Чтение онлайн

Союзники воздерживались от объявления войны, пока не были еще готовы к нанесению противнику удара, но английскому правительству без сомнения следовало держаться настороже ввиду натянутых отношений с обеими враждебными странами и приготовиться воспрепятствовать соединению союзных флотов. Но в действительности не было организовано серьезной блокады Бреста, и двадцать восемь французских линейных кораблей вышли оттуда беспрепятственно [152] 3-го июня 1779 года, под начальством Д'Орвилье, бывшего противником Кеппеля за год перед тем. Флот этот направился к берегам Испании, где должен был найти испанские корабли; но соединение всех союзных сил состоялось не ранее 22-го. июля. Семь драгоценных летних недель были таким образом упущены, но потеря этим не ограничилась: французы были снабжены провизией только на тринадцать недель, и эта поистине великая армада из шестидесяти шести линейных кораблей и четырнадцати фрегатов могла рассчитывать не более, как на сорок рабочих дней. Кроме того, болезни опустошали экипаж ее, и хотя счастье помогло ей войти в Канал, пока английский флот был в море, последний, число кораблей которого было немногим более половины числа союзных, сумел пройти среди них к своим берегам. Присущая коалициям вялость действий еще более увеличилась вследствие недостаточной подготовленности; большая и естественная паника на берегах английского Канала н взятие одного линейного корабля были единственными результатами крейсерства, продолжавшегося свыше пятнадцати недель [153] . Обвинения в беспорядках, явившихся следствием дурной подготовки, главным образом со стороны Испании — хотя и французское министерство отнеслось крайне беспечно к настоятельным нуждам своего флота — пали, конечно, на неповинного ни в чем адмирала Д'Орвилье. Этот храбрый и образованный, но несчастный офицер, единственный сын которого умер от эпидемии, бичевавшей союзников, не мог выдержать такого несправедливого отношения. Будучи глубоко религиозным человеком, он не обратился к самоубийству, в котором нашел успокоение Вильнев после Трафальгара, но отказался от командования и удалился в монастырь.

Скудный морской интерес военных действий в Европе в 1780 году сосредоточивается около Кадикса и Гибралтара. Эта крепость была осаждена испанцами немедленно после объявления войны, и хотя она успешно противостояла непосредственной атаке, тем не менее снабжение ее боевыми и продовольственными припасами составляло для Англии серьезный вопрос и было сопряжено с затруднениями и опасностями. Для целей этого снабжения Родней отплыл из Англии 29-го декабря 1779 года, имея под своей командой двадцать линейных кораблей и большой отряд транспортов с подкреплениями для Гибралтара и Менорки, а также и караван коммерческих судов Вест-Индской торговли. Караван этот отделился 7-го января, под конвоем четырех фрегатов, а на следующее утро Родней встретился с испанской эскадрой из семи военных кораблей и шестнадцати продовольственных судов, которые и взял в плен. Двенадцать из последних, нагруженные провизией, были отведены в Гибралтар. Неделю спустя, в час пополудни 16-го января, на юго-востоке показался испанский флот из одиннадцати линейных кораблей, он продолжал свой путь, предполагая, что видит только продовольственные корабли для Гибралтара, не охраняемые военными кораблями, — несчастная ошибка, от которой он очнулся уже слишком поздно, чтобы успеть избежать опасности, так как по еще более несчастной оплошности испанский флот не высылал вперед разведочных фрегатов. Когда испанский адмирал, Дон Хуан де Лангара, понял свою ошибку, то пытался бежать; но английские корабли были обшиты медью в подводной части, и Родней, сделав сигнал общей погони, нагнал неприятеля, перерезал ему путь к порту его назначения, став между ним и этим портом, несмотря на свежий ветер и ночное время, близость подветренного берега и опасные мели, и успел взять в плен главнокомандующего с шестью линейными кораблями. Седьмой был взорван. Бурная погода продолжалась, так что один из призов потерпел крушение, и один был загнан в Кадикс; несколько английских кораблей были также в большой опасности, но счастливо избежали ее, и через несколько дней весь флот вошел в Гибралтарскую бухту. Сейчас же за тем были посланы на Менорку предназначенные для нее суда с провизией и подкреплениями, и немедленно после возвращения конвоировавших их военных кораблей, 13-го февраля, Родней отплыл в Вест-Индию с четырьмя линейными кораблями, послав остальную часть своей силы, с призами, в Англию, под начальством адмирала Дигби (Digby).

