализма в странах капитала, что, конечно, не устраивало олигархию, и она старалась жестко подавлять демонстрации рабочих. Такие действия вызывали ответную реакцию, которая вела к зарождению и распространению национал-фашистских идей»76. На этой почве в ряде стран, не только в Аргентине, стали появляться полувоенные формирования, ставшие питательной средой для фашистской идеологии, которая к конце 20-х гг. ХХ в. закрепилась в Италии, а впоследствии — в Германии и Испании. Во многом под влиянием фашистских идей 6 сентября 1930 г. в Аргентине был осуществлен военный переворот, в результате которого генерал Х.Ф. Урибуру сверг законное правительство радикалов во главе с Иригойеном и вернул власть консерваторам77. Изучив аргентинскую и зарубежную историографию Первой мировой войны, касающуюся Аргентины, Э. Санчес сделал вытекающие из нее выводы. Авторы отводят войне, которую стали называть «Великой», центральное место в истории ХХ века, считая ее отправной точкой для дальнейших событий и «тотальных войн» в этом столетии. Война оставила ужасающие итоги. Помимо миллионов убитых и раненых участников из 35 стран мира, она оказала сильное влияние на политику, экономику и культуру Европы на длительное время. Затронуты и втянуты в нее были все континенты. Именно эта война заложила основу для появления двух противоборствующих международных движений: коммунизма, а затем и фашизма. Оба эти феномена не объяснимы без войны, так же, как и многие другие проблемы этой эпохи78. Зарождению таких идей в аргентинском обществе в немалой степени способствовали события, происходившие в России с начала ХХ века вплоть до конца Первой мировой войны. Аргентинские ученые заявили: «Мы считаем, что влияние Российской революции на нашу страну было фактором детерминантным, хотя и не единственным, в последующих событиях, которые произошли в Аргентине. Олигархическая идеология и государственный терроризм укрепились и остались доминирующими еще надолго»79.

Плацдарм для гитлеровской агентуры был подготовлен задолго до прихода к власти Гитлера в 1933 г. Начало ему было положено еще в те далекие времена, когда началось открытие Нового Света. Вместе с крупными промышленниками и банкирами Европы на американский континент устремились и германские кампании. Все они желали овладеть сказочными богатствами этого региона, вступая в соперничество с другими европейскими государствами, желавшими захватить наиболее выгодные территории и объекты. Преуспели в этом и немецкие торговцы и банкиры.

Начавшееся еще в XVI в. «освоение» Латинской Америки успешно продолжилось и в следующих веках. В XVII в. немецкие колонисты стали проникать в южные и северо-восточные штаты Бразилии. В начале XIX в. здесь появляются немецкие поселения (Сан-Леополдо — одно из первых). Они активно стали основывать собственные колонии, налаживать связи с различными странами континента. Прибывшие немцы принялись за строительство рудников, промышленных предприятий, крепостей, фортов, гаваней, соборов, освоение обширных территорий, организацию плантаций. Немецкие колонисты успешно эксплуатировали местное население и прибирали к рукам щедрые дары природы этого края, внедрялись во все возможные местные кампании и организации. В дальнейшем это сыграло важную роль в немецкой колонизации Латинской Америки и позволяло заявлять, что они имеют такие же права, как и другие европейские государства и даже более того, так как немцы сделали больше полезного для стран Латинской Америки, нежели другие завоеватели. В середине XIX в. возникают немецкие колонии в Чили, Венесуэле и Аргентине, а позднее в Парагвае и других странах. В начале ХХ в. в Южной Америке проживало 1 млн 750 тыс. немцев80.

Нацистский план «Ост», который использовался во время Второй мировой войны, не был разработкой самого Гитлера. Идеи, вошедшие в этой преступный документ, вынашивались задолго до этого. Как отмечает один из самых авторитетных отечественных исследователей Второй мировой войны В.И. Дашичев, «по характеру и направленности они явились продолжением старых экспансионистских замыслов времен Первой мировой войны с той лишь разницей, что они были гипертрофированы до невероятных размеров. Отсюда модифицированная смесь наиболее оголтелых идей и прожектов самых экстремистских кругов. К числу этих идей относились и план создания “Срединной Европы” под гегемонией Германии, и программа завоеваний, выдвинутая в ”Меморандуме германских профессоров” (8 июля 1915 г.), которая предусматривала захват Северо-Восточной Франции, Бельгии, Голландии, Польши, Балкан, Прибалтийских государств, Украины, Кавказа, Ближнего Востока, Индии, большей части Африки, Центральной и Южной Америки»81.

