Чтение онлайн

– Ты не понимаешь. Он же тебя просто использует.

Мои глаза расширяются.

– Что ты сказал?

– Я кое-что слышал, – растягивая слова, говорит Тим.

Я вдруг понимаю, что он не просто выпил пару коктейлей, он очень пьян. А вдруг он ничего и не слышал? Может быть, это просто… какие-то галлюцинации на фоне выпитого? Могу ли я ему верить?

Но в любом случае я хочу услышать его домыслы.

– Рассказывай, – вздыхаю я, примиряясь с тем, что сейчас что-то будет, и не уверена, что мне это понравится.

– Двигай сюда ближе. Сейчас узнаешь.

Мне некомфортно, но я всё-таки пододвигаюсь, хотя тут и так ушей лишних нет, да тем более за такой громкой музыкой разве кто-то услышит наш тихий разговор?

– Ворон… на тебя… поспорил, – заявляет Тимофей.

Сердце замирает. Я судорожно вздыхаю. Голова немножко кружится, хватаюсь за перила.

Чёрт, я ведь знала, знала, знала… Дурочка, действительно дура. Тимофей чётко сформулировал.

Ну почему я до последнего старалась думать, что ошибаюсь? Сколько раз он мог сказать… А зачем ему говорить? Он же до сих пор не выиграл спор. Хотя у него и был шанс.

Тим вдруг дёргает меня к себе и обнимает. На глазах блестят предательские слезы, рука друга гладит меня по волосам.

– И в чем же спор? – спрашиваю я шёпотом.

Тимофей берёт меня за подбородок и вздёргивает лицо вверх, чтобы я посмотрела в его плывущие тёмные глаза. И вдруг мне чудится, что он собирается наклониться ко мне…

Только не это! Неужели Тим хочет меня поцеловать? Что за нелепость?

Не успеваю никак среагировать, сзади кто-то уже появляется.

– А ну руки убрал с моей девушки! – рычит Ворон.

Я спиной чувствую, как он стремительно приближается к нам. Через миг меня отодвигают в сторону и завязывается очередная потасовка.

Да что же это за вечер такой?!

Ворон набрасывается на Тима, как разъярённый зверь. Я испуганно отшатываюсь к стене. Удары от Кирилла сыплются градом. Он сбивает Тимофея с ног. Оба парня валятся на пол и начинают кататься по галерее.

В ужасе закрываю лицо руками. Я просто не могу смотреть на это жестокое зрелище.

– Прекратите! Хватит! – кричу я, но мой голос тонет в громкой музыке.

Они меня просто не слышат! Дикие, ненормальные! Да почему тут больше никого нет?! Неужели никто не замечает, что творится? Их надо разнять!

Сердце бешено колотится в груди, слёзы душат.

Я не знаю, что делать. Всё это слишком, слишком невыносимо.

Подтвердились мои предположения, и я не хочу… не хочу разговаривать. Ни с Тимом, ни с Кириллом. Только не сейчас.

Не выдерживаю. Просто разворачиваюсь и бегу прочь. Сломя голову слетаю по лестнице вниз. С каждым шагом слёзы льются всё сильнее, застилают глаза мутной пеленой.

Мне нужно уйти, убежать, спрятаться. Просто побыть одной.

Вырываюсь из квартиры. Несколько мгновений в лифте, и вот я на свежем воздухе. Ёжусь, глотая холодный ночной воздух. Чёрт. А ведь я даже куртку свою забыла там. У него. Но я не буду возвращаться.

Окоченею, но не пойду назад.

Застываю на пороге и осматриваюсь. Можно вызвать такси и отправиться в общежитие. Или позвонить Катьке и попросить её спуститься вместе с моим пуховиком. Разумное решение.

Сверху начинает сыпаться снежок. Ну надо же. А вот и зима решила вступить в свои права. Идеально. Начало декабря.

Я обхватываю себя за плечи и дрожу. Задираю голову и прикрываю глаза. Чувствую, как снежок медленно покрывает щёки, лоб, нос. Кожу начинает покалывать мелкими иголочками.

– Эй, всё в порядке? – слышу знакомый голос.

Оборачиваюсь. Вижу перед собой Сокола. Ну надо же. Всё-таки не ушёл. Точнее ушёл с вечеринки, но не так далеко. Судя по всему, уже давно скучает во дворе.

Вон, даже нос уже красный.

А может он кого-то ждёт?

– Алиса? Что-то случилось?

Я вытираю ладонями слёзы, а Даня уже стягивает с себя куртку и натягивает мне на плечи. Я растерянно молчу. Скинуть его верхнюю одежду, сказать, что мне не нужна его забота? Накричать на него за то, что он участвовал в дурацком споре? Сказать, что там Ворон Дубова избивает?

Не знаю. Не понимаю, что мне делать.

Как воспринимать эту акцию жалости в свой адрес?

– Тебя Ворон обидел, да?

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Комок в горле мешает дышать. Даня обнимает меня за плечи, и я позволяю ему это. Сейчас мне просто нужно тепло и хоть немного сочувствия. Даже от него.

– Пойдём отсюда, – тихо говорит он и берёт меня за руку. – Здесь холодно.

Не сопротивляюсь. Он ведёт меня к своему мерседесу, припаркованному неподалёку. Открывает дверцу и помогает сесть. В салоне тепло и пахнет кожей. Он запускает двигатель и включает печку на полную мощность.

– Куда тебя отвезти? – спрашивает, не глядя на меня.

– Не знаю… – шепчу я. Я могу воспользоваться моментом. Не возвращаться назад. Не заставлять Катю уходить раньше времени. Но… я ей напишу сообщение. Чуть позже. – В общежитие.

Даня молчит, задумчиво смотрит в лобовое стекло, на которое уже липнут снежинки. Потом включает дворники и начинает выезжать со двора. А потом мы катим по городу в сторону моей общаги.

Я смотрю в окно, наблюдая за мелькающими огнями ночного города. Даня время от времени бросает на меня быстрые взгляды. Молчим.

Чувствую себя разбитой и потерянной. В голове каша из обиды, разочарования и боли.

И главное, я так и не узнала, в чём заключался спор. Я и в этом вопросе оказалась права? Ворону нужно было просто лишить меня невинности? Ну что ж, он был на верном пути. Сегодня я расклеилась ещё больше и почти поддалась на его чары.

– Расскажешь всё-таки что случилось? – спрашивает Сокол спустя время.

– Ты знаешь о споре? – задаю мучающий меня вопрос.

Я ведь понимаю. Они друзья. И если спор был, то он случился между ними. Это ведь очевидно. С кем ещё мог Ворон поспорить? Всё началось с того вечера. С того дня, когда я зарядила Дане по ноге.

Сначала Соколовский долго молчит. Потом глубоко вздыхает.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – выдаёт таким тоном, что сразу становится ясно. Ещё как понимает!

– Да ладно тебе, Данила. В чём там была суть? Затащить меня в постель?

Сокол морщится и пожимает плечами. Наверное, связан клятвой неразглашения. Ясно всё с ними. Четыре друга, каждый друг за друга горой. Ничего себе, можно только обзавидоваться такой дружбе.

А ведь я могла бы помочь Соколу выиграть спор. Если понимала бы, что от меня требуется делать… или не делать.