Вследствие запутанного состояния политики и партийных отношений в Англии в то время, а также и неизбежной слабости английского флота в Канале сравнительно с неприятельским, трудно было найти адмирала, который пожелал бы принять на себя обязанности главнокомандующего. Превосходный офицер, адмирал Баррингтон, завоеватель острова Санта-Лючия, отказался занять первое место, хотя и соглашался служить вторым в порядке командования, даже и в подчинении у младшего [154] . Союзный флот из тридцати шести линейных кораблей собрался в Кадиксе. Его крейсерство, однако, ограничивалось португальским берегом, и его единственной заслугой — хотя, правда, очень важной, — был захват целого каравана судов, богато нагруженных военными припасами, предназначенного для Ост- и Вест-Индий. Вход в Кадикс шестидесяти английских призов, почти с тремя тысячами пленников, был источником большой радости для Испании. 24-го октября де Гишен, возвратившись после своего состязания с Роднеем, вошел в этот же порт со своею Вест-Индскою эскадрою из девятнадцати линейных кораблей, но вся эта огромная сила, собравшаяся здесь, не сделала ничего. Французские корабли возвратились в Брест в январе 1781 года.

Не богатая военными результатами в Европе, война 1780 года выдвинула однако событие, которое нельзя пройти молчанием в какой бы то ни было истории морской силы. Мы говорим о Вооруженном нейтралитете, во главе которого стояла Россия, в соединении со Швецией и Данией. Присвоение Англией права захвата имущества неприятеля, перевозящегося на нейтральных судах, тяжело ложилось на нейтральные державы и особенно на прибалтийские и на Голландию, к которой, так же, как и к Австрийским Нидерландам, во время войны перешла значительная часть транспортного дела, а между тем произведения промышленности прибалтийских стран — корабельный лес и хлебное зерно — были именно теми предметами, запрет на доставку которых неприятелю особенно отвечал интересам Англии. Декларация, окончательно сформулированная Россией и подписанная Швецией и Данией, содержала следующие четыре пункта, которые должны были служить руководством в судах и приговорах о призах.

1. Нейтральные корабли могут свободно плавать из одного порта в другой и у берегов воюющих наций.

2. Имущество, принадлежащее подданным воюющих держав, свободно на нейтральных судах, за исключением заповедных товаров.

Этот пункт отвечает принципу, выраженному теперь в следующей юридической формуле: "флаг покрывает груз"

3. Заповедными товарами признаются только военные снаряды и оружие.

4. Блокированным портом должно почитать только тот, для входа в который есть очевидная опасность по расположению судов атакующей его державы, стоящих довольно близко к порту.

Так как договаривавшиеся стороны были нейтральными в настоящей войне, но в то же время взаимно обязались поддерживать эти принципы соединенным вооруженным флотом определенной минимальной численности, то соглашение между ними получило название вооруженного нейтралитета. Обсуждение различных деклараций принадлежит международному праву; но очевидно, что ни одно большое морское государство, занявшее такое положение, какое занимала тогда Англия, не подчинилось бы на деле первому и третьему пунктам как требованиям права. Одна только политика могла бы побудить ее сделать это. Не возражая прямо против декларации, английское министерство и король решились игнорировать ее — образ действий, который оправдывался в принципе даже выдающимися членами резкой оппозиции того времени. Нерешительное положение Соединенных Провинций, разделившихся, как и в дни Людовика XIV, между партиями Англии и Франции, вопреки столетнему союзу с первой, привлекало особенное внимание Великобритании. Их просили присоединиться к вооруженному нейтралитету; они колебались, но большинство Провинций сочувствовало ему. Один британский офицер зашел даже так далеко, что позволил себе стрелять по голландскому военному кораблю, который сопротивлялся обыску коммерческих судов, бывших под его конвоем; поступок этот — правильный или нет — способствовал раздражению Голландии против Англии. Последней было решено, что если Соединенные Провинции уступят коалиции нейтральных сторон, то им будет объявлена война. 16-го декабря 1780 года английское министерство было извещено, что Генеральные Штаты безотлагательно решились подписать декларации Вооруженного нейтралитета. Сейчас же были посланы Роднёю приказания занять голландские вест-индские и южноамериканские владения, подобные же приказания были отправлены и в Ост-Инднию и английский посланник был отозван из Гааги. Англия объявила войну через четыре дня после того. Таким образом, главное влияние Вооруженного нейтралитета на войну выразилось преданием колоний и торговли Голландии на разграбление английским крейсерам. Лишний враг не представлял существенного вопроса для Великобритании, географическое положение которой увеличивало препятствия к соединению голландского флота с флотами других ее врагов. Владения Голландии везде попадали в ее руки, за исключением спасавшихся от этого Францией; тогда как кровавое, но совершенно непоучительное, сражение между английской и голландской эскадрами в Северном море, в августе 1781 года, было единственным боевым подвигом, подтвердившим исконное мужество и стойкость голландцев.

1781 год — решительный в борьбе за независимость Соединенных Штатов ознаменовался грандиозными движениями больших флотов в европейских морях, сопровождавшимися, однако, ничтожными результатами. В конце марта де Грасс отплыл из Бреста с двадцатью шестью линейными кораблями. 29-го он отрядил пять из них, под начальством Сюффреня, в Ост-Индию, а сам продолжал путь для того, чтобы стяжать успех в Йорктауне и потерпеть поражение в Вест-Индии. 23-го июня де Гишен отплыл также из Бреста, с восемнадцатью линейными кораблями, в Кадикс, где соединился с тридцатью испанскими кораблями. Оттуда 22-го июля весь этот огромный флот вышел в Средиземное море и, после высадки четырнадцати тысяч солдат в Менорку, направился к Английскому Каналу.

