Чтение онлайн

К черту мужиков! Я уже говорила?..

– Завтра ведь четырнадцатое февраля, – хитро улыбаюсь. – Так вот… Влюби меня за день, Валентин…

Задача заранее невыполнимая, но Вэлу Кострову об этом знать необязательно.

– Меня зовут Вэл, Кудряшка, – улыбается Костров. Почему-то получается немного агрессивно, словно ему и правда неприятно слышать имя, данное мамой.

Он обнажает ряд белоснежных виниров скалясь.

Боже.

Его улыбка наверняка стоит дороже, чем моя машина. Свою старенькую «Мазду»–тройку, я купила два месяца назад на автопривозе и до сих пор нарадоваться не могу, ведь это моя первая крупная покупка не в кредит.

Бывший футболист делает шаг вперед и оказывается прямо передо мной. Пытаюсь отступить, но он хватает меня за руку.

Ещё раз быстро изучаю татуировки, хотя бы те, что вижу.

Черт ногу сломит. Ни одна не понятная. Может он какой-нибудь Массон? Или его тело обгорело? Ну должна быть веская причина, чтобы такое с собой сделать.

Лицо у него настолько загорелое, что светло-зеленые зрачки на его фоне кажутся ненастоящими. В отличие от имени они-то точно не фейковые. Это я как человек знающий его с детского сада могу подтвердить.

В носу небольшое серебряное колечко, в правом ухе – внушительных размеров бриллиант. Опускаю взгляд ниже, на красивых, ухоженных пальцах пара серебряных колец.

Ну не мужик, а хрен знает что…

Почти хрустальная зелень в его глазах темнеет, когда её хозяин замечает на моём лице иронию.

– Ты забыла, как меня зовут? – спрашивает он ещё раз, нависая сверху. – Я тебе напомню. Вэл Костров.

– Это ты в Москве рассказывай, Валентин, – холодно смеюсь, разворачиваясь и тут же попадаю шпилькой в какую-то лунку между плитками.

Сильные руки сходятся на моей талии так быстро, что я даже завопить не успеваю. Горячее дыхание опаляет открытую шею.

Черт.

Это тебе на маменькин Костик.

Справа слышен хохот парней, а я вдруг теряюсь… Пожалуй, впервые в жизни.

– Ещё раз назовёшь меня так, Кудряшка Ив, – шепчет Костров. – И я твой ротик с мылом помою. Клянусь.

– Не посмеешь, – вздрагиваю всем телом, когда моих лопаток касается твердая грудь.

Между нами куча одежды, но ощущение, что это прикосновение чересчур интимное.

Опускаю короткие взгляд на его пальцы. Они синие, как у мертвеца или нашего с ним соседа-зека дяди Вени.

Ну зачем он это с собой сделал, а?..

– А ты проверь, – усмехается Костров и резко меня отпускает.

Холодом обдаёт, как из холодильника. Эта реакция на разрыв с его телом, меня возмущает.

Повернувшись, смотрю на Валентина…

Черт.

Закатываю глаза, окей! Смотрю на Вэла ещё пристальнее.

Он изменился.

Раньше был добрым и весёлым мальчишкой. Я бы даже сказала в чем-то наивным. С детства посещал футбольную секцию при школе, а в тринадцать лет тренер договорился с московским клубом, куда Кострова и приняли на ПМЖ.

Его родители и старшая сестра остались в бараке. Мама умерла примерно через год, папа пропьянствовал ещё лет пять. С Валей, его сестрой мы всегда были в отличных отношениях, и она особенно в студенческие годы очень мне помогла.

И да, у Костровых было двое детей – сын Валентин и дочь Валентина. Мама их была специфической особой и тоже крепко выпивала.

Увожу взгляд в сторону, пытаясь задержать слезы.

Как бы ни было, мы с Вэлом выплыли, справились. Мы умнички. Не спились и не снаркоманились. Он успешный в прошлом футболист, а я дизайнер интерьеров в Санкт-Петербурге. Пока не топ, конечно, но я стремлюсь и развиваюсь.

Спустя несколько секунд понимаю, что все это время он меня старательно разглядывает.

– Вспоминала обо мне? – спрашивает Костров, опуская голову набок и лениво улыбаясь.

– Не особо, – усмехаюсь ему в лицо.

– Ну-ну, малыш. Так я и поверил.

Меняет тактику, гад.

То плохой, то хороший полицейский.

Как обращаться с миленькими зайчиками, работающими в офисных коробках и живущими в двухкомнатной хрущевке с мамой и двумя котами, я в курсе. Это путешествие было увлекательным, но больше я туда ни ногой. А вот такие, как Костров: богатые, умудренные опытом, пронырливые – для меня загадка.

– Можешь не верить, как будто мне заняться больше было нечем, – вдруг бешусь. – О тебе думать.

– А чем тебе заниматься-то? – спрашивает он зло. – Всё рисуешь, Тюбик?

– Да пошел ты, – резко срываюсь с места под оглушительный смех.

Щеки обдает жаром.

Тюбик. Моё детское прозвище «из барака». Конечно, отсылка добрая, к персонажу из сказки про Незнайку и его друзей, но всё равно слышать его из белоснежного рта повзрослевшего, возмужавшего Кострова неприятно.

– Стой, стой, стой, Ива, – ускоряет шаг Вэл. – Прости.

– Отвали, – кидаю назад.

– Я пошутил.

Быстро запрыгиваю на крыльцо и несусь к входной двери, из-за которой выглядывает ещё один друг жениха – Мирон.

– Ооо, вас-то я и ищу.

– Нас?..

– Вас, конечно. К торжеству все готово, только вот свидетелей потеряли.

– Свидетелей? – кричим мы с Костровым в голос.

Твою мать.

«Обожаю» свадьбы.

– Ив, прости, дорогая, – закатывает глаза Тая и взвизгивает, когда Мия, ещё одна подруга из нашей троицы, туго затягивает корсет на свадебном платье. – Можно, как-то поаккуратнее? Соболев уже сделал мне предложение, не будем сильно стараться.

– Ещё бы он не сделал, – проговариваю зло.

Родителей Ивана я бесконечно уважаю, но то, как он обошелся с моей подругой и сколько Тая прошла ради их общего счастья, иногда ещё отзывается в сердце раздражением.

– Не бухти, Ива. Сейчас не девяностые, вам с Вэлом и делать-то ничего особо не нужно. Так… гостей встретить и на банкете с нами за столом посидеть.

– С вами? – морщусь.

– Ага. Пойми, ну кого мне ещё просить? Громовых?.. – кивает на сияющую Мию. – Так они вечно как с другой планеты, заперлись в своей квартире и друг друга целыми днями наглаживают.

– Эй, – смеется Громова. – У меня муж двадцать часов в день на работе проводит, между прочим, с твоим будущим мужем, Тая.

– Это правда. Соболеву надо было пожениться с Громовым. Ай да пара, Иван да Мирон. Сметы бы целыми днями считали и бюджеты выводили.

Тут я уже не сдерживаюсь и веселюсь вместе с ними.