Чтение онлайн

— Я вспомнила её! Я всё вспомнила! Последние годы моей жизни прошли как во сне, но после встречи с ней там…. Я будто очнулась. Скажите, что сейчас с Фаби?

— Всё в порядке, она в больнице, сейчас спит, — доктор Калиот наконец-то вспомнил всё про эту женщину и понял, что ему нельзя шокировать её. Она больна и может не выдержать сильного волнения. Поэтому он решил не рассказывать ей все подробности. — Ей уже гораздо лучше. То, от чего мы начали её лечить, уже почти прошло.

— Вы можете позвонить мне, когда она проснётся? — умоляющим голосом спросила женщина. — Я бы хотела поговорить с ней, если можно. Пожалуйста.

— Хорошо. Я посоветуюсь по этому поводу с другими врачами. Если никто не будет возражать — позвоню. На этот номер?

— Да, я ещё неделю буду в этой больнице. Спасибо вам большое, доктор Калиот! — радостно сказала старушка.

— Не за что.

Калиот положил трубку и крепко задумался. Они встречались там…. В мире снов? Общались, пока обе были в коме? Ну, допустим. Возможно, это одно из проявлений способностей Фаби.

Стоит ли тревожить девочку новостью о звонке от её родной бабушки? Если она действительно с ней общалась, пока была в коме, то вспомнит об этом сама и сразу спросит у доктора Калиота, не звонила ли та бабушка ему.

А эту женщину стоит беспокоить лишний раз? Что она сможет дать Фаби? Любви, заботы и радости? Вряд ли. Она уже не в доме престарелых, а в больнице, тем более в отделении реанимации. Недавно пришла в себя. Её пожилой возраст и тяжёлая болезнь могут только расстроить девочку. Ей осталось недолго, а у ребёнка потом будет душевная травма, тем более ей итак нелегко живётся. Ещё не до конца понятно, в каком состоянии будет сознание Фаби, когда она наконец-таки проснётся.

Из размышлений Калиота выдернул звонок на сотовый телефон. Доктор ответил.

— Да, Виктор Сергеевич, — он почувствовал возрастающую тревогу.

— Даниил Николаевич пришёл в себя. Он очень слаб. Вы просили сообщить сразу вам.

— Сейчас приду. — Калиот положил трубку, вышел из своего кабинета и снова торопливо пошёл на нулевой этаж.

Даниил Николаевич открыл глаза и, так же, как и Дмитрий, накануне, долго лежал и смотрел в пустоту. Периодически оглушающая темнота окутывала его сознание, но вскоре отпускала. Около Даниила были врачи, они что-то делали с ним, не давали снова расстаться с телом. Ему ввели какие-то препараты, чтобы прибавить сил на борьбу с мороком.

— Пить, — первое, что сказал заместитель доктора Калиота, после того, как смог покрепче ухватиться за тело. Его голос был тихим и сухим.

Это слово принесло облегчение присутствующим в палате докторам. Раз он может озвучивать свои мысли, значит, ему стало лучше. Даниила приподняли и поднесли к губам стакан с водой. Он жадно всё выпил и лёг обратно, осматриваясь уже ясными и осознанными глазами. Его руки медленно потянулись к лицу, по пути ощупывая живот, грудь и шею. Будто что-то должно было измениться, пока он был в коме.

В палату вошёл доктор Калиот. Он уже с порога начал внимательно смотреть на своего заместителя, пытаясь оценить его состояние. На первый взгляд оно выглядело нормальным.

— Ну как вы? — спросил Калиот, остановившись у изголовья кровати больного и заглянув ему в глаза.

Даниил Николаевич ответил не сразу. Он с растерянностью долго смотрел в лицо своего начальника, будто пытался вспомнить, где он мог его раньше видеть. После, с задумчивым взглядом, тихо ответил:

— Всё хорошо.

— Что вчера произошло, когда вы подошли к девочке? — Калиот хотел выслушать и вторую версию произошедшего, даже если обе окажутся абсолютно одинаковыми.

— Я… не понимаю ваш вопрос, — нахмурившись, слабым голосом ответил Даниил Николаевич.

— Какое последнее событие вы помните?

Заместитель отвёл взгляд от Калиота и посмотрел в потолок. Он постарался вспомнить, разобраться с сумбурными мыслями в голове. У него не получалось. Даниил закрыл глаза и попросил:

— Можно ещё воды, пожалуйста?

Один из врачей подошёл к нему со стаканом и снова напоил его. Даниил потом несколько минут лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. Доктор Калиот терпеливо ждал, когда его помощник сможет ответить. Он посмотрел на показатели на мониторах — всё в порядке, больной пока не собирается терять сознание.

— Стало темно, потом сильная вибрация в голове, и… я упал, — с трудом выговорил заместитель, взглянув на начальника.

— Темно стало, сразу после того, как вы посмотрели девочке в глаза?

— Наверное, я не помню.

— Вы почувствовали ещё что-нибудь?

— Нет. Сознание сразу потерял.

— Ладно, не буду больше вас мучить. Отдыхайте, — сказал Калиот и повернулся к двери.

— Что с девочкой? — спросил Даниил Николаевич уже более ровным голосом.

— Она спит и никак не может проснуться. Реаниматологи говорят, это уже не кома, она реагирует на раздражители. Просто у неё нет сил, чтобы проснуться.

— Мне надо увидеть её.

Доктор Калиот почувствовал укол дежавю. Он развернулся к Даниилу Николаевичу и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Зачем? — спросил он, не скрывая удивление.

— Это прозвучит странно. Но мне должно стать легче, если я прикоснусь к ней, — речь Даниила становилась уверенней.

— Почему вы так думаете?

— Не знаю. Чувствую. Меня тянет к ней.

— Вчера с Дмитрием случилось то же самое, что и с вами. Но он пришёл в себя уже вечером. Он тоже попросил прикоснуться к Фаби. И ему действительно стало лучше после этого, — Доктор Калиот сделал паузу, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Я переживаю, как бы ни стало девочке хуже от всего этого. Если не ошибаюсь, тут речь идёт о её способностях. Которые забирают у неё много сил. Дмитрий Евгеньевич сказал, что они погасли. Что вы думаете по этому поводу?

— Может быть он прав, — Даниил отвёл взгляд от начальника. — Даже не знаю, что тут думать.

— Вы скоро поправитесь и без её помощи. Я не готов рисковать жизнью Фаби, — с грустью сказал Калиот.

— Да. Я тоже.

Доктор Калиот вышел и направился проведать Дмитрия Евгеньевича. Его палата была напротив. Этот больной выглядел намного бодрее и с аппетитом завтракал, сидя за столом.

— Вижу вам уже гораздо лучше, — сказал Калиот ровным голосом.

— Да, я в полном порядке, — с полным ртом ответил Дмитрий. Затем дожевал и проглотил пищу. — Как себя чувствует девочка?