Англичане должны были в этом году озаботиться прежде всего о предотвращении опасности, угрожавшей Гибралтару. Эта осажденная крепость не пополнялась припасами со времени посещения ее Роднеем в январе прошлого года и терпела теперь печальную нужду, так как скудный запас ее провизии был уже на исходе и очень плохого качества; сухари сделались червивыми и мясо начало разлагаться. Среди ужасов и смятения этой осады — одной из самых продолжительных и наиболее тягостных из известных в истории, страдания защитников крепости усиливались присутствием в ней большого числа мирных граждан, включая жен и семейства солдат и офицеров. Большой флот из двадцати восьми линейных кораблей отплыл из Портсмута 13-го марта под начальством адмирала Дерби (Derby), конвоируя триста коммерческих кораблей, направлявшихся в Ост- и Вест-Индии, и девяносто семь транспортов и продовольственных судов, предназначенных для Гибралтара. Задержка у ирландского берега помешала ему встретиться с де Грассом, который отплыл через девять дней после него. Дерби прошел близ мыса Сент-Винсент, не встретив на пути неприятельских судов; но, зайдя в Кадикс, увидел там большой испанский флот на якоре. Флот этот, однако, не вышел за ним в море, и английский адмирал без всяких затруднений доставил в Гибралтар 12-го апреля предназначенные туда припасы. В то же самое время он, подобно де Грассу, отделил в Ост-Индию небольшую эскадру, которой вскоре за тем суждено было встретиться с Сюффренем. Бездеятельность испанского флота особенно принимая в соображение страстное отношение правительства Испании к Гибралтару и равночисленность этого флота с неприятельским, если даже не численное превосходство над ним, — показывает, как мало доверия имел испанский адмирал к себе или к своей команде. Дерби, выручив Гибралтар и Менорку, возвратился в Канал в мае месяце.

При приближении союзного флота, в числе почти пятидесяти кораблей, в следующем августе месяце, Дерби возвратился к Торбэю и встал там на якорь со своими тридцатью кораблями. Де Гишен, который был главнокомандующим и на осторожность которого в сражении с Роднеем мы обращали уже внимание выше, был склонен начать бой, но почти единодушная оппозиция испанцев, поддерживавшаяся и некоторыми из его офицеров, одержала над ним верх в военном совете [155] , и опять великая коалиция Бурбонов отступила назад, парализованная своими собственными несогласиями и единством неприятеля. Выручка Гибралтара и неприкосновенность Англии были результатами гигантских сборов коалиции, так как действия ее едва ли могут назваться усилиями. Год закончился для союзников обидным поражением. Де Гишен отплыл из Бреста с семнадцатью кораблями, прикрывая большой караван коммерческих судов и транспортов с военными припасами. Его преследовали двенадцать английских кораблей, под начальством адмирала Кемпенфельдта (Kempenfeldt) — офицера, высокие профессиональные способности которого не стяжали бессмертия, каким поэзия украсила его трагическую кончину. Встретившись с французами на полтораста миль западнее Уэссана, он отрезал часть конвоировавшегося ими флота, несмотря на сравнительную малочисленность своей эскадры [156] . Через несколько дней после того буря рассеяла французский флот. Только два линейных корабля и пять коммерческих из ста пятидесяти достигли Вест-Индии.

1782 год начался для англичан потерею Порт-Маона, который сдался 5-го февраля, после шестимесячной осады, к чему был вынужден опустошениями гарнизона его цингою, явившеюся следствием недостатка овощей и долгого заключения в дурном воздухе казематированных помещений, под сильным огнем неприятеля. В последнюю ночь обороны только на сторожевые посты требовалось четыреста пятнадцать человек, тогда как способных нести службу оставалось всего шестьсот шестьдесят человек; так что смена часовых для отдыха была невозможна.

Союзные флоты собрались в этом году в Кадиксе, в числе сорока линейных кораблей. Ожидалось, что эта сила будет увеличена голландскими кораблями; но эскадра под начальством лорда Хоу принудила последние возвратиться в их порты. Нет данных утверждать с уверенностью, чтобы предполагались какие-либо деятельные операции против английского побережья, но союзники крейсеровали близ устья Канала и в Бискайской бухте в течение летних месяцев. Это крейсерство обеспечивало безопасность прихода и отплытия коммерческих кораблей союзных держав и в то же время угрожало английской торговле; несмотря на это, Хоу, с двадцатью двумя кораблями, не только держался в море и избежал сражения, но и сумел ввести беспрепятственно в порт Ямайский флот. Убытки торговли и военных транспортных операций на море были, можно сказать, одинаковы с обеих сторон, и большая честь за успешное пользование морской силой для таких в высшей степени важных целей, конечно, должна быть воздана слабейшей стороне.