После Первой мировой войны поток эмигрантов в Латинскую Америку значительно увеличился. Он состоял из переселенцев, вынужденных покинуть свои страны по различным причинам. Их ряды состояли из людей различных социальных слоев общества, но преобладали все же люди среднего и высшего достатка: банкиры, торговцы, предприниматели, люди свободных профессий. Они оказывали определенное воздействие на местное менее грамотное население, которое не выступало против наплыва инородцев, чем успешно пользовались переселенцы из Германии, Италии, Испании, Португалии и других европейских стран, насаждая свои порядки. Местные власти не препятствовали потоку эмигрантов, особенно из просвещенных стран. В результате даже в тихие, мирные годы между двумя войнами переселенцы продолжали прибывать в страны Латинской Америки.

Немецкие колонисты, обосновавшиеся в латиноамериканских странах, не прекращали связи со своей родиной, поддерживая ее и проникаясь нацистскими идеями, которые затем распространяли среди местных народов. Многие правители латиноамериканских государств, особенно диктаторы, были увлечены идеями итальянских и германских нацистов и с готовностью шли на контакты с ними, позволяя им действовать совершенно свободно. Это вселяло уверенность в нацистов в их праве владеть большими территориями в Западном полушарии, к которым они относили южную часть Бразилии, Аргентину, Чили, Боливию, Парагвай и называли облюбованные области «Новой Германией»82.

В самой Германии власти наблюдали за своими соотечественниками и всячески поощряли их, несколько ослабив свое влияние в годы Первой мировой войны, в которой Германия потерпела поражение, утратив многие свои позиции на континенте. В 20-е годы страны Центральной и Южной Америки интересовали самого Гитлера меньше, чем их властный северный сосед. Как пишет Кристиан Леитц, «в своей книге “Mein Kampf” Гитлер коснулся этого региона всего раз, да и то лишь говоря о “расовой смеси” латиноамериканского населения, как контрасте с лучшей расовой ситуацией в Северной Америке»83. Однако, вскоре интерес Германии к Латинской Америке значительно возрос. Советский исследователь Ю.М. Григорьян, досконально изучавший эти проблемы, констатировал: «Потеряв в годы первой мировой войны свои позиции в латиноамериканских странах, в середине 30-х годов немецкие гроссбанки вновь устремились в этот традиционный для их деятельности район мира, и к концу 30-х годов Латинская Америка вновь покрылась довольно густой сетью филиалов и представительств трех действовавших на континенте банков, созданных крупнейшими банковскими группировками Германии»84. В Берлине был учрежден специальный «Ибероамериканский институт», занимавшийся не только изучением стран Латинской Америки и распространением всякого рода пропагандистских материалов, но и подготовкой агентов. Финансировали работу германские монополии, а опирались немецкие агенты на определенные олигархические кланы и группировки реакционной военщины. Существенной опорой для держав «Оси» выступали крупные и влиятельные немецкие и итальянские общины85.

Теперь интересы гитлеровцев простирались не только на Южную Америку и Карибский бассейн, но и на США, которые проводили свою внешнюю политику соответственно доктрине «Монро»86. Это очень раздражало Германию, но она продолжала заселять избранный регион немцами, надеясь в будущем сделать его плацдармом для борьбы с США. С этой целью создавались штурмовые отряды, которые обучали специально присланные инструкторы. К этому времени численность немецкого населения в Латинской Америке выросла до 2-х миллионов87.

После прихода Гитлера к власти захватнические планы фашистов пошли еще дальше. Теперь они уже претендовали на мировое господство. В этих планах важное место отводилось Латинской Америке. Они надеялись установить «новый порядок» на американском континенте, объединив страны под своей властью. Соответственно этим планам давались указания немецкой агентуре, успешно действовавшей в различных странах этого континента. Ей ставились задачи самого разного направления, которые способствовали бы осуществлению фашистских планов. Среди них: пропаганда нацизма среди местного населения и властных структур, внедрение в различные местные банки, компании, организации, партии, правительственные органы, устройство беспорядков, заговоров, путчей и восстаний. Повсюду действовала разветвленная сеть шпионов и диверсантов. Об этом на Западе написано множество книг и статей, которые показывают секретную деятельность гитлеровских агентов в целом на континенте88 и в отдельных странах89, а также деятельность отдельных личностей90.